Глава 21

Сняв коньки и наконец оказавшись в более приземленной обуви, я неторопливо побрела по центральной аллее академии за неожиданно задумчивым ректором. Я нарочно не торопилась догонять его, так и плетясь на пару шагов позади, чтобы лишний раз... изучить неведомую расу. Так сказать, исследовать вид сзади.

В отличие от привычных идеально сидящих костюмов Зейна, длинный потрепанный кардиган, к моей досаде, скрывал часть мощного силуэта. Однако эти широкие плечи не способна была бы скрыть и броня. Атлетичные ноги, наоборот, были тесно обтянуты домашними брюками, выделяя каждый изгиб нижней половины Архонта.

Только сейчас я обнаружила, что Зейн был обут в домашние атласные туфли, которые, как и одежда, пострадали после падения из пентхауса. В отличие от самого Высшего.

— С ума сойти, — пробормотала я, снова ненароком напомнив себе, что рядом со мной сейчас невозмутимо прогуливается бессмертный. — Было больно?

Ректор обернулся, пытаясь понять, о чем я говорю. Оценив прикованный к его тапочкам взгляд, покачал головой.

— По сравнению с приступами агонии, боли в принципе не существует.

Каждый раз при упоминании мучений его взгляд становился отрешенно пустым.

Вновь ощутив волнение, я поравнялась с ним, будто теперь любая дистанция между нами казалась мне небезопасной. Странно, еще недавно под «безопасным расстоянием от Архонта» подразумевалось «как можно дальше». Тогда как теперь даже расстояние вытянутой руки казалось недостаточно близким, чтобы чувствовать, что мой бессмертный в безопасности.

— Когда снова увидимся? — не подумав ляпнула я. — В смысле, как часто вам необходимо подпитываться?

— Я уже ни в чем не уверен, — пробормотал задумчиво. — Раньше мог около недели перебиваться кратковременным взаимодействием со смертными, но теперь... — ректор устало провел по волосам.

До моего дома оставалось всего несколько сотен метров, однако я пыталась как можно сильнее оттянуть время прощания. Ведь мне так много еще хотелось спросить. Архонт выглядел озадаченным. Вполуха слушая мою трескотню, он довольно сухо реагировал на дурацкие расспросы. Казалось, его что-то беспокоит. Будто он раздумывает над каким-то терзающим душу вопросом.

Я неторопливо переставляла ноги с одной плиточки тротуара на другую и с благодарностью осознавала, что задумчивый мужчина рядом принимает этот мой темп, не пытаясь поторопить или оставить.

Ректор продолжал коротко отвечать на град моих вопросов и наконец остановился под фонарем недалеко от моего дома.

— Ну, я пойду, — выдохнула я, взглянув на Зейна. — Должно быть, достала вас своими расспросами.

Архонт не отреагировал, продолжая таранить взглядом брусчатку под ногами. Я даже немного оскорбилась.

— Что ж. Если буду нужна, дайте знать.

Я шагнула к дому, но тут ректор, будто мгновенно очнувшись, поймал меня и неожиданно прижал к фонарному столбу.

— Теперь я спрошу, — его голос казался каким-то пугающе возбужденным. Синие глаза то и дело вспыхивали, изучающе скользя по моему лицу.

— Лолита... — выдохнул он мое имя, вынуждая сердце трепетать. — Что ты чувствуешь?

В непонимании я приподняла бровь.

— Разве вам не должно быть известно об этом едва ли не лучше, чем мне самой?

Сильная рука чуть крепче сжала мое плечо через пуховик. Близость его тела заставляла мое дыхание сбиваться с ритма.

— Нет. Не то. Я о конкретном чувстве. Том, что заставляет меня вспыхивать, когда ты называешь меня по имени.

Я отчего-то смутилась. Словно на повторе в голове закрутилось «Зейн-Зейн-Зейн», согревая сознание, будто теплый воск, растекаясь по всему телу. Не знаю, что это. Но мне очень нравится.

Ректор вдруг отпустил мое плечо и резко вцепился в столб за моей спиной:.

— Это, — прошептал он, искрясь. — Ничего вкуснее никогда не пробовал. Что это?

— Я-я не знаю...

Завороженно продолжая изучать его сверкающее лицо, я пыталась понять, что за чувства будит во мне этот мужчина. Я почему-то волнуюсь о неуязвимом бессмертном, хочу заботиться, тревожусь, когда его нет рядом, а в его присутствии словно... живу. Будто он пробуждает во мне эту самую жизнь. Когда он прикасается ко мне, все эмоции обостряются, подобно оголенным нервам, а в теле разливается предательская истома. Прямо как сейчас.

По мере моих размышлений в сапфировых глазах, что изучающе наблюдали за мной, начала зарождаться тревога.

Я нахмурилась.

Что же снова заставляет тебя беспокоиться? Где привычная самодовольная ухмылка? Почему я больше и думать ни о чем не могу, кроме как о сохранении его души? Услышав сегодня о мучениях мистера Артонта, я словно прочувствовала все на себе, а внутренности сжимались от ужаса, доставляя едва ли не физическую боль. Будто это мне довелось упасть с крыши.

Бессмертный бережно провел горячими пальцами по моей щеке. Ощущение было такое, словно я не только отдаю частичку своей души, делясь с ним энергией, но и получаю в ответ.

Сердце словно споткнулось.

И в тот же миг над нашими головами вдруг послышался хлопок. Темнота скрыла от меня взволнованное лицо бессмертного.

— Я научусь контролировать себя, — прошептал Зейн, обдавая мое лицо горячим дыханием. — Ты только не потеряй это чувство.

Высший отдернул руку от моей щеки, не в силах сдержать искры.

— Для начала, наверное, нужно перестать желать тебя. По меньшей мере пока не буду уверен, что это не причинит тебе вреда.

— Звучит как-то двусмысленно, — пролепетала я. — Вы ведь о еде?

Он усмехнулся:

— Ты порождаешь во мне голод разного характера.

Я в изумлении приоткрыла рот, привлекая тем самым внимание светящихся волшебных глаз к своим губам.

— Не испытывай меня, — прохрипел мужчина совсем рядом, судя по всему, в отличие от меня прекрасно ориентируясь в темноте.

— Помнится, вы говорили, что в здравом уме даже не посмотрите на такую, как я.

— Однако не говорил, что рядом с тобой способен сохранить здравый рассудок.

Я было хотела расспросить, что все это значит, когда вдруг почувствовала, как мои губы накрыло тепло.

Большая ладонь неторопливо зарылась в волосы, трепетно поглаживая. Словно одурманенная, я обвила руками шею ректора, притягивая ближе, не желая, чтобы это мгновение прерывалось. В этот раз его губы были терпеливыми, он не настаивал на большем, позволяя мне насладиться моментом.

Что происходит? Его близость словно ластиком стирает карандашную картинку окружающего мира из моей головы. Когда он целует меня, ничто другое не имеет значения...

Однако уже через несколько секунд я ощутила нестерпимое жжение на коже и обнаружила, что мой молниеносный снова заискрился. Желая урвать еще кусочек мучительного удовольствия, я слегка прикусила его губу, заставив Высшего в удивлении открыть глаза.

И отстранилась.

Этот горящий взгляд... Боги! Если это не игра моего воображения, похоже, он едва сдерживается, чтобы не наброситься на меня с куда менее терпеливыми ласками. Дыхание перехватило от той страсти, которая плескалась сейчас в его глазах.

— Маленькая искусительница, — проворчал он недовольно, переводя дыхание.

Еще секунда замешательства, и Зейн поник головой, шумно выпуская из легких воздух. Я несмело погладила колючую щеку, заметив в отблесках искр на его лице отчаяние.

— Зе... мистер Артонт, — вовремя одернув себя, чтобы не назвать его по имени, неуверенно пробормотала я, силясь придумать, как отвлечь моего бессмертного от тяжелых мыслей.

Он вдруг уверенно выпрямился, перестав сверкать. Большая ладонь аккуратно прихватила мой затылок, и горячие губы легко коснулись лба. Мир снова замер, но уже через пару мгновений Зейн выпустил меня из своих объятий.

— До встречи, девочка.

Я совершенно растерялась, ошарашенная неожиданной нежностью бесчувственного Архонта.

Он ушел, а я продолжала стоять, прижимая ладони к груди, не в силах понять, что это только что было. Поцеловал. И все эти его слова... Пульс трепетал как бешеный, отдаваясь в ушах грохотом разогнавшейся крови. Так я ему не только как еда нужна, что ли?

— Ох, — вырвалось невольно, когда я вспомнила наш новогодний разговор. Тогда он сказал, что собирается наслаждаться мною платонически только до тех пор, пока не разберется.

Так он ведь разобрался. Это что же...

Я приложила холодные пальцы к пылающему лицу. «Голод разного характера»... Он что же, хочет меня? МЕНЯ?! От воспоминания о мужественном теле Высшего на лбу выступила испарина. Надо хотя бы в комнате прибраться. В пентхаус-то мне нельзя...

Эй! Что еще за мысли такие?! Пошлячка! Может, он вовсе не это имел в виду, а я тут нафантазировала уже! Да и вообще, с каких пор я собственными руками на мужчин вешаюсь? Должно быть, снова его гипноз пробил мою оборону?

Точно. Так и есть. И по-другому быть не может! Зейн просто испытывает мой защитный барьер на прочность. И тот, очевидно, дает слабину.

Наконец приведя своей критикой мысли в порядок, я поправила пуховик и шагнула через дорогу. Остановившись у пансионата, принялась шарить по карманам в поисках ключей, как вдруг яркая вспышка со стороны тротуара привлекла мое внимание.

Я обернулась. Вот черт... Попятилась, обнаружив в нескольких метрах от себя «пушистика». Нет-нет-нет...

Сознание задрожало. Я еще не готова! Только не сейчас! Я же сначала должна убедиться, что Зейн действительно лишь ставит на мне свои эксперименты! Не страшно умереть любя, страшно умереть любимой.

Хаотичные мысли бросились в панический пляс вместо того, чтобы разрабатывать план спасения. Хотя, какое спасение? Нет вариантов.

Замри! В прошлый раз он велел не двигаться. Надо постараться. И может, она не заметит меня.

Куда уж — не заметит? Зейн ведь говорил, что эти инстинктивные твари чуют меня на расстоянии! Неужели специально по мою душу шарик спустился с небес? В этот раз всего один или остальные подоспеют позже? Хотя какая разница? В отсутствии Архонта достаточно всего одного шара, чтобы от меня мокрого места не осталось!

Куда же я сунула ключ? Может, удалось бы скрыться в доме?

Шаровая молния медленно приближалась, словно изучая меня. И я приготовилась принять неизбежное. Неторопливо повернула голову в сторону возвышавшегося над городом отеля. Наверное, Зейн уже в своем люксе. Может, стоит на балконе, с которого еще сегодня спрыгнул, не в силах устоять перед желанием прикоснуться ко мне...

Вот теперь мною овладела паника. Как же... Ему ведь не придется мучиться от бесконечной агонии, если меня не станет? Вдыхаемый воздух стал причинять боль легким, когда я вспомнила измученное лицо Зейна. И как мой всемогущий бессмертный в ужасе содрогнулся от одной только мысли о пережитых муках.

Нет-нет... Мне никак нельзя умирать! Я не могу позволить ему снова так страдать.

Глаза заволокло слезами, и теперь я могла видеть лишь размытый силуэт шара, от которого меня отделяла всего пара метров. Неожиданно послышались раскаты грома, и показалось, словно источник звука находился где-то на земле. Этот оглушающий грохот привлек внимание «пушистика», заставив его замереть.

Прямо через дорогу я заметила еще один источник света и сморгнула слезы, желая увидеть, что за существо издает звук, заставляющий раскалываться небеса. Хотя и догадывалась. Однажды я уже слышала это грозное рычание.

Грамбэл.

Кот несся так стремительно, что шар, наконец осознав угрозу, дернулся в сторону. Зверь словно мяч отбил его лапой о землю, слегка приплавив асфальт. А поймав мощными челюстями, хрустнул, словно яблоко.

Пуф... И нет шарика...

Я во все глаза смотрела на кота, который пятился в мою сторону, не сводя пристального взгляда с улицы:

— Грамбэл, — шепнула я шокированно, и кот навострил уши, продолжая, однако, озираться по сторонам, будто в поисках новых врагов. — Ты в порядке?

Коснулась его шеи, утопая пальцами в мягкой сверкающей шерсти, и зверь наконец расслабился, склоняя голову мне навстречу.

Я смахнула слезы.

— Как ты тут оказался? Как всегда, вовремя. Ты определенно заслужил яблок, — все еще не придя в себя от увиденного, нервно усмехнулась я, продолжая дрожать.

Огромная морда уткнулась в мой бок, подпихнув к двери. Конечно, ключи, как по волшебству, моментально отыскались. Это просто какой-то отдельный вид магии!

В раздражении я открыла дверь. К моему удивлению кот последовал за мной.

— Эй, не собираешься уходить? Я благодарна и все такое, но тебя ведь могут увидеть?

Зверь смотрел скептически, и казалось, этот его недовольный взгляд даже кого-то мне напоминал.

— Я принесу тебе яблоки позже... — осеклась, когда огромная пасть раскрылась перед моим лицом.

Зевнул. Напугал, черт!

— Хочешь сказать, что устал? Ладно, но если тебя заметят, не вздумай ссылаться на меня!

Я поняла, что выпроваживать кота абсолютно бесполезное занятие, поэтому, прихватив с кухни награду за спасение жизни, отправилась в свою комнату.

Сложила яблоки на тумбу и принялась переодеваться. Пусть себе ест, заслужил.

Немного отойдя от шока, я вдруг вспомнила один неприятный факт, на который невозможно было так просто закрыть глаза. Уже стянув джинсы, я одернула кота, с удовольствием поглощавшего заслуженное лакомство.

— Погоди-ка! Ты... ты спас меня, чтобы самому сожрать? — Мне показалось, или этот наглец действительно закатил глаза? — Эй! Тебе стоит придумать способ объясниться! Ты едва не растерзал меня! Маленького беззащитного ребенка! А теперь увиваешься за мной всюду?

Зверь будто непонимающе взглянул на меня. Ленивый взгляд выдавал какую-то усталость, из-за чего мне вдруг стало немного стыдно. Как бы там ни было, он спас мою жизнь уже дважды.

Я заметила, что глаза кота не по-звериному хищно сосредоточены на моем теле, и растерялась.

— Грамбэл! Нахал. А ну прекрати пялиться! Яблоки закончились, так что, думаю, тебе пора! — строго сказала я, а кот поднялся на лапы и... вальяжно улегся на кровать.

Моему негодованию не было предела. Я продолжила возмущаться, прибегая как к уговорам, так и к угрозам, но этот наглец, абсолютно проигнорировав меня, кажется, уснул.

Волшебно! Я-то размечталась увидеть ректора, а тут вот...

Измотанная стрессом и бесплодными попытками катания на коньках, я наконец сдалась и свернулась калачиком на оставленном мне кусочке кровати. Двоякое чувство. Наверное, я должна его бояться. Но если он опасен, то почему до сих пор не навредил мне? Почему защищает, если собирался убить? Даже злость не помогала отделаться от ощущения, что рядом с ним я в полной безопасности.

Так все же ангел-хранитель или демон-вредитель?

— На какой стороне ты, Грамбэл? — Я невольно погладила зверя, пропуская между пальцев мягкую шерсть. — Если бы ты только мог ответить. Я бы поверила...