Глава 21

Я спиной лежала на груди Димы и улавливала каждый его вздох, каждое касание и движение. Я поверить не могла, что это случилось. Я сбежала. Я смогла уйти от тирана Вяземского, и я ни капли не жалею, что сделала со своим отцом. Главное, что спустя долгое время я наконец‐то ощутила себя в безопасности.

– Прости меня, Настя. Я ненавижу себя за то, что позволил тебе все это испытать.

– Почему ты считаешь себя виноватым?

– Потому что я не нашел тебя.

– Дим, прекрати. Я вообще думала, что ты мертв. Филатов показал мне фото, где ты… ― я замолчала, вспоминая тот день. Как душу рвало на части, как все внутренности жгли от боли, как жить не хотелось. ― Знаешь, я тогда мечтала умереть. Я прям искренне себе этого желала. Мне казалось, я осталась в этом мире одна.

– Я выжил только ради тебя, любимая. Мне нельзя было умирать. Знал, что единственный, кто у тебя остался, это я. И я до последнего верил, что однажды мы тебя найдем.

Я повернула голову и посмотрела ему в глаза. Господи, как же я рада видеть его. Как же я рада.

Не сдержавшись, я развернулась, стараясь не обращать внимания на боль в теле, и порывисто уткнулась носом в мужскую шею. Легкие тут же опалило любимым ароматом парфюма, которым Дима пользовался даже спустя время. От жадности, от страха и от дефицита этой нежности я крепко прижалась к его телу и, прикрыв глаза, сделала глубокий вдох. Мне бы надышаться им, мне бы обрести себя.

– Димочка, ― отчаянно прошептала я и поцеловала его шею.

– Ты плачешь, ― заметил он, приподняв мое лицо за подбородок.

А я даже не поняла, когда по моим щекам покатились слезы. Я смотрела в его глаза и тонула в нежности. Представить себе не могла, что однажды снова испытаю подобное. Да я подумать не могла, что в принципе когда‐то увижу Диму!

– Я просто не верю, что лежу рядом с тобой.

– А я как раз-таки верю, потому что только на тебя у моего тела такая реакция, ― хмыкнул он, а я тут же спрятала лицо на его шее.

– Дурак.

– Я знаю. На самом деле я тоже поверить не могу, что ты рядом.

– Скажи, ― я снова посмотрела в его глаза, ― ты сказал, что вы найдете меня. Кто это «вы»?

– Мой друг Мирон Майоров. Все это время он мне помогал с поисками.

– Понятно. Дим, а что будет дальше? Вяземский ведь будет меня искать.

– Я тебя не отдам им. К тому же они думали, что я мертв, и вряд ли будут искать меня. В любом случае дом окружен охраной, и никто не посмеет сюда забраться.

– А какой сейчас месяц? Прости, я сбилась со счета, ― пожала плечами и откинулась на подушку.

Дима повернулся ко мне, локтем упершись в подушку.

– Сейчас октябрь. Ты была в плену девять месяцев.

Я посмотрела на него и прикрыла глаза, чувствуя, как душу обволакивает ледяной коркой. Девять месяцев.

По виску скатилась слеза.

– Прости. Прости, я не смогла… ― замолчала, пытаясь проглотить образовавшийся ком в горле, но оказалось слишком сложно. ― Я не смогла сохранить нашего малыша.

– Я знаю, девочка моя.

– Они его убили, усыпив меня. Они…

– Настя, ты ни в чем не виновата, слышишь меня? ― Дима загреб меня в свои объятия, и я горько расплакалась, не в силах сдерживать эту боль в себе. ― Я отомщу за тебя и за нашего малыша. Я отомщу за твою боль.

– Мне так больно, что мой отец подонок.

– Не вини себя ни в чем. Ты жертва сволочей.

– Мой собственный отец убил моего ребенка, убил своего внука. Они даже не спросили меня…

Сколько бы я это ни вспоминала и сколько бы времени ни прошло, а каждый раз как вчера. Боль ни на секунду не утихает, ни на грамм не становится меньше. Тем более после всего, что они сделали со мной.

Долгое время мы молча лежали в кровати в объятиях друг друга. Димка укачивал меня, пытаясь успокоить, а я… все время прокручивала в голове все, что со мной происходило. Я не знаю, как избавиться от этого и возможно ли теперь жить, вообще не думая о плохом. Не вспоминая, живя сегодняшним днем.

– Расскажешь, как тебе удалось сбежать? ― первым нарушил тишину Дима.

– Расскажу. Только у меня к тебе одна просьба. Можно?

– Конечно.

– У тебя есть ванная?

Его взгляд смягчился, и губы изогнулись в легкой улыбке.

– Только чур я с тобой.

– Хорошо.

Димка, оставив на моих губах поцелуй, сверкая голой задницей, прошел в смежную ванную комнату. Я перевела взгляд на окно, через которое было видно полную луну. Вспомнился сон, в котором я видела мамочку. Она была как живая. Мне казалось, что я даже ее прикосновения чувствовала, ее запах. Как же жаль, что это всего лишь сон и я больше никогда ее не увижу. Моя милая, добрая мамочка. Как же мне тебя не хватает.

Смахнув слезу, я поднялась с кровати и, укутавшись в лежащий в кресле плед, прошла в ванную за Димой. Он как раз закручивал вентили на кране с водой.

– Не дождалась?

– Соскучилась, ― призналась я и, подойдя к нему сзади, руками обхватила за талию, а голову положила на спину между лопаток.

– Мы больше никогда не расстанемся.

– Я очень этого хочу. Никогда не расставаться.

Он обернулся, обнял меня и поцеловал в макушку. Я от нежности прикрыла глаза. Щекой уткнулась в его грудь и молча наслаждалась долгожданным моментом. И я чувствовала, что Димка испытывает то же самое.

– Дим, расскажи мне, как ты жил все это время? Что это за дом? И появилась ли у тебя женщина, пока я была в лапах этих ублюдков.

– Я все расскажу, любимая. И про дом, и про женщину, которая появилась в моей жизни. Только сначала заползай в ванную.

От его слов про женщину боль пронзила мою душу. Словно ржавым гвоздем полоснули, напоминая, что радости нет места. Но я сама виновата, дура, незачем было спрашивать об этом. Да и чего я ожидала, что мужчина будет девять месяцев жить без секса? Смешно. И одновременно больно.

Мой Дима дарил свои объятия другой.

По щеке скатилась слеза.

― Ты чего? ― он заметил слезы и приподнял лицо за подбородок. ― В ванную залезла.

– Дим, я… я хочу побыть одна. Оставь меня, пожалуйста.

– Понятно, ― он неожиданно поднял меня на руки и вместе со мной уселся в ванную.

Тело тут же погрузилось в теплую воду.

– Сейчас я тебе расскажу о женщинах и не только. А ты, любимая, слушай и запоминай. И не дай Бог заплачешь, я разнесу эту комнату в щепки.

Он выделил слово «любимая», и мне как‐то легче на душе стало. Может, я просто себя накручиваю? Не удивительно, ведь я столько времени прожила в негативе. И совсем забыла о том, как может быть хорошо и спокойно. Теперь любой момент мог отразиться во мне очередной болью.

– Ложись поудобнее, ― произнес он, позволяя мне разместиться между его ног.

Я спиной откинулась ему на грудь, а голову положила на плечо.

– Я тебя помою, ты не против?

– Если ты будешь нежным…

– Почему ты так говоришь?

Я резко отодвинулась и прижалась грудью к своим коленям.

– Прости. Настя, я не причиню тебе боли. Слышишь меня?

Он коснулся спины и принялся медленно гладить, изредка омывая водой.

– Что он делал? Почему ты так боишься? Ты мне не доверяешь?

– Слишком много вопросов, Дима, ― выдохнула я и позволила ему утянуть меня обратно на грудь. ― Я не боюсь конкретно тебя. Не принимай это на свой счет.

– Ты боишься жестов, каких‐то слов?

– Ты прав. Это просто страх, который преследовал меня долгих девять месяцев. Я не помню, чтобы кто‐то обо мне заботился.

– Я понимаю, что тебе все не просто. Но хочу, чтобы ты знала, я не обижу и не позволю себе навредить тебе. Я хочу быть с тобой нежным, каким не был никогда ранее.

– Даже таким, как тогда, в Новый год?

– Даже таким. Я хочу быть еще лучше для тебя. Хочу, чтобы ты чувствовала только мою заботу и любовь.

– Дима, ― прервала его, понимая, что все равно должна сказать ему правду, что бы там ни последовало после, ― я убила Филатова.

– Что?

– Я зарезала его ножом. Я готовилась к этому.

– А Вяземский?

– Вяземский наверняка будет меня искать. Я убила того ублюдка в его дома.

– Он тебя не найдет, не переживай. А если ты мне скажешь адрес, где находилась все это время, мы опередим Тимура и поймаем его.

Я слегка обернулась и посмотрела Диме в глаза:

– Ты сможешь его поймать?

– Девочка, ― он мокрыми пальцами заправил за ухо мои волосы, ― я многое могу. И поверь мне, если бы Вяземский прокололся где‐то, я бы давно тебя вытащил. Но этот мерзавец слишком хорошо готовился.

– И тебя не смущает, что я убила собственного отца?

– Абсолютно не смущает. Только позволь мне с Вяземским самому расправиться. Я не хочу для него слишком простой смерти.

– Никогда не думала, что смогу это сделать. Тимур уехал по делам и зачем‐то попросил отца побыть в доме, пока тот будет отсутствовать. Я разозлила отца и, воспользовавшись моментом, пырнула его ножом.

– Ты действовала одна? Ты такая смелая девочка.

– Нет, я не одна была. У меня был сообщник, ― хмыкнула и прогнулась в спине, когда Дима полил водой мне на грудь. ― Водитель Тимура.

– Интересно, почему он тебе помогал? И с чего ты решила, что он тебя не сдаст?

– Денис влюблен в меня. Он очень хороший парень и очень часто меня поддерживал. Ему невыносимо было видеть, как Вяземский надо мной издевался. И именно Денис предложил мне совершить побег.

– С него же спросят.

– Скорее всего нет. Мы договорились, что я ударю Дениса и он потеряет сознание. Таким образом Тимур подумает, что я сама все спланировала.

– У тебя что‐то было с этим парнем?

– А у тебя с кем‐то было? ― вопросом на вопрос, но мне тоже было интересно.

Димка улыбнулся.

– Дрочил часто в душе. Это не считается за измену?

Я улыбнулась и тут же отвернулась от него. Дурак. Но приятно же. Так легко сразу стало от новости, что у него не было другой женщины. Он ждал меня. Ждал меня!

– Теперь ты отвечай.

– После Тимура мне ничего не хотелось. К тому же Денис замечательный парень. Ему нужна не такая, как я.

– Тимур сильно издевался над тобой? ― его вопрос заставил меня замереть. Что я должна была сказать? Что каждый день, как в аду?

– Я не хочу говорить об этом. Не хочу вспоминать и проживать снова.

– Не хочешь, не отвечай. Я не стану бередить твои раны. Но к Денису ревную.

– Дурачок. Ты обещал меня помыть, ― я улыбнулась и попой потерлась о член.

– Помою, конечно, ― он взял губку и смочил ее в воде, полностью покрытой пеной.

Я выдохнула, понимая, что с Димой мне действительно нечего бояться. Я знаю, что он не причинит мне боль. Не схватит грубо за волосы, не дернет за руку и не ударит по лицу. Потому я постаралась максимально расслабиться в его руках. Мне так хотелось почувствовать себя любимой именно с Димой. С мужчиной, которого я полюбила.

Он осторожно убрал мокрые волосы со спины на плечо и принялся медленно омывать мое израненное тело. Касался нежно, практически невесомо, наверняка боясь причинить мне боль. А мне даже немного щекотно было. Я прогнулась в спине, открывая ему больший доступ, и вздрогнула, когда капли потекли по позвоночнику и упали прямо вниз, на копчик.

– Моя маленькая красивая девочка, ― услышала его хриплый шепот и поняла, что соски начали твердеть.

Легкий поцелуй между лопаток заставил меня снова вздрогнуть и улыбнуться.

– Ты пристаешь ко мне?

– Кажется, я теперь это буду делать вечность.

– Димочка, ― позвала его, понимая, что хочу поделиться с ним своим сном, ― мне сегодня снилась мама. Она была словно живая. Я видела ее как наяву. Я даже ощущала ее запах.

– Насть, послушай.

– Она говорила со мной, словно в реальности. Наверное, в этот момент я едва не умерла. Потому мне и показалось, что я там, у нее. На небе.

– Насть, тебе не приснилось.

Я нахмурилась и резко повернула голову, пытаясь заглянуть в его глаза.

– Ты о чем?

– Твоя мама жива. И она здесь. В этом доме.