Глава 11
Озвереть. Такие оргазмы нужно запретить в его возрасте. Ну, ведь правда сдохнуть можно. Сердце чуть к чертям не вылетело еще в процессе. Теперь, вот, колотится, чудом застряв где-то в горле… Сказать бы что-то, сделать! А он только и может, что водить ладонью по Маниной головке, лежащей у него на коленях. И ртом хватать воздух.
– Ты меня убиваешь, Манюня, – шепчет Брага, когда эмоции немного отступают. Маня поднимает на него взгляд. Выглядит она… если мягко сказать – помято. Тушь потекла от слез. Помада неряшливо размазалась, в большей части оставшись на его животе и члене. Он во время ужина представлял, как ее ярко напомаженные губы будут на нем смотреться. Реальность оказалась круче любой мечты. – Ну, а ты-то чего краснеешь? Это ж у меня давление подскочило.
– У пожилых такое случается. – Маня задирает нос. Брага смеется, оценив ее подкол. Ему нравится, что даже в этой ситуации Манюня не сдается. Царапается и кусается. Это забавно… А еще ему в кайф то, как хрипло теперь звучит ее голос. Будто с ним Маня переживает настоящую трансформацию. Брага чувствует себя Пигмалионом. Превращая девочку в женщину.
– Я перестарался? Горло саднит? – тянет ее вверх за руку. Маня устраивается у него на коленях. Смущенно прячет лицо на плече.
– Немного. – Брага выгибает бровь. – Ладно, много. Так лучше? – нахально усмехается.
– Я не хотел причинить тебе боль. Просто…
– Не мог сдержаться. Это я уже слышала. К тому же…
– Что?
– Мне правда очень понравилось. Ты вкусный. – Тихонько на ушко. Су-у-ука. Да-а-а! Ну, вот откуда она знает, что ему ответить, чтобы этот самый ответ сжал в невидимом кулаке его яйца?
– Ты тоже очень… Очень вкусная. Я съем тебя на десерт. Кстати, о десертах… Нам его вот-вот принесут. Беги, приведи себя в порядок. Не хочу, чтобы на тебя такую смотрели. Это шоу предназначено исключительно для меня. Хватит, что за нами подглядывал этот уродец…
Маня окидывает пса виноватым взглядом. А ведь он и впрямь внимательно за всем наблюдал. Как бы у собачки не случилось моральной травмы.
– Для тебя, да. На этой неделе так точно.
Маня неловко поднимается и уходит исполнять то, что ей Арсений велел. И тут бы ему порадоваться, что она такая покладистая, но… Какого хрена? Зачем ей было уточнять? На этой неделе… А потом что? Она по рукам пойдет? Стиснув челюсти, Арс встает, чтобы одеться. Спустя минут десять приносят десерт. Он все рассчитал верно. Официант как раз меняет блюда, когда у Мани звонит телефон, который она на столе бросила.
– Тебе звонят! – Брага заглядывает в спальню.
– Спасибо. Да, Лиль… И ты потеряла? Что ж вы все меня потеряли, а? Угу… Да. Я же говорю, уехала с друзьями отметить приближающиеся праздники. Что значит, с какими? Как будто у меня друзей нет… Нет-нет, никакой отмены. Съемка будет. Я все тебе пришлю, как обычно, к вечеру. Оборудование мне организуют. Да какая разница, кто? Сейчас Сашке звякну. У него есть ключи от моей квартиры… Слушай, я правда не могу говорить. Отключаюсь.
– Подруга? – интересуется Брага, разливая им под десерт шампанское.
– Угу. Подруга и режиссер, и монтажер, и выпускающий редактор на моем канале. Слушай, по поводу оборудования…
– Да?
– Мне бы мое. У брата есть ключи от моей квартиры. Он мог бы передать все необходимое твоим людям.
Далась ей эта съемка! Впрочем, завтра у него тоже довольно плотное расписание, так что… Почему бы и нет?
– Без проблем. Позвони ему, а после перешли мне контакт. – Арс протягивает Мане бокал с шампанским. Прежде чем позвонить, та делает два жадных глотка. – Что-то не так?
– Да нет. Просто моя родня не привыкла, что я вот так исчезаю. Волнуются…
Тот самый брат, который ее под него, Брагу, подложил? Ну, да. Интересно, что у нее там за родственнички.
– Саш? Привет. Я не отвлекаю?... – ответ Манюниного брата Арс даже при желании не может разобрать, различает лишь интонации. Как будто обеспокоенные. Заставляющие Маню сильней хмуриться. – Я же тебе сказала, у меня все хорошо. Ты чего завелся? Слушай, мне двадцать пять, а не пятнадцать, думаешь, я не отдаю отчета тому, что делаю?! И вообще… Я не понимаю, разве не этого ты хотел? Ну, вот и прекрасно. Я чего звоню, ты не мог бы собрать мое оборудование и кое-какие вещи? Список пришлю…
– Не надо вещей, – вклинивается в разговор Брага. – Я все куплю.
Маня отмахивается и продолжает что-то там говорить. А у него забрало падает. Не хватало, чтобы мужик, пусть даже брат, в ее белье копался!
– Сказал, куплю!
– А я сказала, что обойдусь!
Может быть, наказывая ее за это идиотское упрямство или же за напоминание о том, что она его лишь на неделю, Брага вечером к ней не притрагивается. В напряженном молчании они доедают десерт, по очереди принимают ванну и чинно, как два осточертевших друг другу за долгую совместную жизнь пенсионера, укладываются каждый на своем краю кровати. Перед тем как выключить свет, Арс мстительно замечает, что Маня выглядит сбитой с толку. Кажется, в народе такая позиция называется «назло кондуктору пойду пешком». Но заварив эту кашу, делом чести становится доварить ее до конца. Идиот… Он просто идиот с непомерно раздутым эго. Не мужик, а мальчик, которого, ты ж гляди! – посмели задеть в лучших чувствах.
Маня ерзает. Вздыхает. Крутится… Она хочет его! Он чувствует, знает. Но за каким-то дьяволом… портит жизнь им обоим. В какой-то момент Маня все-таки засыпает, а Брага мучается до утра. Настроение хуже некуда. Очень располагает к покупкам в магазинах интима… Манюня, сама того не понимая, вытрахала ему мозг, в ответ он вытрахает из нее душу. О том, что злость в этом деле – не самый лучший советчик, Брага не думает. С приходом утра он просто переключается в рабочий режим, оставляя личные вопросы где-то там, за пределами своих интересов, дожидаться, когда до них дойдет очередь. Ненадолго он отвлекается, лишь когда из города привозят Манины вещи и его заказ. Арсений откладывает бумаги в сторону, и пока Манюня с восторгом кружит вокруг своих сумок, вынимая и устанавливая ноут и треногу со светом, он изучает содержимое пакета.
– Ну что? Ничего не забыли?
– Нет! Спасибо, что позаботился об этом.
– Я же обещал.
– Да… – Маня закусывает губу и смотрит так, будто хочет, но не знает, как спросить, что она сделала не так. Почему он на нее сердится?
– Ты тоже мне кое-что обещала.
– Да… – на этот раз тише и глядя в пол.
– Ступай в ванную и как следует вымойся.
И без того розовые щеки Мани идут красными пятнами.
– Прямо сейчас?
Брага поднимает бровь. Мол, не тупи, Манюня.
– Когда закончишь – позовешь.
Маня как болванчик кивает. Уходит, шаркая ногами. Спина, плечи, да все в ней мучительно напряжено. Может быть, ему следовало ей помочь. Вероятно… она же девочка. Стеснительная глупая девочка. Но он… Он, черт его дери, зол! Скорее сам на себя, конечно, но выгребать-то все равно ей.
Брага поправляет в брюках член и возвращается к работе. Несколько телефонных разговоров, почта, поручения… Проходит не менее получаса. А она все его не зовет. Брака откидывает ручку. Встает. Идет к ванной, толкает дверь, та, к счастью, уже не заперта. Маня резко оборачивается. Глазищи, как у испуганной лани. Дурак он… Ой, дурак. Не так надо было!
– Справилась, Манюнь? – теперь ее нужно успокоить. Голосом, лаской, да как угодно…
– Угу, – выдыхает, облизав губы.
– Хорошо, – прижав Маню к себе, Брага разворачивает ее лицом к отделанной камнем стенке. Распластывает по ней ее ладони своими. Осторожно тянет вверх банный халат, в который Марфа переоделась, оголяя упругие ягодицы. – Выгни спинку. – Целует в шею. Маню бьет крупной дрожью. По коже расходится пугливая рябь. – Все будет хорошо. Ты мне веришь?
Медлит… Медлит. От напряжения едва не подпрыгивая. Но все же прогибается, выпячивая попку и чуть шире расставив стопы.
– Да…
Брага выдавливает на пальцы предусмотрительно купленную смазку и принимается осторожными круговыми движениями втирать. Дрожь Мани – заразная штука. Он ввинчивает в нее палец, тянет, а его самого колотит. Спина взмокла от напряжения.
– Расслабься. – В ответ на команду Маня хнычет. – Расслабься. Не сопротивляйся. Впусти… Да. Вот так.
Он в полубреду. Как будто в первый раз все. Или в последний. В глазах темнеет, в затылке тянет, в груди сводит, что ни вдохнуть. Взять бы себя в руки, так заняты. Брага добавляет второй палец. Манюня скулит и на носочках приподнимается вверх, чтоб соскочить, но черта с два.
– В смазке анестетик. Чем больше я в тебя его вотру, тем безболезненнее все пройдет. Шуметь можешь сколько угодно. Дергаться – нет.
Он не узнает свой голос. Он себя не узнает. Он сам не знает, откуда в нем это терпение, когда она на одной высокой ноте стонет… Нет.
– Ну, вот. Кажется, все. – Арсений убирает руку, но не дает Марфе выпрямиться. – Остался последний штрих. – Вынимает из кармана пробку.
– Ч-что ты…
– Потужься немного. Игрушка подготовит твои мышцы…
– Я не уверена, что…
А Брага ведь краем ходит. Он определённо не в том настроении, чтобы спорить. Да и в принципе, чтобы ей все объяснять – не в том. Арс обжигает ее ягодицу болезненным шлепком. Маня, естественно, от неожиданности вскрикивает. Мышцы на секунду расслабляются. Это ему и нужно… Он проталкивает в нее пробку и, пока очумевшая Манюня не пришла в себя, притягивает ее к себе за горло.
– Вот и все. А ты боялась, – покусывает ухо.
– Ты меня ударил!
– Только чтобы расслабить. Вот смотри, оно ведь не больно совсем? Но сколько бы мне пришлось потратить времени, чтобы убедить тебя в том, что это так?
– Дискомфортно, – шепчет Маня.
– Ничего, ты быстро привыкнешь. Со временем она будет по чуть-чуть увеличиваться.
Арс возвращает халат Мани на место и осторожно поворачивает ее к себе. Паника в ее блестящих глазах такая… сладкая. Он готов пить ее, он готов жрать… Ее эмоции. Всю ее. Ч-ч-ерт.
– Что значит, увеличиваться?
Тихо посмеиваясь, Брагин касается влажной щеки Мани костяшками пальцев.
– То, что на запись у тебя есть четыре часа. Потом я возьму свое, даже если ты не успеешь выключить камеру.
Круглые глаза Мани становятся еще больше. Она проходится языком по губам.
– Ты предлагаешь мне записываться… с этой штукой внутри?
– Вот именно. У тебя осталось три часа пятьдесят восемь минут. На твоем месте я бы поспешил.
Делать вид, что сам он – кремень, все сложнее. Поэтому Арсений первым от греха подальше выходит из ванной. И да, он, конечно, может, как никто другой, концентрироваться на работе, но, пожалуй, еще никогда это не было так дьявольски сложно. Он делает что-то свое, а сам прислушивается к Манюне в соседней комнате…
– Всем привет! С вами очередной выпуск… Бла-бла… Тема сегодняшнего эфира – почему матриархата никогда не было. Знаю-знаю. Звучит несправедливо, но против фактов, как говорится, не попрешь. Так какие же открытия указывают на то, что чисто матриархальных обществ не существовало?
Брага улыбается, как дурак. С досадой косится на вибрирующий телефон. И вдруг неожиданно для себя понимает, что с гораздо большим удовольствием он послушал бы еще одну Манину лекцию, чем вот это вот все…
– Да, отец.
– Какого черта происходит?! Почему я от посторонних людей узнаю, что ты собираешься оставить компанию? Где ты? Нам нужно срочно все обсудить!
– В каком это смысле? Я тебе много раз говорил, что меня больше не удовлетворяют условия контракта.
– Я отписал тебе десять процентов акций!
– А сам держишь еще сорок пять. Если ты сегодня преставишься, они достанутся Глебу с Надей. Как думаешь, кто первым пустит нас по миру – наркоман или маньячка?!
– Это мои активы! И мне решать, кому их оставлять!
– Безусловно, но мне, знаешь ли, жаль гробить свое время на компанию, у которой есть все шансы загнуться.
– Где ты? Я подъеду поговорить, – цедит Брагин-старший.
– Непременно. Мы поговорим. На совещании в понедельник.
– Вот как? В понедельник? Думаешь, так твой дешевый шантаж сработает? Черта с два.
Брага отключается. Это не шантаж. И даже не блеф. Это шанс для отца. Хоть раз, мать его, поступить по уму.