Глава 27

Я вернулась в комнату, чувствуя, что эмоциями этот вопрос никак не решить. Тут надо крепко подумать. Всю ночь я не сомкнула глаз. Не только потому, что, будучи глубоко шокированной неожиданно пробудившимися воспоминаниями, разрабатывала план мести, но и потому, что мой бессмертный не пришел.

Где же он сейчас? Может, нашел брата? И? Что-то подсказывало, что они вряд ли ведут интеллигентную беседу за чашечкой кофе. Лишь бы он был в порядке! Только бы вернулся...

От отчаянных мыслей меня отвлек стук в дверь и, кажется, сердце пропустило пару ударов.

— Дол, — послышался унылый голос Вельмы.

Ей чего от меня надо? Даже удосужилась притащить свой зад на мой чердак?

— Чего? — холодно ответила я, отперев замок.

— Там... эм... посылка тебе. — Она как-то подозрительно мялась.

— Раз все равно уже поднялась, не могла захватить? — раздраженно кинула я, выходя из комнаты.

— Не могла, — коротко ответила сестра, и я напряглась.

Что же там такое, что сестрица соизволила лично прийти за мной?

Я охнула, оказавшись в гостиной. Все поверхности были заставлены коробками и ящиками. На полу стояли вешалки, плотно забитые чехлами с одеждой. А курьеры продолжали заполонять пансионат новыми посылками. Последний внушительный короб мне вручили лично в руки и под роспись. Едва заглянув под крышку, я поняла, что там нечто о-о-о-очень дорогое.

В этот раз у меня не возникло сомнений относительно отправителя.

Он с ума сошел? Зачем мне столько всего?

Я удивленно озиралась по сторонам, когда внимание привлекла раздражающая трескотня трех куриц, которые уже нетерпеливо заглядывали в коробки и распаковывали чехлы с одеждой.

— Джимми Чу! — благоговейно прошептала Аиша, едва не облизывая сверкающие, как мой бессмертный в моменты слабости, босоножки на длиннющей шпильке.

— Маноло! — чуть не падая в обморок, пробормотала Вельма, держа в руках изысканные бежевые туфли и будто вовсе позабыв, что она у нас готичная принцесса.

— Дольче... Гуччи... — Тетка металась от одной вешалки к другой, расстегивая чехлы.

Внимание Аиши привлекло шикарное вечернее платье, отдаленно напоминавшее то, которое она одолжила мне на вечеринку. Атласный темно-синий корсет и струящаяся до пола юбка из фатина, словно усыпанная мириадами звезд. Аиша завистливо закусила губу.

— Долли, — мягко пропела Лора. — я не стану задавать лишних вопросов, ведь я — современная демократичная тетушка. Хочу лишь напомнить, что мы семья, — заискивающе пробормотала она. — Ты ведь не забудешь нашей доброты?

Кажется, я только этого и ждала.

Переведя холодный взгляд на тетку, я наконец выпрямилась в полный рост и гордо вскинула подбородок. Не только физически, но и морально. Теперь все встало на свои места. Неизвестность — вот чего я страшилась, глядя на эту женщину. Не в силах вспомнить, какое зло она причинила, маленькая Долли внутри меня продолжала инстинктивно бояться, что ее снова отведут в лес и бросят. Бросят лишь за то, что ей доставалось больше внимания, чем сестрам. Потому что маленькая Долли была значительно умнее и талантливее их, чем постоянно вызывала восхищение окружающих. И зависть.

Похоже, Лорейн не готова была мириться с тем, что ее дочери оказались посредственностью на фоне племянницы.

«Бедная» Лора… Должно быть, это сводило ее с ума. Она безумна, иначе у меня нет объяснения ее поступку.

Обида за маленькую Долли и пробудившаяся вдруг любовь к самой себе, коей мне явно не хватало, придали уверенности. Ощутив в себе непоколебимый каменный стержень, я, наконец поняла, что нужно делать. План возник сам собой.

— Никогда. Не забуду. Вашей «доброты», — процедила я, и тетка прищурилась, явно уловив угрожающие нотки в моем голосе. — Вы можете взять шесть вещей. По одной за каждое яблоко. — Тут Лорейн замерла. — Ведь именно столько вы, дорогая тетушка, положили своей племяннице, прежде чем бросить ребенка в лесу? Это вся доброта, на которую ты способна?

Лора побледнела.

— Т-ты ничего не докажешь!

Услышав истерические нотки в голосе матери, сестры побросали мои подарки и приблизились к ней, желая понять, что происходит.

— Мне нет необходимости доказывать. Я — жертва. Разбираться будет полиция. Ведь срок исковой давности не истек, а у меня вдруг, очень кстати, появился свидетель. — Я наслаждалась ужасом, отразившимся на ее лице. — Может быть, ты помнишь мужчину, который привел меня после затянувшейся прогулки в зимнем лесу?

— Джейсон, — одними губами прошелестела она.

— Конечно же, ты навсегда запомнила его имя. Ведь он разрушил твои планы, — холодно усмехнулась я, заодно получая подтверждение своим догадкам относительно Джея. — Но мы ведь семья?

Тетка неуверенно кивнула.

— Значит, я должна быть снисходительна к родне?

Лора судорожно закивала, во все глаза глядя на меня.

— Долли, умоляю, мне нельзя в тюрьму! Если я перестану ездить на источники, то моя красота... я...

— Ха... Я-то подумала, ты хотела избавиться от меня, потому что слишком хорошая мать. Но нет. Это не про тебя. Ты просто слишком жадная и не терпишь конкуренции. Я не твоих детей затмевала, а тебя. Даже сейчас у тебя маниакальная идея во что бы то ни стало быть лучше остальных. Не трясись ты так из-за общественного мнения, давно избавилась бы от всех нас.

— Ты просто не знаешь, о чем говоришь. Они собирались переписать пансионат на тебя, забыв обо мне!

Вот мы и добрались до истинной причины.

— А-а-а! Так вот в чем дело... У тебя тогда был прекрасный дом, который бабушка с дедушкой подарили тебе на свадьбу, — уверенно парировала я, теперь так ясно вспоминая подробности тех лет, будто мне прочистили память. Могла припомнить все, даже самые незначительные мелочи. — Но своей жадностью ты едва не погубила меня. И... убила дедушку.

Я заметила, как к Аише начало приходить понимание. На ее глаза навернулись слезы, и она вдруг отпрянула от матери.

— Точно... — прошептала дедулина любимица, — ему ведь стало плохо, когда Дол пропала. Он держался, пока ее искали, но когда она вернулась, уже было поздно... Мама! — взорвалась истерикой сестра. — Что же ты натворила? А еще убеждала нас, что он умер из-за Долли?!

Вельма ни проронила не слова, но тоже лишила Лору поддержки, отступив в сторону. Тетка едва стояла на ногах, но не вызывала во мне ни капли сочувствия.

— Вот мое великодушное предложение. Ты немедленно переписываешь пансионат на меня и бежишь из города. Так быстро, словно за тобой гонится разъяренный зверь.

Я даже не успела договорить, как тетка бросилась к коридору, очевидно, торопясь упаковать багаж.

То-то же!

Сестры, как жалкие щенки, смотрели на меня.

— Мы не пойдем с ней, Дол, — начала Вельма, пока Аиша рыдала. — Для тебя мы были не лучшими сестрами, но в свое оправдание... понимаешь, дети ведь легко поддаются внушению. Сколько себя помню она, — сестра кивнула в сторону комнаты Лорейн, — настраивала нас против тебя.

Аиша судорожно закивала.

— Говорила, что из-за твоей безответственности не стало дедушки, и я ненавидела тебя за это.

Я холодно кивнула, разделяя, однако, горечь сестер. Есть у меня и для этой парочки небольшое наказание.

— Для начала приведите себя в порядок, чтобы найти достойную подработку. Кроме того, дела по дому мы разделим пропорционально выполненной за последние годы работе. Соответственно, вся грязная работа ложится на вас. Если устроит, можете оставаться.

Не дожидаясь ответа, я направилась к лестнице.

— Лора, если вдруг забудешь переписать документы, тебя непременно отыщут люди моего благодетеля. Чтобы напомнить, — выкрикнула я в сторону теткиной комнаты, уверенная, что она услышала меня и поняла.

Я устало поднималась по лестнице с тяжелой коробкой в руках. Очевидно, там целое состояние в бархатных футлярах. Точно с ума сошел. Собирался защищать меня, а сам делает такие подарки, за которые меня могут убить средь бела дня. Да еще и не является. Нужно будет вернуть ему этот коробок.

Но любопытство не позволило оставить его вовсе без внимания. Оказавшись в комнате, я открыла ящик и принялась выкладывать на свою скромную кровать бесчисленное множество ювелирных украшений.

Безумец!

Я недовольно нахмурила брови, когда взгляд зацепился за толстый конверт, лежащий на дне коробки. Какое-то нехорошее предчувствие заскребло в душе. Даже руки, неторопливо разворачивающие бумагу, затряслись.

Счет в банке на сумму, которую я бы за всю жизнь даже при хорошем раскладе не заработала. Недвижимость, которая, по всей видимости, еще недавно принадлежала моему Архонту, теперь почему-то числилась за мной: отель «Высший», ночной клуб «Арт» и еще пара объектов из нашего города.

Так вот почему Круглый вдруг так изменился? Прощения просил тоже по приказу, значит? Это могло бы уязвить мою гордость, не будь я сейчас так напряжена из-за неожиданных подарков, не вызывавших пока ни капли хороших чувств.

Копия академического устава. Вернее, одной страницы. Той, где он внес поправку ради меня. Теперь ученикам академии было позволено работать по специальности где угодно.

Письмо.

Я медлила, боясь открывать его. К горлу почему-то подступили слезы. Из головы не выходила мысль, что все это похоже на прощальный подарок от великодушного бессмертного.

Собрав все свои силы в кулак, я все же развернула лист. И открыла рот от шока. Всего три слова?

«Прощай, моя Лолита».

Мое бедное сердце собиралось разорваться от боли. Как он мог? Значит, заплатил за проведенную вместе ночь и сбежал? Даже не попрощавшись? Это так он оценил меня? Плевать, что сейчас в моих руках были миллионы. Для уязвленной гордости это было равноценно купюре, брошенной в лицо, чтобы откупиться за украденную девственность.

Наспех запихав все драгоценности обратно, я схватила ящик и бросилась к лестнице. И едва кубарем не полетела вниз, когда свет вдруг потух. Черт! Чертова лестница! Чертов свет! Чертова коробка! Чертов Архонт вместе со своим котом! Я ведь даже не успела рассказать ему о нашем знакомстве. Он уйдет, и у меня не будет возможности сказать Грамбэлу спасибо? Извиниться за то, что обвиняла...Как он собирается жить без меня? Что будет делать, если снова начнется агония? Или нашел себе кого-то более питательного, чем я?

Я задохнулась от ревности. Как я могу ревновать? Он никогда не был моим!

Мысли хаотично метались от ненависти к волнению, от ревности к заботе, от раскаяния к ярости. Прикоснулся бы ко мне сейчас! Захлебнулся бы от переизбытка моих эмоций! Как я.

Я задыхаюсь...