Глава 22

Мне снилось, что я умерла. И самым ужасным в этом сне оказался... Зейн. Я беспомощно наблюдала, как он мечется в муках, его тело содрогалось в бесконечной агонии, а губы шептали мое имя, проклиная за то, что оставила...

— Нет-нет, Зейн! — Я проснулась в слезах, не в силах отпустить кошмар. — Ты не должен... мучиться!

Я билась в истерике, когда горячие руки крепко обвили мое тело, тесно прижимая к груди, помогая унять рыдания.

— Тише, девочка, — прошептал взволнованный голос в моих волосах, словно убаюкивая.

— Зейн, — пробормотала облегченно. — Я жива... Значит, тебе не придется страдать.

Я уткнулась мокрым лицом в мощную шею, зарывшись пальцами в жесткие волосы.

— Ни за что не покину тебя, — бормотала неосознанно, оставляя легкие поцелуи на горячей коже.

Сильные ладони жестче стиснули меня в объятиях. Услышав хриплый стон, я наконец начала приходить в себя.

— Прежде чем снова начнешь засыпать меня вопросами, ответь на мой, — послышался тревожный голос. — Ты сейчас плачешь из-за... меня?

Я не сплю? Разве это не сон?

Неуверенно приподняв голову, я взглянула на величественного мужчину, растянувшегося на моей кровати.

— Как вы...

Вывернувшись из теплых рук, я вскочила и принялась искать, чем прикрыть свою бесстыдно короткую и в то же время унизительно потасканную пижаму.

— Что вы здесь делаете?

— Разве не видно? — Подперев голову рукой, он продолжал бесцеремонно следить за моими действиями. — Сплю.

— Вы сами говорили, что вам нет необходимости спать, поэтому придумайте более правдоподобное оправдание.

— Разве мне нужно оправдываться? — он многозначительно приподнял бровь. — Отсутствие необходимости спать еще не говорит о том, что мы совершенно этого не делаем. Иногда... от скуки или после истощения... но Архонты любят поспать. К примеру, сегодня я отлично отдохнул... бы, если бы ты не плакала всю ночь, — его голос стал каким-то мрачным. — Ты не ответила на мой вопрос.

Я натянула безразмерный свитер и, недовольно сложив руки на груди, повернулась к ректору.

— Обычный кошмар, — отмахнулась, не желая вдаваться в подробности. — Ничего особенного. У простых смертных вроде меня периодически случается подобное после разного рода стрессов.

Зейн поднялся с кровати и неторопливо зашагал по комнате. Казалось, его мощный силуэт заполонил едва ли не все пространство моего скромного чердачка. Теперь я заметила, что на нем все та же, истерзанная вчерашним падением одежда.

— Ваша очередь. — Я невольно попятилась и уперлась в прикроватную тумбочку, предоставляя мужчине возможность исследовать территорию.

Его придирчивый прищур изучающе скользил по скромному интерьеру моего жилища. Недовольный взгляд уцепился за лежащую на стуле одежду, и длинные пальцы, пробежавшись по грубой ткани моего черного платья, коснулись поверхности стола.

Неловкое чувство. Я огляделась, оценивая привычный творческий беспорядок, и смутилась.

Ректор продолжил исследование, и уже через пару минут оказался рядом со мной, разглядывая старый, едва ли не антикварный шкаф, в котором хранилось мое барахло. Надеюсь, он не собирается туда заглядывать.

— Я жду ответа, — попыталась вложить в голос всю строгость, на которую была сейчас способна, дабы отвлечь любопытного бессмертного от своих скромных пожитков. — Как вы оказались в моей комнате?

Он повернулся, скользнув по мне все тем же исследующим взглядом, заставляя еще сильнее смутиться. А потом приблизился ко мне.

— Ты же... — начал ректор у самого уха и, потянувшись, взял что-то с тумбочки, — сама меня впустила.

Архонт отстранился и прямо перед моим лицом откусил кусок яблока, последнего, остававшегося на тумбе.

— Я? — от недоумения у меня даже рот открылся.

Какие-то колесики закрутились в голове при взгляде в эти сапфировые глаза. Должно быть, они уникальны. Единственные в мире. Не может быть второй пары таких волшебных глаз.

Ректор задорно подмигнул и продолжил с удовольствием поглощать фрукт. В горле пересохло от неожиданного предположения:

— Любите яблоки? — спросила я тихо.

Ректор загадочно усмехнулся:

— Страж любит. И не позволяет мне устоять перед ними.

Я шумно вдохнула, едва не поперхнувшись воздухом.

— В-вы... он... так Грамбэл и есть ваш синий Халк?!

Зейн сверкнул глазами.

— Грамбэл, — пробормотал задумчиво, будто вместе с яблоком смакуя слово, которым я отчего-то решила окрестить волшебное существо. — Ты дала ему имя...

— Вы не ответите?

— Не могу понять, почему он вдруг стал вылезать? — кажется, бессмертный говорил сам с собой. — Непохоже, что мне грозит опасность от тебя.

— Прямо сейчас еще как, — прошипела я тихо, когда ректор продолжил свое беззаботное шествие по моим «покоям».

— Кроме вчерашней ночи и того раза с поездом он почему-то выходил еще несколько раз. Может, дело во мне: я теряю контроль и, так сказать, автоматически перестраиваюсь на инстинктивное управление...

— Вы ведь говорили, что Страж — это защита Архонта. Так какого черта он продолжает увиваться за мной?

— ...или, может, я так пропитался твоим страхом, что у меня активизировалась дополнительная система безопасности? — продолжал он говорить сам с собой.

— Эй! — воскликнула я, и Зейн напрягся от неожиданности. — Значит, вы... ты оборотень?! Какого черта раньше не сказал?

Ректор брезгливо поморщился.

— Фу, при чем тут эти вшивые псы? Я Архонт, и у меня есть Страж, — постановил он уверенно. И продолжил, недовольно сведя брови: — Мы не оборотень. Я сознание, а он — инстинкты. Технически он что-то вроде моей защиты, но Архонты редко нуждаются в дополнительной помощи. Если точнее — никогда. Да и вероятность раскрыть смертным непосильную для них тайну очень велика, поэтому обычно зверя держат под контролем. Но... я же говорю, с тобой у меня вечно все наперекосяк. И, видимо, у него тоже. Ведь Страж не только не растерзал тебя при первой же встрече, но даже позволил дать ему кличку, как какому-то домашнему питомцу.

Он так беззлобно усмехнулся, что я даже засомневалась, стоит ли обрушивать на него свой гнев. Но ведь я хотела призвать кота к ответственности? Вот, пожалуйста! Теперь-то этот наглец и говорить может!

Я попыталась принять максимально грозный вид, уперев руки в бока, однако не решаясь смотреть в мужские глаза, чтобы не передумать.

— Не растерзал, значит? Что ж, можете быть спокойны, он... вы... — Я даже вспотела от волнения. Или из-за свитера. Или из-за близости горячего ректора. — Вы двое едва не сожрали меня, когда я была ребенком! А теперь что? Совесть проснулась или же пришли закончить начатое? Так сказать, доесть десерт!

Я замолчала и, не удержавшись, взглянула в синие глаза. Казалось, ректор был озадачен и немало встревожен моей короткой тирадой.

— Когда?

— В детстве, — повторила я, подрастеряв гнев из-за напряжения в его голосе.

— Уверена, что это был я?

— У меня даже фото есть. На нем точно такой же кот, только с выключенной «подсветкой».

— Конкретней: где и когда? — потребовал настойчивый голос.

Кажется, мы поменялись ролями и теперь уже меня допрашивают.

— В ц-цирке, лет пятнадцать назад, — промямлила я.

— Черт!

— Что? Что-то вспомнили?

Любопытство заставило отбросить на время злость. Осознав, что кот и ректор технически одно целое, я еще больше захотела разузнать, что стало причиной того нападения.

— Я... — Похоже, он сомневался, стоит ли делиться со мной информацией. — Помнишь, я рассказывал тебе, что один из моих братьев любит ставить разного рода эксперименты?

Меня передернуло от воспоминания о том разговоре.

— Такое уж забудешь, — пробормотала, хмурясь. — Это тот, который при «хорошем раскладе» должен стереть мне память? Или вы все еще подумываете меня ему подарить?

Я повыше задрала нос, не желая выдавать своих чувств. Ректор осторожно прихватил меня за подбородок, вынуждая взглянуть ему в глаза.

— Прости, — коротко отозвался он на эти язвительные комментарии, задержав на мне задумчивый взгляд.

Смятение на его лице вновь заставило меня позабыть о злости. Интересно, он извиняется за то, что собирался сделать раньше или за то, что только намеревается в будущем?

— Сейчас я говорю не об экспериментах на смертных, а о его втором увлечении: опытах на Архонтах. Не знаю, догадываешься ли ты, но быть бессмертным довольно скучно. Каждый пытается разнообразить досуг, насколько хватает фантазии, но даже это рано или поздно может наскучить. Тогда мы идем к Джею. И в зависимости от его текущего исследования получаем то или иное задание. Это всегда беспощадный рандом: он старается держать в тайне не только опыты и эксперименты, но и в принципе все, что знает. То есть испытание, которое для нас как развлечение, для него — научный труд. Оно может оказаться каким угодно, занять неопределенное количество времени, нанести Архонту вред. Так, например, моему брату Рэми выпало, пожалуй, самое короткое, однако самое мучительное испытание: голод. Ему пришлось на себе испытать все стадии обезвоживания. Говорят, он недолго продержался.

Видимо вновь вспомнив о собственных голодных мучениях, мистер Артонт вздохнул.

Я прикрыла рот рукой.

— Он что...

— О, нет-нет! — поспешил успокоить меня ректор. — Этого засранца так просто не возьмешь. Я слышал, он едва ли не слезно молил о пощаде, и Джей остановил опыт. Слабых Архонтов не бывает, а значит, то, что Рэми довелось перенести в этом эксперименте, действительно чудовищная пытка.

— Вам тоже наскучила бессмертная жизнь?

Зейн кивнул.

— Бывают периоды, когда жалеешь, что не можешь стать смертным. Но после небольшой встряски обычно это проходит.

Мне невольно подумалось об Источниках.

— И как же вас встряхнул Джей?

— Я пришел к нему около двадцати лет назад и попросил так называемый квест. — Ректор вновь зашагал по комнате, вспоминая прошлое. — Тогда он работал над исследованиями Стражей. Ему удалось запечатать зверя одного из моих братьев, потому как у Эйдена выход Стража из-под контроля был чреват раскрытием сущности всех Архонтов в целом.

— Что не так с его котом?

Зейн глянул на меня и улыбнулся:

— Самая малость. Он — дракон.

Должно быть он пошутил.

— И нет, я не пошутил.

Я часто заморгала, пытаясь прийти в себя.

— Дракон? То есть, самый настоящий?

Ректор кивнул.

— Именно такой, с которого писаны все известные тебе сказки про драконов. Возможно, как раз он и был прототипом.

— З-значит, вся эта чушь, которую я находила в Интернете... про животный лик и прочая ерунда... Это все правда?

— Не знаю насчет «всего», но отчасти да.

— С ума сойти! — Обогнув ректора, я потянулась, чтобы открыть окно. — Зомби?

— Управление смертными.

— Приведения?

— Зрительные иллюзии. — Он отвечал, словно на автопилоте.

Разобравшись с окном, я повернулась и недовольно затопала ногой, обнаружив, что мужчина, словно кот за приманкой, нетерпеливо наблюдает за краем моего скользящего по бедру свитера.

Взгляд переключился на мою притопывающую ногу и метнулся к глазам. Зейн прочистил горло.

— Большинство мифов, легенд и сказок, пожалуй, писано с моего брата. Они только немного утрированы или переиначены. В зависимости от того, какую игру вел Архонт, когда раскрывал свою сущность смертному.

— Фавны?

— Ну, скажем, не всем моим братьям повезло со Стражем, — едва не рассмеялся он. — Есть один Архонт, с которого и писались подобные легенды. Но должен признать, он и в действительности тот еще козел...

Ректор таки поддался приступу безудержного веселья. Я старалась не вестись на его заразительный смех, дабы оставаться беспристрастной.

— Вы как обычно увиливаете от ответа. Так чем же в итоге вас взбодрил Джей?

— Предложил эксперимент, обратный тому, что провел над Эйденом.

— Если тому Архонту заблокировали Стража, то обратное значит... заблокировать Архонта, оставив Стража? — недоуменно предположила я.

— Умница, девочка, — кивнул ректор. — Мы заранее условились на пять лет. Брат долго истязал мои бессмертные клетки, чтобы Страж наконец счел необходимым явиться и защитить хозяина. Как только я обратился в кота, Джей каким-то образом заблокировал все силы зверя, в том числе и возможность перекинуться обратно в Архонта, сделав его практически обычным хищником.

Поток новой шокирующей информации с трудом укладывался у меня в голове.

— Пять лет оставаться животным? Без возможности вернуться в человеческое обличие?

— Бессмертие исчисляется веками, что нам каких-то пять лет, — отмахнулся Зейн. — Поначалу я практически не осознавал себя. Как беспомощный ребенок, оставаясь крупицей сознания в абсолютно инстинктивном существе. Но попав в цирк, понял основную суть того, как нужно дрессировать нас обоих. Именно благодаря этому испытанию мой уровень владения Стражем считается одним из лучших среди молодых Архонтов. Сейчас можно сказать, что мы сотрудничаем. Пусть я не знаю, что им движет и почему он совершает те или иные поступки, но оставаясь наблюдателем в его голове, могу попытаться повлиять на него. Хотя не факт, что он подчинится. Как человек и его питомец. Ведь если хозяин отдает команду, это не дает гарантии, что зверь выполнит ее.

— Как же вы оказались в цирке?

— Условие договора с Джеем. Для поддержания сил мне требовалось взаимодействие с людьми, поэтому мы условились, что он продаст кота в цирк. И естественно, будет присматривать за зверем. Я... запомнил вечер, когда кот напал на девчушку, ведь после этого Джей решил прекратить эксперимент и снял блок с силы Стража. Чтобы не раскрыть сущность Архонтов.

Я затаилась, внимательно ловя каждое слово.

— Но кот не позволил мне выйти. Сбежал из цирка и еще пару лет блуждал по округе, не позволяя Джею увезти нас. Брату приходилось время от времени кормить меня. Должно быть, на тех моих «закусках» он и натренировал навык стирания памяти смертным. Так мы блуждали, пока однажды...

— Погодите! — нетерпеливо перебила я Высшего. — Так почему? Почему он напал на меня?

— Я не могу этого знать.

— Как — не можете? Вы ведь были с ним в одной голове? Как же мысли и прочее?

— У него нет мыслей. Я понятия не имею, что им движет кроме инстинктов. К тому же тогда я так слабо его контролировал, что даже не смог запомнить все, что произошло. Поэтому и не знаю, что заставило его напасть на тебя, Лолита. Как не знаю и того, что вынудило его остановиться.

Злость новой волной захлестнула меня. Значит, ответов мне не видать? Получается, эти двое даже объясниться толком не могут? Я ведь... я…

В груди неприятно саднило. А они…

Ректор потянулся к моей руке, видимо, желая подслушать мои эмоции, но я остановила его.

— Думаю, вам пора, — выдавила сухо. — На сегодня информации более чем достаточно.