Глава 15

Я ошалела от его откровенной угрозы.

— П-погодите! Но разве вы не должны хотеть... н-наследника? Если я правильно поняла, у вас еще нет детей? — Я судорожно соображала, что могу противопоставить его желанию досрочно завершить мою и без того толком не начавшуюся жизнь. — А в фильмах всякие короли-правители готовы все отдать, лишь бы продолжить свой род, — затараторила я на октаву выше, чем обычно.

Ректор слегка прищурился и... рассмеялся:

— Я смотрю, тебе не терпится начать?

Меня бросило в жар от его дурацкого предположения.

— Упаси боже! — воскликнула я, возмущенная его насмешками. — Просто не горю желанием умирать, поэтому и интересуюсь имеющимися вариантами.

— Вот и я не горю желанием умирать в ближайшую пару сотен лет.

Он задумчиво помолчал, словно размышляя, стоит ли продолжать свою мысль, и все же добавил:

— Короли в твоих фильмах — смертные. Им необходимо продолжить род, потому что рано или поздно их жизнь прервется, и без наследника власть уйдет из семьи. Но зачем наследник бессмертному?

Ректор замолчал, будто действительно ждал моего ответа.

— Ну... — Я замешкалась, сомневаясь, что мои доводы покажутся ему хоть сколько-нибудь вразумительными. — Ребенок... его ведь нельзя рассматривать только как средство удержания власти... Мне всего двадцать, и пусть у меня пока ничего нет, но я непременно хочу однажды дать жизнь маленькому розовощекому малышу. Хочу смотреть, как он растет, слышать, как он называет меня мамой, вместе с ним радоваться и грустить... — Было неловко озвучивать мужчине свои сокровенные мысли, но я решила, что искренность может вызвать взаимную откровенность. — Я просто подумала, что если подобные мысли посещают меня после второго десятка лет, разве они не должны были возникнуть у вас, прожившего, по меньшей мере, в десять раз больше?

Молчание в ответ угнетало. Снова будет смеяться надо мной. Такой холодный. Разве способен он понять то, о чем я сказала?

Я подняла глаза и в удивлении затаила дыхание. Нахмурившись, как грозовая туча, ректор прожигал меня серьезным взглядом.

— П-простите, если сказала что-то лишнее... Просто... не могу представить свое будущее без этого.

Мистер Артонт хмыкнул:

— Значит, если ты окажешься Источником, то это не подходит мне. А если подтвердится, что ты не предназначена для Высшего, то это не подходит тебе?

— Не подходит для чего? — кажется, я его совсем не понимаю.

Ректор тяжело выдохнул и опустил голову.

— Действительно, — пробормотал еле слышно, — для чего...

Слегка отшатнулся и отошел так, что теперь я и вовсе не ощущала его тепла.

— Уникальный Источник — проклятый дар для Архонта.

Похоже, он решился-таки раскрыть суть этого неведомого определения.

Неторопливо меряя кухню широкими шагами, ректор с безразличным видом подхватил с блюда на столе шпажку с канапе и отправил угощение в рот.

— Единственный способ не только заполучить наследника, но и... стать смертным, — спокойно повествуя о столь важных вещах, он продолжал с аппетитом поглощать закуски. — За всю историю Архонтов было всего несколько братьев, которые попали в эту ловушку. Их больше нет, как и объяснений этому неведомому для Высших явлению. Однако один из братьев все же додумался записать свои наблюдения.

— А что с их детьми? — решила уточнить я интересующую меня часть истории. — Остались с матерями?

Мистер Артонт наконец отвлекся от еды и окинул меня долгим взглядом.

— Ни один из наследников Высших так и не увидел свет.

У меня глаза на лоб полезли, а он спокойно продолжил есть.

— Думаю, теперь стало яснее, почему мы избегаем Источников? Потерять бессмертие, да и свою жизнь в итоге, ради призрачной надежды стать родителем... На подобное безрассудство способны только женщины, коих в наших кругах пока не обнаружено, — ректор задумчиво покачал головой. — Имеется, конечно, пара братьев, которые, устав от вечной жизни, специально ищут подобных женщин. В качестве самоубийства. Есть и другие Архонты, которые против всего нового и неизведанного. Прознав об обнаружении избранной, они начинают на нее охоту.

Ректор с удовольствием смаковал закуски, отвлекая меня от важности разговора.

— Как мы поняли, Источник и сам по себе весьма хрупкое создание. А когда его используют как сосуд для вынашивания наследника от самых неуязвимых существ на планете, угроза не уберечь такую смертную возрастает в разы. Если при этом на нее охотятся Высшие, а ее собственный Архонт становится смертным... — Он пожал плечами. — При таком раскладе будущий отец семейства практически не способен противостоять братьям. Поэтому мы даже не пытаемся. И самостоятельно избавляемся от подобной ахиллесовой пяты.

— Складывается впечатление, будто природа выдумала для вас хитроумный квест, — я сама не узнавала сейчас свой безжизненный голос. — Хрупкий Источник — и могущественнейшее существо на планете... Не кажется ли вам, что Высший должен защитить свою избранную, дабы доказать, что достоин такого дара, как ребенок? Но вместо этого он собственными руками убивает единственную надежду получить продолжение своей души, волнуясь за никчемную бессмертную жизнь?

Ректор смотрел серьезно, будто обдумывая мое дерзкое предположение.

— Возможно, ты права. Мы не часто поднимаем этот вопрос. Архонты слишком высокомерны, чтобы говорить о том, в чем не сведущи, — горько усмехнулся он. — Но даже если и так, пойми одну вещь: никто не выжил. Архонт, Источник, наследник — никто. Собственноручно избавляясь от избранной, Высший сокращает жертвы с трех до одной. Ведь пока будут находиться несогласные Архонты, шансы выиграть в этой битве равны нулю. Поэтому даже те из нас, кто был не против обзавестись семьей, уже давно оставили свои попытки.

— Выходит, злые Архонты просто безнаказанно убивали беременных женщин?

Ректор кивнул, словно погружаясь в воспоминания.

— Я не знаю подробностей о ранних прецедентах, ведь они произошли еще до моего появления. Однако мне хорошо известен последний случай. После него в укладе Высших многое изменилось. Стали появляться особые правила и законы. Необходимость принимать совместные решения заставила нас объединиться. Не всех, но большинство. Мы стали сплоченнее.

Он снова задумался, так и не закончив мысль. Помолчав, продолжил, и его голос заметно изменился:

— Тот брат... Давид... был особенным. Эмпатические способности делали его темперамент более мягким, чем у обычного Архонта. Именно из-за этой человечности, пожалуй, его сложно было оттолкнуть. Даже мне, заядлому одиночке.

Мистер Артонт недовольно поморщился, однако губы изогнулись в грустной усмешке, а взгляд ледяных глаз будто оттаял на мгновение.

— Он нашел подход ко всем братьям, благодаря ему мы стали ближе. Раньше мы воспринимали общение как неизбежную необходимость взаимного уважения, что-то вроде дани равноправию. Но он умудрился вложить в понятие «братья» нечто родственное. А потом появилась эта женщина и убила его, — меланхоличная улыбка сменилась жестокой.

— Разве вы не сказали, что его убил Архонт?

— Тот Высший получил свое наказание за убийство брата. Именно с того случая мы стали наказывать Архонтов, сокращающих нашу численность. Но если бы та женщина не появилась, Давид не стал бы смертным.

— То есть убил вашего брата один из вас, но вы вините ни в чем не повинную девушку, которая, кстати, тоже пострадала? — моему возмущению не было предела.

— Тот Архонт не убивал Давида. Технически. Он лишь избавился от его Источника. А Давид... — снова этот тяжелый вздох, почему-то заставляющий меня чувствовать его тоску, — просто не захотел дальше жить без нее. — Ректор снова скользнул по мне тяжелым взглядом и нахмурился, будто оценивая свои ощущения. — Ты, конечно, вкусная, и мне было бы жаль лишиться такого десерта, но... не могу представить, чтобы я пожелал отдать за тебя свою жизнь.

В груди неприятно защемило.

Архонт выпрямился, вновь принимая бесстрастный вид.

— Потому-то я и склонен полагать, что ты не Источник. Так что сделай лицо попроще. Скорее всего, тебе придется немного потерпеть меня и... забыть.

Что это? Досада?

— Какие еще признаки вам известны? — не желая заканчивать разговор, продолжила я.

— Как я уже сказал, мы почти ничего не знаем об этом явлении, ведь прецедентов было не так много. Дневник Давида написан в сентиментальной манере. Для нас, малоэмоциональных существ, его записи — словно письмена на неведомом языке. Я видел этот дневник и запомнил лишь несколько пунктов. Неуязвимость Источника перед силами Архонта. Сытная, невыносимо привлекательная энергия, от которой физически сложно отказаться... Решение Давида отдать за эту женщину жизнь некоторые братья приписали его уникальной степени эмпатии. Беременность — тоже весьма двоякий показатель. Ведь не исключено, что женщины, якобы зачавшие наследников от Высших, могли забеременеть и от простых смертных. Выходит, едва ли не единственным достоверным признаком является утеря бессмертия Архонтом. Но тогда становится слишком поздно. Надеюсь, братьям удастся быстро отыскать записи Давида и прислать мне копию, чтобы побыстрее разобраться с этим.

— На случай, если я Источник... Разве вам не опасно оставаться рядом?

— Насчет этого не волнуйся, тут для тебя кроется дополнительная гарантия. Архонт теряет бессмертие после активации Источника. По нашим предположениям, это — зачатие наследника. Дабы избежать случайной активации, практически бесплодные Высшие чаще всего предохраняются. Встретив тебя, я на всякий случай и вовсе решил ограничиться прикосновениями. Пока не разберусь во всем.

Эта фраза почему-то взбудоражила кровь.

— И если я все же не Источник? Что тогда? Разве вам не интересно, почему я стала... — Я смутилась и опустила голову.

— Почему ты стала особенной для меня? — продолжил ректор, вновь приблизившись. — Очень интересно. Пока я жду вестей от братьев, решил просто насладиться тобой. Так сказать, чисто платонически. Но вот когда получу доказательства...

Он провел пальцами по моей щеке, слегка покалывая кожу разрядами. Рокочущие нотки в его голосе привлекли мое внимание. Я удивленно взглянула на ректора и едва не задохнулась от неожиданности.

— В-вы... искритесь! — Невероятно прекрасное зрелище. — Похоже, сегодня вы уже... достаточно насытились, Может, не стоит продолжать трогать меня? Чего доброго, опять отключите весь город, — неуверенно предположила я.

Продолжая легонько потирать мой висок большим пальцем, мистер Артонт беззлобно усмехнулся.

— У тебя мука на лице, — тихо пробормотал он. — Так это ты все приготовила?

Я кивнула, удивленная его неожиданной переменой.

— Очень вкусно.

— Разве вам не чужда человеческая пища?

— В ней нет необходимости, как и во сне. Но это не значит, что нам не нравится порой полакомиться каким-нибудь деликатесом, дабы подразнить свои рецепторы.

— Хотите сказать, всемогущие бессмертные любят вкусно поесть?

— Конечно. Только не ревнуй, — тихо рассмеялся он. Так естественно, что я даже залюбовалась. — Еда ни в какое сравнение не идет с энергией людей. Так что пока ты мое любимое лакомство...

Его лицо сейчас было таким живым, что я не могла оторвать взгляд, продолжая изучать его черты.

— Искры... Вам стоит остановиться.

— Ты пугаешь всемогущего бессмертного, — почти прошептал мистер Артонт. — При каждой нашей встрече мне хочется все больше. Слышать... видеть... ощущать тебя. Будто постоянно недостаточно...

Я забылась, растворяясь в бархатистом тембре. Похоже, эти губы способны на вразумительный комплимент. Если не гипноз, то что? Что за странное чувство?

Высший опять нахмурился.

— Снова это чувство... — будто повторил он мои мысли. — Упоительное... О чем ты сейчас думала?

— Вы все еще искритесь, — пробормотала я, не в силах устоять перед соблазном коснуться сверкающей кожи. — Стоит прерваться. Кто-нибудь может войти и увидеть... — однако моя рука против воли коснулась широкой шеи.

— О ком ты сейчас волнуешься, Лолита? — видимо, прочитав мои эмоции, задал он странный вопрос, заставляющий тело вибрировать от рокочущей интонации. — О неуязвимом Архонте или о тех смертных, что могут меня увидеть?

— Я беспокоюсь...

Кто сюда может войти? Тетушка? Сестрицы? Может, похабный мэр или парочка мафиози? Разве ответ не очевиден сейчас?

— О гирляндах.

Кажется, я успела прийти в себя до того, как неосознанно ляпнула глупость, над которой этот бесчувственный опять рассмеялся бы. Вот и снова усмехается.

Я одернула себя и опустила руку.

— А я уж было подумал, что ты сдалась, — сказал мистер Артонт с такой обезоруживающей улыбкой, что язвительный ответ застрял у меня в горле.

— Долорес! — послышался от двери голос тетки, и я вздрогнула. — На столе куча пустых тарелок! Ты что, уснула?

Под удивленным взглядом ректора я поспешила увернуться от его руки, пока Лора ничего не увидела. Волшебное сияние тут же потухло.

— Сейчас принесу.

— О, мистер Артонт! — интонация Лорейн кардинально изменилась. — Я и не заметила, когда вы пришли! Как же так? Позвольте проводить вас к гостям. Должно быть, вы заблудились?

— Не заблудился, — отмахнулся ректор от Лоры, как от назойливой мухи. И снова потянулся ко мне.

Я поторопилась отступить. Чего доброго, мой бессмертный заискрит прямо на глазах у тетки.

— Конечно, не заблудился! Мистер Артонт сказал, что искал вас, Лора.

Лорейн раскрыла рот от восторга.

— Действительно? Что заставило такого великолепного джентльмена заинтересоваться моей скромной персоной?

Ректор недовольно закатил глаза. Его можно понять. У меня тоже каждый раз появляется оскомина, когда я слышу столь неумелую лесть вкупе с утрированным прибеднением.

Он окинул меня оценивающим взглядом и устало потер переносицу.

— Да... — кажется, мистер Артонт повелся на мою игру.

Вот и славненько: тетушке точно понравится. Да и он, глядишь, распробует Лору на вкус. Заодно оба от меня отстанут. Так сказать, и волки сыты, и овечка Долли цела.

— Хотел поинтересоваться, есть ли у вас свободная комната? Хочу перебраться поближе к академии.

О, как он правдоподобно врет! Должно быть, опыт нарабатывал столетиями. Правда, ректор, кажется, не учел, что после такой наживки ему будет сложно отвертеться от рыбки-Лорейн.