Глава 35

Он усмехается, вроде бы давая понять, что не ожидал от меня ничего другого, но в глазах его застывает арктический холод.

Кажется, что этим холодом получится заморозить по крайней мере половину земного шара. А вдруг он передумает насчет меня и отдаст той троице, после общения с которой я едва ли смогу выжить? И кто только меня тянул за язык. Ну что мне стоило если не соврать, то хотя бы немного смягчить действительность.

— Демид, — произношу осторожно, но тут же замолкаю.

И что я ему скажу? Что мне на самом деле было не так уж и противно? И после этого он решит, что я из тех, кто спит с кем попало. А то и еще хуже, подумает, что можно и дальше ко мне приставать.

От одних мыслей о такой перспективе меня начинает лихорадить.

— Пойдем, выпьем чая перед отъездом, — предлагает вдруг Демид, и я кошусь на него. Что он задумал?

— Спасибо, но я не хочу, — произношу осторожно.

— Я все равно его уже сделал. Если поторопимся, он будет даже не совсем остывшим. А потом мы, наконец, уберемся отсюда.

— Я…

— Пойдем.

И он снова ведет меня в кухню.

— Выпей все, если не хочешь случайно забеременеть от меня, — говорит Демид и протягивает мне чашку.

Забеременеть от него? Я вздрагиваю.

Это то, чего мне совершенно не хочется и то, о чем я совсем не подумала за всеми делами, хотя следовало бы.

Я выхватываю у него чашку и подношу ее к носу. Улавливаю аромат каких-то незнакомых трав.

— Что это?

— Вообще, это больше по твоей специальности. Но раз ты пока не в курсе, что и как… Сбор специальных трав плюс немного магии. Совершенно безопасен для тебя, никаких побочных эффектов.

С сомнением поглядывая на Демида, я делаю небольшой глоток.

На языке появляется такая горечь, что я быстро отставляю чашку подальше и закашливаюсь.

Черт.

— Думаю, с этим дело пойдет быстрее, — говорит Демид и отходит к холодильнику.

Достает оттуда коробку с десертом.

Выкладывает пирожное на тарелку, сбоку кладет десертную ложечку и со всем этим приближается ко мне.

— Держи, — говорит он и вручает мне тарелку.

— Спасибо, — отвечаю я и как только наши пальцы соприкасаются, мои щеки в очередной раз вспыхивают.

Нос щекочет его пряный мужской аромат и глядя на его рельефные предплечья я тут же вспоминаю о том, что между нами было, где и как эти руки дотрагивались до меня.

Мне это не нравится.

Неужели, эти видения и воспоминания теперь будут преследовать меня постоянно, стоит нам оказаться рядом друг с другом?

Чтобы скрыть смущение я сосредотачиваюсь на десерте и чае. Теперь вкус отвара уже не кажется мне таким уж неприятным. Демид оказался прав, подсунув мне сладость.

— Ульяна, я… постараюсь больше не принуждать тебя к сексу, — произносит Демид, пока я наслаждаюсь едой, стараясь не обращать внимание на то, как от его чуть хрипловатого голоса по моему телу снова проносятся мурашки.

— Но я не уверен, что у меня получится не прикасаться к тебе совсем.

Это, примерно, как сейчас? Когда он стоит ко мне вплотную, едва давая дышать?

— Очень вкусно, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, — а ты? Наверное, тебе тоже нужно поесть.

Когда он настолько рядом, и я знаю, что мы в квартире одни, непрошенные мысли одна за одной просачиваются в мою многострадальную голову.

А что, если нам с ним снова попробовать?

Для начала, скажем, поцеловаться? Мы ведь до сих пор не сделали этого. После всего я так и не знаю, каковы его губы на вкус. Вдруг бы мне понравилось целоваться с ним?

Ну нет, это уже слишком.

Рывком я перемещаюсь к раковине. Включаю воду и начинаю яростно намывать тарелку.

Пусть он провалится со всем своим излучающим магнетизмом и способностью поворачивать мои мысли в своем присутствии исключительно в одно русло.

Но, по крайней мере, кое-чего удалось достигнуть. Принуждать он больше не будет, точнее постарается, и это уже неплохо.

— Мне нужно собрать сумку, и я готова ехать, — произношу бодро, когда с мытьем тарелки, ложки и чашки покончено.

— Хорошо.

Я проскальзываю мимо него, быстро собираю сумку и вот уже мы стоим около выхода.

— Ульяна, давай ее сюда.

Демид тянется к сумке, но я отчего-то вцепляюсь в ручки мертвой хваткой.

— Спасибо, я сама.

Он выгибает брови.

— Серьезно?

Делает шаг ко мне и отбирает у меня сумку.

Мне приходится уступить. Чтобы не касаться его пальцев лишний раз и… чтобы не чувствовать себя еще большей дурой.

Что на меня такое нашло?

С каких-то это пор я стала настолько принципиальной и мелочной?

Пока Демид открывает дверь я пытаюсь разбавить напряжение, повисшее между нами.

— Демид, для того, чтобы открыть эту дверь кому-то кроме тебя, требуется… какое-то волшебство? Как это работает?

— Да, обычно я набрасываю кое-какие защитные руны.

— Ого. Не знала, что они существуют. Кажется, это что-то древнее, родом из Скандинавии. А ты… используешь черную магию?

Я перехожу на шепот, и даже озираюсь по сторонам, потому что к этому моменту мы успеваем выйти в холл.

Демид закрывает дверь и поворачивается ко мне.

— А как ты думаешь, откуда на моем теле столько тату?

Перед глазами тут же, как по заказу, вспыхивают видения его обнаженного торса, и щеки снова начинают гореть. Но как всегда я стараюсь взять себя в руки.

— Как одно связано с другим? — спрашиваю я, едва мы входим в лифт и двери закрываются.

Я не в восторге от того, что приходится обсуждать подобные вопросы мимоходом, но раз он отвечает, то я буду и дальше спрашивать.

Сейчас мне уже плевать на то, чему обучали меня в школе. Что есть реальность, а что книжный вымысел. По всей видимости, учителя и сами учились по тем же неправильным учебникам, что обучают теперь нас.

Но я не попадусь на эту удочку снова.

Я чувствую, что готова воспринимать мир по-новому. Кажется, если из-под земли сейчас выскочит зеленый тролль, или нас вдруг перенесет вместо первого этажа в другую вселенную, я и этому не удивлюсь и восприму абсолютно спокойно.

Для меня главное сейчас — это получить как можно больше самой разной информации обо… всем. А уж что с этим делать и как уложить новые знания в голове, я решу позднее.

Демид прижимает меня к стенке лифта.

Не очень плотно, ведь в одной руке он несет сумку, но мне хватает, чтобы растерять всю свою уверенность.

— Тебе все хочется знать, да? — спрашивает он.

Я сглатываю и киваю.

— Поздравляю с тем, что этап неприятия ситуации у тебя остался позади и начался новый.

— Раз так, то ты ответишь мне?

Стараюсь не обращать внимание на то, что мое предплечье сжимает сейчас его рука, а его большой палец поглаживает мою кожу, прожигая даже через ткань водолазки.

Парень словно находится в каком-то трансе.

— Демид?

Он резко отступает и переходит на противоположенную сторону кабинки. Прислоняется к ней спиной. Сует свободную руку в карман.

— Ладно, о чем ты там спрашивала? Любое использование черной магии опасно прежде всего для того, кто ее использует. Чтобы не срикошетило, на тело наносятся специальные защитные знаки. Как-то так, если кратко.

Я вспоминаю приблизительное количество тату на его теле и мысленно начинаю подсчитывать, сколько раз ему приходилось использовать черную магию. Выходит, что очень даже много.

— А для чего? Демид, для чего ты ее используешь?

И, наконец, кто ты такой?

К сожалению, створки лифта в этот момент открываются, и приходится двигать на выход. Мне жаль, что беседа прервалась на самом интересном моменте.

Холл первого этажа в столь позднее время пуст, если не считать дремлющего на посту охранника, а вот во дворе наметилось некоторое оживление.

Не успеваем мы выйти на улицу, как навстречу нам идет расфуфыренная, но выглядящая слегка потрепанной, девушка в короткой юбке и на огромных каблуках.

Девушка слегка пошатывается из стороны в сторону и судя по всему, она не совсем трезва. Удивительно, как она до сих пор не растянулась на асфальте, будучи к тому же в такой неподходящей случаю обуви.

При виде нас, точнее Демида, девушка подбирается и ее сонное выражение лица как ветром сдувает. В глазах загорается интерес.

— Оу, — тянет она и замирает, а стоит нам поравняться с ней еще и широко улыбается.

— Привеееет, ой…

Она оступается и падает прямо на моего спутника.

Тот подхватывает ее под локти, не давая приземлиться на землю. Пусть благодарит бога, что у него молниеносная реакция, иначе собирать бы ей себя с асфальта со всеми своими улыбками и кокетством.

А если бы он не успел? На что она вообще рассчитывала?

В то, что девица сделала это специально, я даже не сомневаюсь.

— Извини, — тянет она жеманно, продолжая улыбаться, пялиться на Демида и обтрагивать его, — познакомимся?

Я ускоряюсь, чтобы избавить себя от лицезрения подобной сцены.

— Не сегодня, окей? — слышу за спиной его насмешливое и через секунду Демид догоняет меня.

— Эй, куда ты так рванула, — говорит весело.

Но я совершенно не понимаю, что смешного он нашел во всем этом.

— Я плохо перевариваю пьяных девиц, — говорю я.

— Не поверишь, я тоже.

— Я заметила, да, — вырывается у меня.

— Приревновала меня?

Демид чуть обгоняет меня и начинает идти вполоборота ко мне.

— Вот еще. Просто поразилась чужой бестактности. О чем она думала вообще? А если бы ты не успел ее подхватить?

— Я даже согласен ее обнять, лишь бы полюбоваться на то, как тебя это задевает.

— Меня не задевает, обнимайся, с кем хочешь.

— Да?

— Совершенно точно. И не морочь мне голову подобными разговорами.

В этот момент мы подходим к машине, и я сразу лезу в салон, чтобы исключить дальнейшие препирательства на эту тему.

Что он возомнил? Я не ревную его!

Да, мне оказалось неприятным увидеть, как руки незнакомки цепко обхватывают его. Но это лишь потому, лишь потому…

Во двор на скорости въезжает такси и лихо тормозит в нескольких метрах от нас.

Задние дверцы синхронно открываются и из машины вылезают Лейла с Диной.

Обе одеты в длинные обтягивающие вечерние платья и каблуки.

На Дине платье классического бежевого цвета, а на лице, как всегда, минимум макияжа. На Лейле эффектное платье в пол кроваво-красного цвета. В тон ее помады на губах. Глаза щедро подведены, а и без того высокие скулы дополнительно подчеркнуты румянами.

Обе девушки спешат к Демиду.

Он как раз успел отнести мою сумку в багажник и собирается сеть за руль. Теперь же ожидает их приближения.

В своей обычной жизни я бы давно лежала в кровати и видела десятый сон. Но у многих, оказывается, ночная жизнь кипит вовсю.

— Демид, ты уже в курсе насчет Кристиана? — спрашивает Лейла, и я не улавливаю в ее тоне свойственной ей жеманной снисходительности. По ее безупречно гладкому лицу даже пробегает тень волнения.

— Мы отрывались в клубе и вдруг… Ты знаешь, что Кристиан…

Но тут она замечает на переднем пассажирском меня, хмурится и замолкает.

— Он… в общем…

— Макс сейчас занимается этим вопросом, — заканчивает за нее Дина и тоже косится на меня.

— Привет, Ульяна, — кивает она мне, и Лейла подхватывает приветствие.

— Привет, Ульяна.

Ее губы раздвигаются в улыбке, но глаза смотрят цепко и внимательно.

— Привет, — киваю я и еще сильнее навостряю уши.

Но про Кристиана они больше не говорят.

Лейла отводит от меня взгляд и снова переводит его на Демида.

— Куда вы собрались? — спрашивает у него, — случайно не за город?

— Угадала, — отвечает Демид.

— Можно нам с вами? — просит Лейла и тут же добавляет, — что-то я совсем места себе не нахожу.

Демид кивает и идет к задней двери, чтобы открыть ее перед девушками.

От такой удачи я чуть не начинаю ерзать на сиденье. Во-первых, и самых главных, теперь мы с Демидом не окажемся наедине. А во-вторых, я буду в курсе всех новостей.

Второе утверждение, конечно, притянуто за уши, так как девушек не назовешь разговорчивыми. Но немногое я все же узнала.

Макс в курсе произошедшего и сейчас занимается этим вопросом. Наверное, имеются в виду объяснения с полицией и родственниками. Ну и… так далее.

Демид заводит машину и выезжает из двора, а я снова присматриваюсь к девушкам через зеркало заднего вида.

Лейла не выглядит сильно расстроенной, или убитой горем. Скорее обеспокоенной. На лице Дины, как всегда, нечитаемое безразличное выражение.

Значит, Кристиан не много для них значил, всего лишь знакомый. Но все же им не по себе, раз они напросились ехать с нами. Еще бы. Мне тоже делается не по себе, едва стоит вспомнить.

На глаза тут же навертываются слезы. Я поспешно отворачиваюсь к окну и закусываю губу.

— Демид, я тебя поздравляю, наконец-то, — говорит вдруг Лейла, первой прерывая затянувшееся молчание в салоне.

— Заткнись, — с обманчивой вежливостью просит Демид, продолжая смотреть на дорогу.

Лейла послушно замолкает.

Мне же, наоборот, становится интересно. Промолчать я всегда успею, уже делала так и не нашла в этом никакого толка, а вот попытаться что-то узнать…

— С чем ты его поздравляешь? — нагло спрашиваю я и поворачиваюсь назад, отчего запах дорогого женского парфюма, уже успевший заполнить салон, становится еще ощутимее.

Лейла и Дина переглядываются между собой, Демид продолжает пялиться вперед.

— Нууу, — тянет Лейла и косится на затылок Демида, — да так, не бери в голову.

— Ладно, а что насчет Кристиана? Мне бы тоже хотелось узнать подробности.

— Его убили при Ульяне, — говорит Демид и Лейла с Диной снова переглядываются, не скрывая своего удивления.

— Думаю, я имею право знать, — говорю я.

— Нууу? — тянет Лейла и снова косится на Демида, — нууу, он в больнице.

— Ранение очень тяжелое, — тут же продолжает она, но…

Лейла замолкает, а Дина согласно кивает.

— Да, Ульян, он буквально на грани жизни и смерти.

Я не могу поверить своим ушам.

В больнице? Ранение? На грани жизни и смерти? На какой грани?

Зачем они мне врут, я же прекрасно знаю, что Кристиан убит. И этот факт не поддается совершенно никакому сомнению.

— В больнице? — все же переспрашиваю я и хмурюсь.

— Да, — кивают обе.

— Но он убит!

— Ранен.

— Тогда, — поворачиваюсь к Демиду, — Демид, я бы хотела, чтобы мы заехали к нему.

— В какой он больнице? — спрашиваю у Дины, потому что при всей своей молчаливости, она, как мне кажется, намного больше расположена ко мне, чем Лейла.

А Демид словно воды в рот набрал.

— Эээ, нет, это невозможно, — тут же встревает Лейла и Дина согласна кивает.

— Ульяна, к нему сейчас нельзя, — говорит она, — но ты не волнуйся.

— Да, Ульяна, он… он сильно ранен. В реанимации и туда никого не пускают. Но Макс сейчас там и он будет звонить нам в случае чего, — поддакивает ей Лейла.

— Но вы же можете мне сказать, в какой он больнице, — настаиваю я.

— Это частная клиника, — говорит Дина, и тут же снова добавляет, — очень хорошая, не волнуйся.

Несколько секунд я смотрю на девушек, потом возвращаюсь на свое место и закусываю губу.

Мне не нравится вся эта скрытность. Я не понимаю, почему нельзя назвать мне адрес клиники? А самое главное, я точно уверена, что Кристиан мертв, а мне просто морочат голову.

Вот только зачем им это нужно?

Или я все же ошибаюсь?

Но нет. Абсолютно точно, что нет.

Даже если предположить, что Клим и его головорезы вытащили тело Кристиана из машины, прежде чем поджечь ее, в чем я очень сильно сомневаюсь. Но даже если предположить…

Нет, даже тогда это абсолютно исключено. У меня нет никаких сомнений в том, что Кристиан умер.

Но тогда зачем они говорят мне все это?

— Демид? — зову я, но не знаю, что хочу ему сказать.

Просто он единственный хранил молчание все это время. Почему? Почему он не присоединяется к остальным в том, чтобы убедить меня в мысли, что Кристиан остался жив?

Демид чуть поворачивает голову и бросает на меня ничего не выражающий взгляд. При этом продолжая молчать.

А мне не сидится на месте.

Мне кажется, от переизбытка эмоций и своей неподвижности я сейчас взорвусь. Чтобы проветрить мозги, мне не помешала бы хорошая пробежка, желательно по бесконечной лесной дороге.

Давно я уже не занималась спортом и сейчас мои мышцы так и просят мощной физической активности.

Но я заперта в салоне с людьми, которые только и делают, что навешивают на мои уши лапшу, и неизвестно еще, сколько нам ехать.

Я закрываю глаза и предпринимаю новую попытку пробраться к Демиду в голову.

Если он не хочет говорить, я узнаю все сама. Должна узнать! В этот раз у меня обязательно все получится!

Двигаюсь очень осторожно, в любой момент готовая встретиться со стеной.

Да, она вырастает на моем пути, да еще какая.

Я пробую стену на прочность, потом начинаю прохаживаться вдоль нее, в надежде отыскать хоть какую-то лазейку.

Нет.

Снова нет.

И здесь ничего.

Я уже выбилась из сил и совсем отчаялась, как вдруг…

Как вдруг я вижу… Себя.

Не понимаю, как у меня получилось, но в какой-то момент я вдруг словно рассыпалась на мелкие песчинки, прошла через стену, а потом вновь обрела твердую форму.

И теперь я стою в тени ветвей дерева на оживленной солнечной площади и так, что не оторваться, пялюсь на саму себя.

Себя, находящуюся в том самом салоне, куда мы со Златой заглянули в конце мая примерить наряды для выпускного.

Себя, стоящую с распущенными по плечам волосами и одетую в то самое дорогущее платье, расшитое жемчугом, которое я так и не купила, а потом получила в подарок от неизвестного, то есть от Кристиана, на свой выпускной.