Глава 37

Самолет разгоняется, я прилепляюсь к окошку иллюминатора и, словно зачарованная, наблюдаю за тем, как мы отрываемся от земли и постепенно набираем высоту.

Дух захватывает от избытка впечатлений и ощущений, приятное волнение зашкаливает. Как в детстве, когда разрешили покататься на огромной и опасной карусели, которую раньше видел лишь издали и о которой не смел и мечтать.

Только сейчас в разы приятнее.

Потому что рядом со мной сидит Демид, который не допустит случиться ничему плохому. Его близость действует на меня, словно наркотик.

Взлетели.

Какое-то время я наблюдаю за тем, как мы парим над облаками, потом откидываюсь на спинку кресла и поворачиваюсь к Демиду. Его поза расслаблена, он улыбается, глядя на мое чуть ли не детское волнение.

Самолет очень просторный внутри, здесь есть отдельные кресла со столиками перед ними, но я выбрала сдвоенные места, чтобы мы сидели рядом.

Я дотрагиваюсь до его ладони, он берет мою руку в свою и начинает медленно поглаживать мои пальцы.

— Очень здорово, — говорю я, — у меня захватывает дух.

— Уже не так страшно?

— Только когда взлетали, сейчас меньше.

Я прислоняюсь к плечу Демида и тянусь к нему, чтобы поцеловать.

Он чуть наклоняет голову, чтобы мне было удобнее, и наши губы соприкасаются на короткое, но безумно приятное, мгновение.

Потом я снова отодвигаюсь и откидываюсь на спинку кресла. Но руку из его руки не убираю. Мне очень приятны его еле ощутимые поглаживания, не меньше, чем жесткий и горячий напор.

— Сколько нам лететь? — спрашиваю я, впитывая каждое его касание к моей коже.

— Три часа с небольшим. Считай, уже два с половиной.

Ничего не могу поделать, мне хочется больше его.

Я придвигаюсь к Демиду и устраиваюсь полулежа практически на нем, лицом разворачиваясь к иллюминатору. Скидываю туфли, и располагаю ноги на оставшемся свободном пространстве своего сиденья.

— Можно я так немного посижу? — спрашиваю я.

— Тебе можно все, — отвечает Демид и от серьезности его тона по позвоночнику пробегают острые искры мурашек.

Он чуть перемещается, облокачивая мою голову на свое плечо, теперь мне гораздо удобнее. И я могу видеть его лицо. Разглядывать черты, касаться пальцами легкой небритости на подбородке.

— Кайф, — честно говорю я. — Я просто в какой-то нереально волшебной сказке. Нет ни погонь, ни волнений, ни смертей. Мы можем проводить время как нормальные люди. Точнее, даже лучше, чем нормальные. Кто еще из моих знакомых девчонок мог бы похвастаться тем, что летит на частном самолете в Италию с самым лучшим мужчиной на свете? И слышит он него такие слова, какие говоришь мне ты. Просто голова кругом.

Пока я выпаливаю свою тираду, Демид слушает, лаская взглядом мои губы, а как только заканчиваю, снова подается ко мне и мы неспешно, словно изучая друг друга заново, волнующе и очень эротично целуемся.

Между ног сейчас же разливается тягучая огненная лава, и мне немного стыдно оттого, что столь дикое желание настигает меня в самолете, хоть мы здесь абсолютно одни. Стюардесса, сопровождающая рейс, только вначале осведомилась, не нужно ли нам чего-нибудь, принесла воды, бросив заинтересованный взгляд на Демида, и сразу испарилась, больше не показываясь на глаза.

И все равно, наверное, это не совсем правильно…

А Демид уже слегка поглаживает мою грудь, вызывая спазмы удовольствия даже через корсет платья.

— Демид, мы же не можем… — рвано выдыхаю я, — когда его ладонь забирается под подол платья и неспешно, но уверенно скользит вверх по моему бедру.

— Тебе решать, — отвечает он, доходя до кромки моих трусиков и слегка подцепляя их. На этом останавливается, что дает мне возможность и дальше формулировать свои мысли.

— Я… не знаю… может сложиться впечатление, что нас связывает только секс. Но это ведь не так…

Он едва заметно усмехается.

— Это определенно не так. Мне по кайфу не только заниматься с тобой сексом, еще и дразнить.

— Демид! Ты бываешь хоть когда-нибудь серьезен?

— Всегда. И сейчас мне на полном серьезе хочется…

— Демид!

— Потрогать тебя немного. Ты можешь оттолкнуть, а можешь закрыть глаза, расслабиться и просто получить удовольствие. Поверь, тебе понравится все, что моя рука сделает с тобой.

— Демид… я…

От его слов голова снова кружится, тело превращается в мягкий податливый пластилин. Тяжело устоять, как же тяжело… да и стоит ли… Когда еще… мне будет настолько хорошо…

— Продолжай, — шепчу я одними губами и, как он советовал, просто закрываю глаза, полностью отдаваясь во власть его чертовски умелых прикосновений, в какие-то считанные секунды доводящих до дикого, иступленного умопомешательства.

Когда самолет начинает идти на снижение, Демид поправляет на мне слегка задравшееся платье и пересаживает обратно на свое место. И очень вовремя, потому что к нам заглядывает стюардесса с объявлением, что полет подходит к завершению.

Мы благодарим экипаж за отличный полет, и, взявшись за руки, спускаемся по трапу вниз, где нас уже ожидает роскошный блестящий Лимузин.

— Демид, а сколько у тебя вообще денег? — запоздало интересуюсь я.

— Достаточно, — отвечает Демид, — чтобы ты могла раз и навсегда забыть об этом вопросе.

На его глазах темные очки, которые он надел, едва мы спустились вниз, и мне кажется, я немного виновата в том, что его глаза мерцают тягучем пламенем. Я получила свою долю оргазмов, он нет. Но я уверена, в скором времени он восполнит этот пробел, поэтому не сильно переживаю.

— Да, я знала, что много, но не могла осмыслить, что означает это в действительности. Даже не представляла, — продолжаю я такую чуждую мне тему богатства.

— Можешь начать осознавать прямо сейчас, — говорит Демид, когда мы усаживаемся в салон.

Водитель, одетый в униформу и отделенный от нас звуконепроницаемой перегородкой, начинает движение.

— И что, мы можем так объездить абсолютно любые страны? — спрашиваю я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Любые, какие захочешь.

В очках Демид выглядит таким стильным… и совершенно уместным. Очень крутым. В общем, каким и является.

— Ух ты. У меня даже дух захватывает от таких перспектив.

— Ты этого заслуживаешь.

— Тем, что трахаюсь с тобой сутки напролет, позволяя проделывать с собой все, что захочешь?

Он слегка приспускает очки и заглядывает мне в глаза.

— Тем, что готова жертвовать собой ради других. Тем, что, не задумываясь о последствиях, бросаешься на помощь, отдавая все свои силы, лишь бы человек, даже тот, к которому ты не питаешь особых чувств, остался жив. В тебе столько всего, Ульяна, чем можно восхищаться, помимо траха.

От его слов мои щеки начинает печь, словно раскаленные противни, помещенные в жаровню.

И его взгляд я тоже не выдерживаю, отворачиваюсь.

— Я… Демид… я… не знаю…

— Ты одна из лучших людей, что я знаю, Ульяна. А знал, я, как ты понимаешь, многих. Ты достойна всего самого лучшего, неважно, со мной, или без меня. Со мной проще, но ты из тех, кто выжил бы в любой ситуации. Прогнуть можно, обмануть по неопытности, но не сломать. Твои родители могли бы гордиться тобой, всегда помни об этом.

— Демид я…

Против воли на мои глаза наворачиваются слезы.

Но я не могу, не могу заставить себя сдержаться.

Его слова… такие важные, такие ободряющие и поддерживающие… такие… я не знаю… они… они заставляют меня плакать.

Не думала, что он воспринимал меня все это время настолько… важной и значимой… А теперь, когда понимаю, я… мне…

— Демид, я люблю тебя, — шепчу я взволнованно и подаюсь к нему, обнимая. — Я люблю тебя, люблю…

Ресторан, в который привозит нас водитель, поражает скромной величественной простотой и необыкновенно чарующей атмосферой домашнего очага. Стильно, уютно, очень и очень приятно… ужинать здесь именно с ним.

Зрачки Демида успели приобрести нормальный оттенок, а потому он снимает очки, и мы сидим за столиком, как самые обыкновенные посетители, ничем не выделяясь сверх меры.

Сейчас же вспоминается первый день нашего знакомства, когда Демид, Лейла и Дина с Максом пришли в ресторан, в котором я тогда работала официанткой. Тоже вроде бы обычные на вид посетители. А с какой легкостью Демид разделался с грабителем, который направлял на всех пистолет? Пусть муляж, сейчас-то я знаю, что ему ничего не стоит разрулить подобную ситуацию.

Но мне почему-то кажется, он сделал бы это не только из-за меня, но и сам по себе, ради других. Он говорил про меня, но мне кажется, он и сам такой. Там, в его прошлом, он еще так плохо меня знал, но не задумываясь оттолкнул, когда на меня напал оборотень, и загородил меня собой.

Того человека, насильника, который напал на меня в лесу в моем прошлом, он доставил в отделение полиции, а потом проследил, чтобы тот был наказан по всем правилам.

Я верю, что он не настолько равнодушен к окружающему, как хочет показать, и Лейла прямо мне об этом намекнула.

Я рада, что у нас впереди столько времени, чтобы узнавать его лучше. Я очень хочу узнавать его заново, с каждым днем открывая все новые его грани и черты. Купаться в его внимании и ласках и изучать, разговаривать с ним, любить, помогать…

* * *

— Ну что, переходим к торжественной части нашей поездки? — спрашивает Демид, когда от выпитого шампанского и нереально вкусной еды, я все разомлела и размякла.

— Что еще за торжественная часть?

А у самой все волнуется, подрагивает внутри.

— Какой короткой бывает у некоторых память, — усмехается Демид и ведет меня сама не знаю куда.

Потом я понимаю, что это уютная безлюдная терраса, украшенная по периметру цветами и мерцающими в вечернем небе гирляндами-фонариками.

— Достаточно торжественно? — осведомляется Демид, припоминая оброненную мной утром фразу.

— Здесь очень красиво, — говорю я, — и… да, вполне торжественно.

— Ну, тогда…

Демид поворачивается ко мне, а потом опускается передо мной на одно колено.

Я сразу же чувствую некоторую неловкость. И предательскую дрожь в теле от мысли, собирается ли он исполнить и вторую часть своего дерзкого и порочного плана.

— Демид, я же не всерьез… — пробую отвертеться, но его руки опускаются на мои бедра и не дают мне уйти.

— Стой спокойно, Ульяна, наслаждайся моментом.

— Я стою. Стою. Вот только… Демид, давай отложим на другой раз, я…

— Люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой.

В его руках появляется новая коробочка.

Я замираю.

— Все эти годы хотел… только тебя. Ты — та, без которой в моей жизни мало смысла, а проще, его нет совсем. Если бы с тобой что-то случилось, не смог бы жить. Умирал бы каждый из дней, сгорал бы заживо. Любое желание, только озвучь… Впрочем, я уже повторяюсь. Не большой любитель торжественности, но ради тебя, согласен даже на это. Теперь ты точно должна оценить всю серьезность моих намерений.

— Слава богу, — выдыхаю я, услышав окончание признания, — а то я уже всерьез забеспокоилась, не подменили ли мне тебя.

— И что бы ты тогда сделала?

— Сам знаешь, кинулась бы на твои поиски.

— У тебя были бы неограниченные способности. Деньги, власть… Все это у тебя уже было, не так ли? Зачем еще что-то… кто-то…

— Скажем так… мне нравится заниматься с тобой любовью. Такой ответ тебя устроит? И поднимись уже с колен, это несколько… нервирует.

— Возбуждает?

— Демид!

— Ты забываешь, что во мне сидит зверь, он чует твое желание. А сейчас ты очень и очень сильно возбуждена.

— Демид, я нервничаю… и вообще, у меня уже есть одно кольцо.

— Я ведь говорил тебе, что знаю отличный способ уговорить?

Его лицо приближается к моим бедрам, и я тут же отшатываюсь и вцепляюсь пальцами в деревянные резные перила.

— Демид, я… я согласна, — выпаливаю на одном дыхании. — Не… не надо, пожалуйста. Я и так согласна.

— Стать моей женой и взять мою фамилию.

— Да, согласна.

— Станешь моей окончательно и бесповоротно…

— Не могу обещать, вдруг ты начнешь наглеть? Тогда мне придется принимать меры и… ставить тебя на место.

— Ладно, засчитано.

Демид поднимается с колена, и я выдыхаю в невероятнейшем, просто огромном облегчении.

— Иди ко мне, — произносит он тихо и притягивает меня к себе.

Медленно и глубоко целует. Потом достает из коробочки украшение, и я понимаю, что это не просто кольцо. Это сдвоенный, наподобие восьмерки, знак бесконечности, на длинной мерцающей цепочке. Не золото. Уже знакомый мне металл, вроде того, из которого изготовлены браслеты Демида и медальон Мадлены.

Демид надевает цепочку на меня, прячет ее под лифом платья, а потом снова сладко и долго целует.

— Это не простой металл, он волшебный, — говорю я, немного отойдя от чувственного проникновения в меня его языком.

Уверена, что если бы сейчас посмотрелась в зеркало, то обнаружила, что губы у меня припухли от этих поцелуев.

— Очень ценное украшение. Дороже любого из существующих металлов, хоть и на вид он простой.

— Ты угадала, но и повод значительный, согласись.

— Я бы и так приняла твое предложение.

— А как насчет исполнить мою фантазию?

— Что?

— Ты знаешь, что. Теперь, когда торжественная часть, о которой ты так мечтала, завершена, мне хочется поласкать тебя там языком.

— Демид, нет!

Мои ноги подгибаются от его слов, я и в прошлый-то раз еле выдержала эту пытку, но Демид удерживает меня на весу.

— Шшш, — шепчет мне на ухо, — спокойно, Ульяна. В этом нет ничего страшного, ты забыла, что сама делала со мной сегодня утром? Хочу тебя там… попробовать… сейчас… невероятно возбуждает.

— Давай… хотя бы доберемся до дома, до отеля… я не знаю… Демид… я…

Он начинает целовать меня в шею, и я таю шоколадкой, трясусь, словно в лихорадке, намокаю между ног еще сильнее.

А потом он спускается по мне вниз, пока не доходит до бедер. Тогда он медленно задирает мое платье и начинает легонько трогать через трусики, отчего жгучая волна стыда, перемешиваясь со сладкой остротой наслаждения, забирает все мои силы к сопротивлению и кидает меня в ураган порочности, созданный его уверенной дерзостью.

— Демид, — ахаю я, когда он обхватывает меня под бедра и подсаживает на широкую доску перил в то место, где расположен поддерживающий навес дубовый брус, чтобы я могла облокотиться.

Слегка разводит мои бедра, и я чувствую, как мои трусики начинают соскальзывать в сторону, открывая для него обзор. А потом… его губы обхватывают мой клитор и начинают неторопливо и очень умело его посасывать.

Так чувствительно и нереально остро. Так мучительно волнительно. Так порочно, запретно и… прекрасно.

Я откидываю голову назад, слегка ударяясь затылком о брус, распахиваю глаза, перед которыми вдруг оказывается потрясающее звездное небо и улетаю… улетаю…

* * *

Демид оказался прав, такого наслаждения, я еще никогда не испытывала, и это стоило того, чтобы… обрушить все барьеры и попробовать это с ним в такой красивой обстановке.

Я стонала, и стонала и извивалась в его руках, а потом звезды рассыпались перед глазами на миллиарды новых созвездий и замелькали хаотично, создавая на небе неведомые разрозненные узоры. А я все уносилась и уносилась…

* * *

Когда мое удовольствие достигло пресыщения, Демид вернул на место мои трусики, поправил платье. Потом поставил меня на ноги и прижал к себе.

— А ты? — прошептала я. — Сначала в самолете, теперь здесь.

— Не поверишь, но я получаю от этого не меньшее удовольствие, чем ты сама. Если не сказать большее.

— Но… ты же не… разрядился?

— Какое милое слово, надо будет запомнить. Но если это так тебя волнует… Напомню, что ты согласилась стать моей женой, а значит, у нас все впереди. Без защиты, Ульяна, и без отвара после. Я буду кончать в тебя долго, много и сильно. Ты догадалась, чего мне хочется? Согласна так?

— Я… не пила отвар вчера, — признаюсь я, — хотела, но… в общем, не знаю, как-то позабыла об этом. Когда я с тобой, то почему-то забываю обо всем. И я хочу… тебя внутри себя. Хочу, чтобы кончал в меня без защиты, хочу… потому что навсегда.

Сама тянусь к Демиду и быстро целую его в губы.

— Перенеси нас туда, где мы могли бы… ну…

Я стопорюсь, но он понимает без слов.

— Хорошо, — произносит сдержанно, но в этой сдержанности так сильно проскальзывает его нетерпение, — куда ты хочешь?

— В твой кабинет, — не задумываясь выпаливаю я.

Демид на мгновение замирает.

— Что?

— Да, туда. Хочу туда. Лейла рассказала мне, что ты не просто наблюдатель, каким хочешь себя выставить. Ты тоже участвуешь в жизни мира, стараясь сглаживать все острые углы. Не только я стремлюсь применить свои способности и помогать людям, но и ты. Хочу, чтобы наш первый официальный раз произошел у тебя в кабинете.

— У меня там нет кровати, Ульяна. Только стол, кресла и мониторы по стенам. А после твоих слов мне очень хочется… разрядиться.

— Стол и кресла вполне подойдут. Хочу, чтобы наш малыш, который возможно у нас появится, заранее пропитывался атмосферой, в которой ему предстоит расти.

— Что ж, ты знаешь, на что можно надавить.

— Иначе, ты никогда не пригласишь меня туда. Один раз уже проигнорировал мою просьбу насчет этого, сделал вид, что не услышал. А я хочу узнать тебя лучше.

— Все, что нужно, ты уже знаешь…

— Нет, не знаю, — горячо перебиваю я. — Выражаясь твоим языком, я не знаю, насколько горячо ты можешь трахнуть меня на своем столе, так что… самое время это продемонстрировать.

— Если учесть, что часть времени я наблюдал за тобой оттуда… дико мечтая о том, чтобы хотя бы докоснуться до тебя и… приучался сдерживать себя хоть немного, чтобы не так сильно напугать своим напором при встрече… Думаю, это будет достаточно горячо. Еще не передумала?

— Нет, конечно. Жду этого, как никогда. Хочу и твой напор, и твою дикую страсть. Все, что ты мне дашь.

— Что ж, в таком случае…

Демид притягивает меня к себе, сжимает в руках, и мы за секунду растворяемся в пространстве.