Глава 20

Инга

Утро выдается поистине великолепное. Впрочем, как и все мои утра в последнее время. Я провожаю Андрея на работу, договариваюсь с Анной Сергеевной, что та заберет Катю из сада, и бегу на работу — благо от квартиры Чарского до моей лавки две минуты пешком.

Кофе сегодня вкуснее обычного. А в магазинчик заходят исключительно приятные, позитивные люди. Улыбка не сходит с лица.

— Да ты просто светишься! — хмыкает Лиза.

Не вижу смысла скрывать очевидное. Пожимаю плечами:

— Разве это плохо?

— Нет! Это отлично. Клиентам нравится. Продажи растут.

Смеюсь. Это, наверное, диагноз, но мне даже Лиза в последнее время нравится.

— Это все благодаря твоему дару продажника, — парирую я, желая сделать Лизе приятное. А что? Не все ж ей меня нахваливать?

— Что ж… Не хочется портить тебе настроение, но что-то мне подсказывает, ты должна это видеть.

Нахмурившись, Лиза подхватывает со стойки телефон и протягивает мне.

— Что это?

— Наш первый негативный отзыв.

Ничего себе! За два года работы я уже успела привыкнуть, что люди чаще уходят от нас с улыбкой. Конечно, всем угодить невозможно. Но чтобы прямо отзыв...

Нахмурившись, беру телефон. В самом верху страницы красуется одна-единственная звезда.

«Качество товара отвратительное. Свеча прогорела меньше часа, аромат почти отсутствует, а весь воск растекся по подсвечнику. То же касается и косметической продукции. За такие деньги ожидала совершенно другого. Не рекомендую».

Заинтересовавшись, открываю профиль автора. И неожиданно прыскаю.

— Ты чего? — непонимающе хлопает глазами Лиза.

— Да так, не обращай внимания.

Спешно отхожу в сторону. Объяснять Лизе, почему я хохочу вместо того, чтобы расстроиться и загнаться, совершенно не хочется. Понятно, что для маленького бизнеса любой негатив — неприятность. Но стоит увидеть имя автора, как злиться становится невозможно. Слишком уж нелепо выглядит эта мелочная месть взрослой, на первый взгляд умной женщины — Андреевой тещи. Особенно если учесть, что в нашей лавке она никогда ничего не покупала. А значит, ее отзыв от первой до последней буквы — банальная провокация, а вовсе не конструктивная критика, к которой нам следовало бы прислушаться.

Но все же моя реакция удивительна. Еще недавно подобная выходка наверняка выбила бы меня из колеи. Я бы весь день прокручивала ее в голове, гадала, сколько человек успело прочитать этот отзыв, не отпугнет ли он покупателей, и что написать в ответ. Сейчас же... Сейчас внутри просто нет места для негатива. Вместо того чтобы злиться или жалеть себя, я жалею Людмилу Георгиевну. Счастливому человеку даже в голову бы не пришло делать кому-то пакости. И мне действительно жаль, что эта женщина настолько несчастна.

— Инга? — окликает меня Лиза. Поднимаю голову.

— М-м-м?

— Мы будем что-нибудь с этим делать? Может, добавить стандартную отписку?

Возвращаю ей телефон и, ни на миг не задумавшись, отвечаю:

— Нет. Ничего не надо.

— Совсем ничего?

— Угу.

Лиза недоверчиво морщит нос.

— Странная ты сегодня.

Не спорю. Странная. Но мне совершенно не хочется ни с кем воевать. Не хочется тратить силы на чужую злость, оправдываться или что-то кому-то доказывать. Хочется совсем другого: спокойно доработать до вечера, продав еще несколько десятков позиций. Забрать Катю из садика и вернуться домой, где нас с Андреем ждет уютный семейный ужин. Впрочем, этим мечтам тоже не суждено сбыться. За Катей сегодня, наконец, едет вернувшаяся в строй после болезни сестры няня, а нас с Чарским вечером ждет выезд на какой-то там бизнес-форум, куда он приглашает меня в качестве своего плюс один.

Сегодня мы в первый раз выходим с ним в свет, как пара! И хоть я сотни раз бывала в подобных местах вместе с Гуськовым, волнуюсь, словно впервые. Нет, конечно, я понимаю, что вряд ли я смогу подвести Андрея, но все равно испытываю безотчетный, необъяснимый страх. Уж лучше бы мы, и правда, провели вечер дома! И, клянусь, я бы даже не загонялась на счет того, что все в его квартире сделано под другую женщину, чем стала грешить в последнее время.

Но что уж. Прятать голову в песок тоже не дело. К тому же я не прочь Чарского вот так застолбить, ведь, будем честны, желающих это сделать наверняка немало. Такие «женихи» — большая редкость на брачном рынке.

До обеда день пролетает на удивление быстро. Будто кто-то незаметно переводит стрелки часов вперед. Я консультирую покупателей, собираю заказы, подписываю открытки, помогаю Лизе упаковывать подарочные наборы и только ближе к часу понимаю, что мне давно пора выдвигаться.

— Все, я побегу, — хватаю сумочку.

— Ни пуха ни пера на твоем... как его... светском рауте, — машет мне вслед Лиза.

— Спасибо. Постараюсь не опозориться.

— Я в тебе не сомневаюсь.

Все же зря я невзлюбила Лизу. Нормальная она. Смеясь, выхожу из лавки.

Следующие два часа проходят в приятном девчачьем тумане. Надо мной в четыре руки колдуют парикмахер и визажист. А я сижу в кресле и потягиваю довольно неплохой кофе, пока мое отражение преображается.

— Готово, — наконец, резюмирует визажистка. С любопытством себя разглядываю. Я не приносила каких-то референсов. Просто в двух словах объяснила, чего жду от своего образа. Каких эмоций… Девочки справились на все сто. Такой, знаете, расслабленный шик.

— Великолепно.

— Тогда я помогу вам надеть платье…

Платье я купила буквально вчера, влетев в первый попавшийся бутик по дороге между налоговой и производством. Времени на долгие примерки не было. Так что я взяла то платье, за которое зацепился глаз. Темно-синее. Струящееся по фигуре, с открытой спиной и тонкими бретелями. Лаконичное до невозможности, но именно этим и цепляющее.

Интересно, что скажет Андрей, когда увидит меня такой?

Усмехаюсь собственным мыслям. Волнуюсь, как школьница перед первым свиданием. И ведь ничего с этим не поделать. Когда подъезжаю к дому, сердце так частит, что едва не выпрыгивает из груди.

Дверь открывает Андрей. Открывает и… словно забывает, что собирался сказать. Просто смотрит на меня, открыв рот.

— Ну? — не выдерживаю я. — Что скажешь? Не распугаю твоих партнеров?

Он оттягивает ворот рубашки и дергает кадыком.

— Нет. Ты просто великолепна.

— Правда?

— Катя с ума сойдет, когда тебя увидит. — Чарский притягивает меня за талию и, коснувшись губами уха, искушающе шепчет: — Слушай, может, никуда не поедем?

Посмеиваясь от удовольствия, качаю головой.

— А говорил, что это важное мероприятие! — кокетничаю я, всерьез раздумывая над тем, чтобы согласиться. Ситуацию спасает появление Анны Сергеевны и Катюши, которая на миг замирает в дверях, разглядывая меня широко распахнутыми глазищами:

— Ты сто, плинцесса?!

Украдкой смотрю на Андрея. Тот улыбается. Подхватывает дочь на руки, давая няне пройти, и говорит:

— Нет, конечно. Принцесса у нас ты.

— А ма… Инга кто?

— Ма… Инга, конечно же, королева!

Катя заговорщицки хихикает и, обняв Андрея за шею, прижимается щечкой к его щеке. Я же вдруг ловлю себя на удивительной мысли, что этот мужчина совсем не похож на того, каким я увидела его в первый раз. Тогда он показался мне сухим. Застегнутым на все пуговицы, напряженным и собранным. Сейчас передо мной совершенно другая версия Чарского. Он смеется вместе с дочерью. Дурачится. Без конца касается меня — словно, как и я, нуждается в подтверждении, что происходящее между нами — не сон. Голова идет кругом от мысли, что я имею непосредственное отношение к произошедшим с ним переменам.

Неужели любовь действительно способна менять людей так радикально? Или рядом с тем самым единственно тебе предназначенным человеком мы просто становимся собой?

Страшно подумать, что этого могло не случиться, если бы не Катя. Как ни крути, а познакомились мы благодаря ей.

— Вы правда выглядите великолепно, — улыбается Анна Сергеевна.

— Спасибо.

— Желаю вам хорошо провести время.

— Погодите, я еще не готов.

— Так чего ты ждешь? — сварливо подбочениваюсь я. — Тебе-то всего и надо, что одеться. Это я два часа проторчала в салоне.

Андрей кивает. Уходит в гардеробную и почти сразу же возвращается.

— Повяжешь бабочку? Кто вообще это дерьмо придумал?

— Тс-с-с. Не ругайся, Катя все повторяет, как попугай, — шикаю на Чарского. Андрей отвечает мне странно-ласковым взглядом.

— Что? — закусываю губу.

— Ничего. Я просто… не надышусь.

Боже мой, как же это трогательно… Пусть он никогда еще не говорил «люблю», разве это важно, когда столько другого сказано? И сделано. Я же понимаю, что не так-то просто ему было решиться броситься в наши отношения с головой. В груди щемит от нежности. Зажимаю переносицу, чтобы не расплакаться. Сглатываю. Но когда заговариваю, голос все равно звучит будто простуженно.

— Готово. Пойдем?

До места, где проходит бизнес-форум, не так уж и далеко, но мы приезжаем с получасовым опозданием. Благо до этого никому нет дела. В просторном фойе все еще многолюдно. Мужчины в дорогих костюмах, женщины в элегантных платьях, негромкий гул голосов, вспышки камер, официанты, ловко лавирующие между гостями с подносами, на которых поблескивают бокалы с шампанским и минеральной водой…

До ушей доносятся обрывки чужих разговоров. Обсуждается, кажется, сразу все. Инвестиции. Логистика. Экспорт. Искусственный интеллект. Раньше подобные мероприятия казались мне бесконечной пыткой. Я честно пыталась вникать, но, по правде, едва ли не с начала вечера начинала считать минуты до его окончания. Или момента, когда мы сможем свинтить, не привлекая к себе внимания.

Сегодня заранее настраиваюсь примерно на то же самое. В конце концов, ради Чарского можно и потерпеть. Но уже через полчаса понимаю, что порядком ошиблась.

Да, первый спикер оказывается откровенно скучным. Он почти час зачитывает цифры со слайдов, как будто слушатели не смогли бы этого сделать сами. К концу выступления все откровенно начинают зевать. Зато следующий спикер заставляет зал оживиться. Выступает довольно молодая девушка. И она говорит о построении бренда так увлеченно и просто, что я сама незаметно достаю телефон, чтобы сделать пару заметок. Следом за ней выступает владелец крупной сети кофеен, из доклада которого я черпаю кучу идей, которые вполне можно адаптировать для моей лавки. Он говорит, что люди покупают вовсе не товар, а эмоции… Память. Настроение. Историю, которую потом будут рассказывать друзьям. И это вроде бы всем известные, очевидные факты, а слышишь их со стороны — и все равно вдохновляешься.

— Не заскучала? — тихо спрашивает Андрей, склонившись к моему уху. Трясу головой:

— Нет. Очень интересно.

Он улыбается и, странно довольный, возвращает внимание к спикеру.

Во время очередного перерыва мы выходим в холл. Здесь становится еще оживленнее. Люди разбиваются на небольшие компании, знакомятся, обмениваются визитками, смеются, продолжают спорить о том, что только что услышали со сцены. Я принимаю из рук официанта бокал воды. Машинально обвожу зал взглядом. И замечаю Гуськова в окружении других смутно знакомых мужчин. Будто почувствовав мой взгляд, он медленно поворачивает голову. Наши глаза встречаются. Не очень понимая, как себя нужно вести в такой ситуации, приветствую Мишку взмахом руки. Он же в ответ кивает. И косится на Чарского.

Как-то неожиданно сильно эта внезапная встреча проходится по моим нервам.

— Андрюш, я отойду в туалет. Ты здесь будешь?

— Конечно, — он легко касается моей ладони. — Не бойся. Не потеряешься.

В дамской комнате меня окутывает блаженная тишина. Только негромко шумит вода и неспешно переговариваются две женщины, поправляя макияж перед красивыми зеркалами. Я запираюсь в кабинке, открываю воду и делаю глубокий-глубокий вдох. Ну и чего меня так тряхнуло? Это же просто случайная встреча. Я не скучаю по прошлому. И не жалею ни об одном своем решении. Просто... странно вот так неожиданно столкнуться с человеком, который еще совсем недавно составлял огромную часть моей жизни.

Подставляю ладони под прохладную воду. Хватит. Все закончилось. Теперь у каждого свой путь.

Несколько раз споласкиваю руки, смотрю на себя в зеркало, поправляю выбившуюся прядь и улыбаюсь своему отражению. Убеждая себя, что все хорошо.

Возвращаюсь в холл.

Андрей разговаривает с каким-то мужчиной. Заметив меня, проходится по мне странным взглядом. Я мгновенно подбираюсь, потому что с ним явно что-то не так. Не могу понять, что именно, ведь он по-прежнему улыбается. Наверное, дело в том, что его улыбка выглядит искусственно и натужно. Ничего не понимаю!

Подхожу ближе в надежде, что мне просто это все показалось.

— Все нормально?

— Конечно.

Я киваю, хотя ему не удается меня в том убедить.

Дальше вечер будто ускоряется. Андрей полностью погружается в работу, как-то враз потеряв ко мне интерес. А минут через сорок, отказавшись от планов присоединиться к фуршету, и вовсе увлекает меня к выходу.

— Мы же хотели остаться на фуршет, — удивляюсь я, семеня за ним по ступенькам. — Я страшно голодная. Может, хотя бы чего-нибудь перехватим?

— В другой раз.

Украдкой смотрю на него, гадая, какого черта случилось за те несколько минут, что я провела в уборной. Андрей резко захлопывает за мной дверь и, не спеша заводить двигатель, несколько секунд просто смотрит перед собой. Потом судорожно выталкивает из легких воздух и, не поворачивая головы, чеканит:

— Это правда?

Я хмурюсь.

— Что правда?

Он, наконец, переводит на меня взгляд. Такой холодный, что внутри все покрывается тонкой коркой льда.

— Что ты... какого-то хера уверена, будто Катя — твоя дочь?