Глава 12

Ох уж эта бурная фантазия…Похоже, нужно смириться и рассказать-таки Трини о своих проблемах. Но не сейчас. Сейчас я хочу просто нежиться в теплых объятиях, одурманенная ароматом своей галлюцинации.

Сильная рука стискивала мою грудь, не позволяя полноценно вдохнуть, а в волосы врывались горячие порывы чужого дыхания.

Открыла глаза.

Какого... Резко приподнялась на локтях, выбираясь из жаркого плена.

В моей постели спит ректор?! Хотя нет, погодите-ка... Это я в его постели! Вернее, на диване, посреди роскошной гостиной президентского люкса.

Что я тут...

Я онемела, когда взгляд уткнулся в обнаженный мужской торс. Кубики на плоском животе спускались почти до самой резинки шелковых пижамных брюк, которая будто невзначай слегка сползла, едва не оголяя...

Ой, куда я смотрю?

Этот мужчина вообще-то ректор моей академии! Да еще и неведомого происхождения, между прочим! А я тут разглядываю его так бесстыдно.

Он, возможно, и не человек вовсе! Может, инопланетянин или рептилоид какой. А в штанах у него хвост, например, а не этот... Ну, в общем, не то, что я подумала.

Усилием воли заставила взгляд ползти выше. Все-таки осмотреть-то инопланетянина-рептилоида надо. На наличие, так сказать, инородных предметов. Может, у него еще что интересное кроме хвоста имеется.

Фу, да что ж я привязалась к этому хвосту? Необходимо срочно переключить внимание. А то чего доброго проснется, а я тут рельеф его шелковых штанишек изучаю.

Руки. Вот, отлично. Руки — безопасная зона.

Большие ладони, что еще пару секунд назад согревали мое тело своим жаром, предплечья, увитые узором крупных выступающих вен.

Вот это ручища! Такие огромные...

Понятно. Небезопасная зона.

Он точно дьявол!

И, возможно, очень опасен. Не только для меня, но и для человечества в целом! Наверное, стоит позвонить в полицию или шаману какому-нибудь?

Но пока это было невыполнимой задачей. Глаза отказывались подчиняться, продолжая свое «научное» блуждание по шикарному телу неведомого существа. Надо заметить, уже второго за последнюю пару дней.

Так я не сумасшедшая? Или все же...

Широкие плечи, мощная шея... Захоти я придушить его, дабы избавить мир от этого чертовски привлекательного создания ада прямо сейчас, то не смогла бы. Даже просто физически. Не говоря о том, что меня, скорее всего, непременно шарахнет током в ответ.

Боязливо ткнула ректора пальцем в грудь, проверяя, насколько крепко он спит. Ноль реакции.

Черт, какая упругая... Еще никогда не видела обнаженного мужчину так близко.

Внутри что-то затрепетало.

— Ой!

Под пальцами вдруг заискрились небольшие разряды, слегка покалывая подушечки. Как же все-таки красиво!

Забывшись, я продолжила водить рукой над смуглой кожей, с удивлением ловя периодически вспыхивающие сверкающие нити.

— Невероятно... — пробормотала, скользнув пальцами над лицом мистера Артонта.

Провела над чувственными губами, и микроскопические разряды словно принялись ласкать их. Дыхание сбилось. И не только у меня. Я вдруг ощутила, что мужчина словно перестал дышать.

Ой, мамочки, я же его не убила? Черт знает, может, этот сверхъестественный только с виду такой несокрушимый?

Склонилась ближе в надежде уловить дыхание.

Как нас учили первой помощи? Ухом слушаем, щекой чувствуем, глаза на грудную клетку.

Нет. Ни одного признака!

Убила!

— Проснулась...

Хрипловатый голос моментально помог вспомнить, что я вовсе не охотник, а скорее добыча.

Дернулась, чтобы встать, но ректор вдруг обхватил меня и, перекатившись, навалился сверху.

— Щекотно ведь!

Он прикусил свою нижнюю губу, слегка почесывая ее зубами. Такой горячий... такой горячий... что я, кажется, начинаю таять.

— Понравилось? — прошептали губы, от которых я все еще не могла отвести ошалевший взгляд.

— М? — из груди вырвался звук, больше похожий на сдавленный стон.

Сверхъестественный закатил глаза и словно тихо зарычал.

Наверно, нужно выбираться отсюда. Желательно — живой. Но если он сам не захочет меня отпустить, то шансов нет. Я будто всем естеством ощущала потенциальную силу нависшего надо мной опасного тела. Очевидно, он стискивал меня лишь на долю своей мощи.

Надо как-то его отвлечь. Может, удастся переключить его внимание, чтобы улизнуть? Что там у нас со светскими беседами?

— У вас есть хвост?

Ой, ну дура же!

— Что? — видимо, тоже пораженный моей глупостью, усмехнулся мужчина. — Вчера вроде не было.

— А сегодня?

— Еще не успел проверить. Но думаю, на протяжении последних столетий ничего не изменилось. Так что, боюсь, тебя ждет разочарование.

А, так он потешается надо мной.

— То есть, хвоста нет и быть не должно? — переспросила на всякий случай.

— М-м...

Ректор покачал головой, очевидно, едва сдерживая ухмылку и стараясь казаться невозмутимым.

— Тогда что мне сейчас упирается в бедро?

У меня как бы есть предположения, но с чего это вдруг? Я лишь хотела убедиться, угрожает ли мне что-то посерьезнее смерти от поражения электрическим человеком.

Мистер Артонт некоторое время продолжал молча изучать мое лицо, затем поднял голову и, глядя куда-то в стену... захохотал в голос.

Эй, чего это с ним? Разве я задала смешной вопрос? Может, там тентакли какие, а я тут разлеглась?

Но, судя по его реакции, никакие не тентакли.

Божечки! Я невольно прикрыла лицо руками. Значит, все же... Животом я чувствовала, как от смеха сокращается его пресс.

На лбу выступила испарина.

— Так ты еще и девственница? — наконец перестав смеяться, серьезно спросил ректор.

— Я ведь имею право не отвечать на подобные вопросы? В нашем договоре вроде ничего об этом не было?

— Можешь не отвечать, — великодушно откликнулся он. — Я и так все понял. Чокнутая девственница, зацикленная на учебе. Талантливейшая пианистка с ангельским голосом. Староста с синдромом отличницы, которая за вежливой улыбкой прячет куда более интересную натуру маленькой тигрицы. Такого коктейля я точно не встречал. Видимо, благодаря этому ты и показалась мне такой вкусной.

Он усмехнулся, наверное, оценив мою растерянность.

— Может, хотя бы теперь объяснитесь?

— Может, — односложно ответил ректор.

— Позволите мне для начала принять вертикальное положение?

Он задержал долгий взгляд на моих губах, и я затаилась.

— Значит, все еще, — произнес медленно, выдыхая слова в мой рот, — не поддаешься мне?

— Я все еще не понимаю... чему я должна поддаться? — проговорила охрипшим голосом.

Два сапфира вспыхнули на мгновение, и я, наконец, выдохнула, восхищенная этим зрелищем.

Значит, все это мне не мерещилось? И софиты в клубе вовсе ни при чем? А та молния, должно быть, тоже его рук дело? В голове возник ураган вопросов, заставляющий даже позабыть о страхе.

Будто нехотя, мистер Артонт наконец отпрянул. Оставив меня на широком диване, он направился к бару.

— Почему я здесь? — нерешительно начала я допрос.

Ректор налил себе кофе.

— На балконе ты держалась молодцом, но стоило нам спрятаться в холле, как ты тут же отключилась, — равнодушно пояснил он.

Теперь я вспомнила. Так же, как тогда, в ректорате, тело вдруг отказало. Словно в голове отключился рубильник.

— Снова обморок, — пробубнила я расстроенно.

Третья отключка всего за пару недель. Мне определенно пора к Трини.

— Технически можно и так сказать, — пробормотал ректор, отпивая кофе.

Я окинула его долгим изучающим взглядом и наконец не выдержала.

— Кто вы, черт побери?

— Не боишься задавать такие вопросы? — невозмутимо отозвался он.

— Думаю, что и без того уже видела слишком много. Если бы вы хотели, то уже избавились бы от меня. В прямом смысле одним щелчком пальцев.

Он кивнул.

— Зейн.

— Что? — не сразу поняла я.

— Мое имя. Зейн Артонт.

Он собирается и дальше увиливать?

— Приятно познакомиться, мистер Артонт. Но я не об этом спрашивала. А про все эти ваши... штучки.

— Ты снова о хвосте? — его губы искривились в самодовольной усмешке.

— Черт, нет! — вспыхнула я. — Я про молнии с искрами и прочую чертовщину!

— За тобой так интересно наблюдать, — лениво протянул он. — Даже не догадывался, как, однако, занимательно смущать девственниц.

— Эй! — Я вскочила, уверенная, что запунцовела от корней волос до кончиков пальцев на ногах. — Если вам охота забавляться, то я лучше пойду. Надеюсь, впредь у нас не будет необходимости встречаться.

— Договор.

Слово способное охладить мой пыл. Точно. Я подписала договор, а значит, не смогу безнаказанно уйти.

— Вы не желаете хотя бы объясниться?! Почему я должна соблюдать условия сделки, не будучи даже уверенной, что юридически вы вообще существуете! — Я хаотично соображала, как использовать получившийся расклад в свою пользу. — Думаю, теперь у меня есть серьезный противовес. Если попытаетесь меня отчислить — я расскажу о вас всему миру.

— Ты будешь соблюдать условия договора, — категорично отрезал он. — И не посмеешь никому ничего сказать.

— Иначе что? Убьете меня?

— Во-первых, стоит тебе открыть рот, как сюда тут же примчатся мои братья. И, скорее всего, выкосят тут все. Дабы слухи не распространились. А потом СМИ объявят, что в вашей академии зародился неведомый вирус, уничтоживший целый город. Во-вторых... Ты действительно думаешь, что мы держим свое существование в тайне, боясь смертных? Это для вашей же безопасности. Самый большой враг людей — это их глупость.

Холодный тон заставил мое тело дрожать от страха. Он абсолютно серьезен. Безжалостный убийца! Меня до мурашек пробрало то, насколько равнодушно мистер Артонт об этом сказал.

Фантазия стала рисовать картины ужасного побоища. И моя дорогая Трини перед глазами. Стен...

Я вздрогнула, проглотив комок страха. Надо не подавать виду, что я в ужасе, дабы он не передумал откровенничать. Чем больше узнаю, тем проще будет разработать план побега.

— Братья? Вас что, еще и много? — Невольно вспомнился случайно подслушанный разговор в ректорате. — Так вы не об университетских выборах говорили? Президент... в смысле... н-настоящий?

— Мы — бессмертные. Высшие. Правящая раса. Тайное мировое правительство, Иллюминаты, — выбирай, что больше нравится. У людей относительно нас есть много догадок, теорий и гипотез. Некоторые даже весьма толковые. Должно быть, кто-то из братьев был слишком откровенен со смертными. Мы контролируем человечество, оставаясь в тени.

По мере того, как он пафосно вещал, у меня невольно открывался рот.

— Ведь, если бы людишки узнали о реальности нашего существования, то, пожалуй, стали бы строить теории заговоров. Поднимать войска, бунтовать, спорить друг с другом, воевать... А в итоге, скорее всего, вымерли бы, случайно самоуничтожившись. Так и не сумев навредить нам, однако оставив нас без своей питательной энергии.

— В-вы питаетесь... л-людьми? — кажется, единственное, что я успела сейчас осознать.

Сидит ухмыляется, а я даже вздохнуть боюсь.

— «В-вкусная», «де-десерт»... Это что же, не извращенная версия комплиментов? — голос заметно дрожал, заставляя меня заикаться. — Вы собрались меня... съесть?

Я неосознанно прикрылась руками, будто это могло как-то помочь.

Высший, как он сам себя назвал, снова в голос расхохотался.

— Ты даже на расстоянии впечатляешь меня ураганом своих эмоций.

Он отделился от бара, поставил чашку на каменную столешницу и направился в мою сторону. Я попятилась, затаив дыхание.

— Это в тебе привлекает меня.

Голос снова размеренный, опьяняющий, заставляющий подчиняться. А вот ноги опять отказали мне в побеге.

— Я не могу удержаться от желания прикасаться к тебе, — ко мне неторопливо протянулась большая ладонь. — Эмоции... — Поймав мою руку, мужчина медленно поднял ее к своим губам и словно затянулся моим запахом.

Я зажмурилась, в страхе втягивая шею.

— Мы питаемся энергией смертных в виде эмоций. Просил же: никакого страха.

Кажется, я услышала раздражение в его интонации. Приоткрыла один глаз. Не поняла. Так он не собирается меня есть?

— Нет, я не собираюсь тебя есть. Поэтому можешь пока перестать портить мне аппетит.

Эй, погодите-ка.

— Вы что же, и мысли мои читаете?

В голове проскочило несколько неосознанных дум относительно этого человека. Если он их услышал, лучше мне провалиться до самого первого этажа прямо сквозь шикарный пол люкса.

Мистер Артонт снова усмехнулся:

— Нет. Но я чувствую твои эмоции. Вот сейчас — облегчение, — озвучил он мои ощущения. — А перед этим — смущение. Должно быть, в твоей симпатичной головке крутились в тот момент занимательные мысли, — протянул ректор, хищно скалясь, и я выдернула свою руку из цепких лап.

Желая унять дрожь, крепко вцепилась пальцами в свое запястье.

— Значит, можете догадаться, о чем думает человек, по контексту его эмоциональной реакции? — неуверенно уточнила я, желая вернуть беседу в первоначальное русло.

— Именно так.

Ну, хоть мысли не читает. И на том спасибо.

— Эмоции — источник жизненных сил? — переспросила я.

— Типа того.

— Да вы же просто... энергетические вампиры? — не удержалась от предположения.

— Обычно нас называют Архонтами, но технически твое определение тоже подходит. Нам вообще подходит немало известных людям определений. По сути, все ваши мифы и легенды некогда писаны с моего брата. Потом, правда, обросли всякими небылицами...

Из-за тепла, окутывающего меня в присутствии этого мужчины, смысл слов рассеивался. Он стоял так близко, что меня обдавало жаром от его тела, вновь вызывая дремотную слабость.

— Горячий...

Рука невольно потянулась к рельефной груди, и когда мои пальцы коснулись мощного тела, Высший застонал от удовольствия, приводя меня в чувство.

— Может, оденетесь уже? — отстраняясь, выпалила я, прежде чем успела вспомнить, что должна бояться этого чело... хм... Архонта.

Мистер Артонт устало вздохнул. Во взгляде снова промелькнул интерес.

— Я же говорил, что ты весьма любопытная личность. Тебя не пугает то, что я молниеносный бессмертный, однако ты боишься, — его бровь слегка поползла вверх, — моей пижамы?

— Я боюсь вас не как сверхъестественное существо, а скорее, как мужчину, — ляпнула, толком не подумав.

— Приятно осознавать, что, несмотря на устойчивость перед чарами Архонта, ты не устояла перед моими мужскими чарами.

Опять это раздражающее самодовольство!

— В смысле, как человека... — поздно спохватилась я. — Я хотела сказать, что боюсь вас, как человека!

Снова смеется. Вот же дьявол! На смену смущению пришла злость. Лучшая защита — это нападение.

— Не вижу ничего смешного! Называете себя представителем Высшей расы, бросаетесь пафосными речами, говорите, что вам несколько сотен лет, а сами ведете себя как ребенок! Пренебрегаете элементарными правилами приличий! Даже если я вчера отключилась, это не значит, что можно воспользоваться моей беспомощностью и... улечься со мной на один диван! Вроде тут достаточно места, где вы могли бы поспать!

— Во-первых, я бессмертен не только телом. Разум мой тоже неподвластен старению, отсюда и нестарческое мышление. По сравнению с большинством своих братьев я действительно молод. Кроме того, мне, как и любому другому Архонту, нравятся спонтанные эмоции людей. Для этого мы часто ставим их в неловкие ситуации, любим задавать неожиданные вопросы, проявлять утрированные эмоции. К примеру, я получил от твоей реакции на свое «пробуждение» заряд, равноценный целой ночи сна рядом. Во-вторых, у меня в принципе нет необходимости спать. А вот подпитаться... Поэтому я и лег с тобой. — Он прищурился и выпрямился, становясь серьезнее. — Да и потом... Полагаю, не вам, мисс Флетчер, говорить о правилах приличий. Я и подумать не мог, что одна маленькая и с виду скромная отличница-пианистка станет бесстыдно лапать своего ректора.

Мои глаза едва из орбит не вывалились, а он... снова насмехается. Так он с самого начала не спал? В смысле, вообще не спал?

Мистер Артонт вернулся к бару за своим кофе, а меня осенила мысль.

— Физический контакт! Так вот зачем вам п-прикасаться? Необходим физический контакт для получения энергии.

Он кивнул.

— Но почему именно я? В нашем городе ведь тысячи других людей! Трогали бы на здоровье. Да и вообще, почему вам вздумалось заявиться именно в нашу академию? Неужели мало на свете мест, где вы могли бы наслаждаться своей бессмертной жизнью?

— Не знаю, почему в этот раз выбор пал именно на ваш город, — задумался он. — Должно быть, из-за академии. Дело в том, что последние годы мне больше по вкусу талантливые смертные. Поэтому я и выбрал роль ректора в училище искусств. Большинство моих братьев предпочитают получать энергию через секс, так сказать, совмещать приятное с полезным. Но я заметил, что увлеченные творчеством натуры намного вкуснее. Правда, обычно и от них остается осадок. Люди, подчиняющиеся нашей притягательности, похожи на пластмассовые фрукты. Снаружи покорные, а внутри пустые, словно и не живые вовсе. А ты... Сначала меня привлек твой голос. Чувствительный слух сразу уловил идеальное исполнение.

Он задержал на мне долгий взгляд и, видимо, заметив мой шок, продолжил:

— Нет-нет. Большинство Архонтов не обладает никакими сверхчувствами типа суперзрения и прочей ерунды. Однако я имею абсолютный слух. Должно быть, ты знаешь определение этого словосочетания, а значит, можешь представить, как сложно мне угодить. Я не припомню, чтобы когда-либо слышал что-то чище твоего голоса. Это был весьма веский повод обратить на тебя внимание.

Вроде комплимент, но я невольно задумалась, где раздобыть Урсулу, что забрала бы мой голос, как в известной сказке.

— Но прикоснувшись, я ощутил невероятно насыщенные эмоции. Ты... — с придыханием произнес он, и от бархатных интонации по моему телу побежали микроимпульсы, — такая яркая. Очевидно, даже наши вчерашние «гости» это заметили.

Значит, одной Урсулой не обойтись.

— Но больше всего меня озадачило то, что ты отказалась подчиниться моей воле. Как живая...

Так я вроде и так. Пока что.

— Высшим не часто приходится сталкиваться со смертными, устойчивыми к силе притягательности. Мне за все время существования, пожалуй, ни разу. Братья обычно предпочитают обходить подобных тебе индивидов стороной, как нечто неизведанное. Или избавляться от них. Но мне стало интересно. Я и не знал, что бракованные людишки — столь вкусные. Признаться, даже подумал подарить тебя своему брату Джейсону. Он у нас доктор, любит ставить разного рода эксперименты и на Архонтах, и на смертных...

Он снова усмехнулся, а я похолодела от страха. Подарить меня для экспериментов?

— Глядишь, он быстро разобрался бы, в чем секрет твоей устойчивости. Но... я не мог позволить себе потерять твою чистейшую энергию. Полагаю, это то, что люди называют жадностью. Я пока не готов делиться тобой. Ты другая. И это пугает меня. Хотя, должно быть, это во мне говорит та тонна страха, которым ты щедро потчуешь меня при каждой нашей встрече. Я будто насквозь пропитался им.

Он брезгливо поморщился и помолчал.

— Но как бы там ни было, ты загадка для меня. Все силы выходят из-под контроля, когда... ты рядом. Притягательность, Страж, молнии, в конце концов... И пока я не разгадаю тебя, ты останешься со мной.

Он сейчас сказал, что не контролирует себя из-за моего присутствия, но при этом я обязана оставаться рядом? А если выйдет из себя и убьет меня ненароком? Взорвется? Или что он там еще может сделать?

— Ночь в клубе, — шокированная откровением, решилась уточнить я, желая окончательно прояснить свои галлюцинации. — Когда весь город в итоге отключился... Мафиози, лампочки, те серебряные нити... Это из-за вас?

— Угу, — равнодушно промычал он, потягивая кофе. — Отчасти. И из-за тебя тоже.

— Я ведь обычный человек. Не могу понять, какое я могу иметь к этому отношение?

— Я бы тоже хотел знать. Судя по вчерашнему инциденту, ты почему-то привлекательна для всякой нечисти вроде меня. Они слетелись, как пчелы на мед. Ты словно громоотвод притягиваешь их своей яркой энергией. И мне пока непонятно, что с тобой не так. Поэтому и заключил сделку, чтобы разобраться. Это именно то, что я подразумеваю под словом «разгадать».

Это его «разгадать» прозвучало в моей голове как «препарировать».

— Я даже подумал, что ты уникальный Источник.

— Что еще за уникальный Источник?

— Долго рассказывать, — отмахнулся ректор, как от назойливой мухи. — Но по имеющейся у меня информации, Источники устойчивы к силе своего Архонта. А ты отключилась из-за скромного разряда.

— В к-какой из т-трех раз? — я снова начала заикаться от шока.

Он протянул руку и задумчиво посмотрел на свою ладонь.

— Благодарность. Хотя мне показалось, ты вовсе не за этим приходила тогда в ректорат.

Прокрутила в голове воспоминание о том дне.

— Уж точно не затем, чтобы меня вырубили!

Я была вне себя от злости. Да кем он себя возомнил? Ну и что с того, что бессмертный с кучей сверхъестественных прибамбасов! Это что же, средь бела дня можно вот так людей отключать?

Погодите-ка!

— Когда я потеряла сознание под лавиной, все было иначе. А вчера... ощущения те же! Значит, этой ночью вы нарочно... — размышляла я вслух. А осознав, разозлилась. — Вы же сказали, что я отключилась?

Ректор равнодушно пожал плечами.

— Но я не сказал, что не поспособствовал этому. Я был голоден до твоего появления, потом силы потратил, чтобы отбить тебя от этих... — он мотнул головой в сторону, где за окном красовался тот самый балкон. — Необходимо было подпитаться, в последнее время я постоянно чувствую себя голодным. Но ты точно не позволила бы мне утолить голод, пока я не удовлетворил тебя своими ответами. А брать тебя — невкусно, — скривился он, словно проглотил горькую пилюлю. — Твой страх действительно отвратителен на вкус, никогда ничего ужаснее не пробовал. Мне не хватило его даже чтобы справиться с теми элементалями.

— Так вы меня вырубили, чтобы беспрепятственно поесть?

Я даже не пыталась скрыть негодование.

Он продолжал изучающе смотреть на меня.

— Угу. Не злись. Нам обоим на пользу. Я насытился, ты выспалась. Есть свои плюсы и в том, что ты узнала обо мне правду. К примеру, теперь ты наконец смотришь на меня. Так-то лучше, — удовлетворенно заключил он

Я была ошарашена услышанным.

Всемогущий бессмертный. Опаснейшее создание на планете... Он так равнодушно рассуждал о человеческих жизнях, и о моей в частности, однако его при этом заботило лишь то, что я, видите ли, уделяла его персоне недостаточно внимания?

— Как, — я подавила дрожь в голосе, — будучи таким горячим снаружи, вам удается быть столь хладнокровным внутри?

— Я не всегда горячий снаружи. Температура моего тела изменяется в зависимости от сытости. — Он осекся, уловив враждебную нотку в моем голосе. — Но, видимо, тебя сейчас не это интересует... Что касаемо хладнокровия... Такова суть Архонтов, девочка. Питаясь человеческими эмоциями, мы, тем не менее, остаемся практически бесчувственными. А с прожитыми годами наш темперамент все более остывает.

— Вы ведь неспроста столь откровенны? Когда вы разгадаете меня, то... избавитесь?

Я готова была разрыдаться, однако сдерживалась изо всех сил, до боли сжимая кулаки.

А он лишь пожал плечами.

— Еще не думал об этом, — голос холодный, словно лед. — Возможно, если будешь хорошо себя вести, приглашу Джея. Его коронной фишкой, которой частенько пользуются мои братья, является чистка памяти. Так что постарайся. И, возможно, однажды я исчезну из твоей жизни, будто меня и вовсе не существовало...