Глава 10

Конечно, Марфа понимает, что в словах Браги нет ничего такого. Даже в этом его – «Не чьим-то. Твоим», от которого у нее все внутри мучительно сжимается. Она представляет для него интерес, лишь потому что Арс видит в ней что-то новое. Когда ощущение новизны притупится, она просто встанет в один ряд со всеми другими женщинами. Что были, и что наверняка будут после. И тут, конечно, у нее есть выбор – свалить на пике, когда еще все у него остро. То есть прямо завтра и двинуть. Или же дать им обоим эту неделю, дать Браге все испробовать да пресытиться, разгадать все ее тайны и тем самым не оставить после себя никакой памяти. Выбор очевиден. Она его сделала. Впервые вот так откровенно забив на работу. Пусть. Через неделю ей ничего, кроме этой самой работы, не останется. Никакой драмы в этом нет. Работа тоже делает ее счастливой, но сейчас… Сейчас пришло время узнать для себя что-то новое. Открыть новый мир, да… Из которого он, сам того не подозревая, ее вытолкнет так скоро.

– Я переоденусь к ужину. А то как-то жарко.

Маня почти уверена, что Арс последует за ней, но он лишь кивает, не сводя настороженного взгляда с Принца. Может, побаивается, что тот сожрет и их ужин. Кто знает? Основное блюдо еще не подали, а вот закуски уже находятся на столе. И шампанское остывает в ведерке. Интересно, означает ли это, что ей подписали алкоамнистию?

Марфа улыбается. Стаскивает теплые вещи, решив чуток принарядиться. Среди прочих купленных ей Брагой нарядов имеется и платье. На первый взгляд, простое. Но когда надеваешь, понимаешь, что вся соль в нем – в искусной драпировке, подчеркивающей фигуру. И в насыщенном цвете морской волны, который ей подходит к глазам. Волосы Маня распускает по плечам волнами. Чего Брага ей не купил, так это косметики. Но у Марфы в сумочке вроде бы были тушь и блеск для губ. В обычной жизни она ограничивается этим набором. Сумочка у нее крохотная, что называется «на выход». Чтоб добраться до косметики, нужно вынуть телефон. А тот ведь давно разрядился…

– Вот черт! – Марфа в ужасе озирается по сторонам. Наверняка ее уже ищут с собаками. Бросив все, Маня выбегает в гостиную, но резко тормозит, стоит ей увидеть умиротворяющую картину – Брагина, подкладывающего берёзовые поленья в камин, и пса, развалившегося у его ног.

– Ух ты. Офигеть… – комментирует ее преображение Брага. Марфа закусывает щеку, чтобы не показать ему, как ей приятны его слова. Не очень-то красноречивые, но такие понятные.

– Спасибо. Ты говорил, в доме будет зарядка. У меня телефон сел.

– А… Да. Сейчас.

Брагин несколько раз оглядывается, пока идет к столику, где он оставил зарядное. И под этим его то и дело возвращающимся к ней взглядом Маня чувствует себя по меньшей мере мисс мира. Ей хочется, чтобы он всегда смотрел на нее так. Мечты-мечты…

– Спасибо. Я сделаю пару звонков, пока не принесли ужин, ты не против?

– Нисколько.

Маня возвращается в спальню, но увидев количество пропущенных, звонить никому не решается. Просто пишет в семейный чат, что с ней все в порядке. А для особенно недоверчивых, вроде брата и папы, делает селфи.

«Простите, телефон сел. Я сейчас за городом с друзьями. Нашли собачку. Никто не хочет взять?». Прикладывает фото Принца, вообще не рассчитывая на то, что найдет желающих. Ее цель – отвлечь. И переключить родню с обсуждения ее поспешного отъезда на что угодно другое.

«С какими друзьями, Мань? Нам ведь и Наташа твоя звонила, и Лилечка»

«С новым друзьями. Вы их не знаете. Все, ребят, меня зовут ужинать. Если будет что-нибудь вкусное, спрошу рецепт. Подумайте насчет песика».

Признаться, Маня не без основания опасалась, что будет хуже. А тут, считай, пронесло. Никаких тебе упреков и требований отчитаться о каждом шаге. Странно…

Маня откладывает телефон и таки достает из сумочки косметику. Оказывается, вместо блеска для губ она взяла красную помаду. Ну, да… Сумочку-то она собирала, отправляясь к Браге на день рождения. Пока Марфа раздумывает, стоит ли ей марать губы красным, или это будет слишком вызывающе, приносят горячее.

– Мань, ну ты скоро там? – кричит Арс.

– Бегу! – Марфа проходится помадой по губам. Получается на удивление ровно. – Ну и чем нас будут потчевать?

– Мясом.

– Можно было даже не спрашивать, – усмехается Маня, обозревая стол. Вместо того чтобы поставить две тарелки напротив, им накрывают рядышком. Марфа осторожно садится.

– Больно?

– Ну, такое… – отводит глаза. Она уже давно поняла, что мимо внимания Арса ничего не проходит. По крайней мере, пока он сфокусирован на предмете. Даже если в комнате царит полумрак, разбавляемый лишь пламенем свечей и мягким светом, идущим от камина. Чтоб там Брага не говорил, он тот еще романтик. Маня отчетливо понимает, как ей повезло. И поэтому ей реально жалко всех тех несчастных женщин, которые зачастую проживают свою жизнь, даже не догадываясь, что может быть так… Красиво и хорошо.

– О чем думаешь?

– О съемке. Если бы тебя не было, я бы уже достала текст и начала его править.

– Но я есть. И я запрещаю тебе отвлекаться от своей драгоценной персоны.

– Хорошо, – кивает Маня, страшно довольная, что Брага сам не заметил, как попал в сети. – Тогда рассказывай. – Добавляет бодро.

– Что рассказывать?

– Да что угодно о себе.

– Все обо мне написано в Википедии, – оскаливается Арс, явно не желая углубляться в тему. Маня демонстративно откладывает приборы. Встает… – Ты куда?

– За телефоном.

Тот хоть и не полностью, но подзарядился. Маня возвращается за стол. Открывает поисковик и начинает зачитывать:

– Арсений Валерьевич Брагин. Бизнесмен, владелец активов… шестой номер в рейтинге Форбс за такой-то год… Ух ты. Шестой! А много надо денег, чтобы туда попасть?

– Тьма. – Арс смотрит равнодушно. Отпивает из бокала. Ему явно не нравится то, что Маня устроила, но она почему-то не может остановиться. В конце концов, он сам ее отослал к Википедии, тем самым зачем-то подчеркивая, что она ни черта для него не значит.

– Старший внебрачный сын Валерия Семеновича Брагина, – настойчиво продолжает зачитывать Маня. – Господи, я не знала, что на обстоятельствах рождениях до сих пор делается акцент. Какое-то средневековье. Еще бы написали бастард. – В ответ звенящая тишина. Марфа еще больше тушуется. И, вероятно, поэтому очень сильно переигрывает, изображая восторг, зачитывая следующий тезис: – А вот это уже интересно…

– М-да?

– Еще бы! Вот послушай: Арсений Брагин – заядлый холостяк, что, впрочем, не мешает ему пользоваться повышенным вниманием у женщин. В разное время Брагин имел отношения с…

– Достаточно.

– Почему? Тут как раз пишут про звезд Голливуда. Учитывая теорию о пяти рукопожатиях, можно сказать, я теперь знакома аж с самой Дженифер…

– Ты мазохистка?

– Нет! Я просто не понимаю, почему мне нужно читать Википедию, чтобы хоть немного тебя узнать! Неужели так сложно поделиться со мной хоть крохой чего-то личного?

– Зачем?

Чтобы я обманулась! Чтобы хоть на секунду забыла, зачем мы здесь и почему.

– Ты сам запретил отвлекаться от собственной персоны.

– Я немного не то имел в виду.

– Понятно. Ну… ладно, – сникнув, Маня возвращается к своему бифштексу. Брагин, напротив, зло отбрасывает вилку в сторону. Та звякает, ударяясь о край тарелки. Брага под нос ругается.

– Ну, окей. Черт с тобой. Что ты хочешь знать?

– Да что угодно! – оживляется Маня. – Какую-нибудь глупую историю из детства или юности, которая бы позволила мне чуть лучше тебя понять…

– Информации о том, что я внебрачный сын, тебе недостаточно?

– Это ни о чем мне не говорит.

– Что ж… Давай я тебе расскажу, как это обычно происходит. Вот смотри. Живет себе мужик. Очень… очень богатый мужик. Он, конечно, женат. На правильной девочке из хорошей семьи. Но вокруг него всегда вьются бабы. Большинство из них понимают, что роль любовницы – максимум того, что им светит. Но бывают и такие… Я их называю отчаянными. Которые думают, что если они залетят – мужик все бросит и на них женится. Ребенок для таких барышень – всего лишь приманка. Которая в теории, конечно, может сработать. Но скорей всего – нет. И тогда от приманки избавляются. Спихивают сначала на нянек, а как подрастет – отправляют в интернат. Нет-нет, только не надо на меня так смотреть! Интернат хороший. Аж в самой Англии. В таких обычно учатся представители королевских фамилий и дети каких-нибудь шейхов…

Голос Браги звучит монотонно, как будто скучающе. А у Мани сердце обливается кровью. Она уже не рада, что вообще подняла эту тему. Совсем…

– Мне очень жаль, что твое детство сложилось так, – шепчет она.

– Как?

– Без родительской любви и ласки.

– Да плевать. Когда мне захочется ласки, всегда находится та, которая меня приласкает. Вот, например, как сейчас. Ты же приласкаешь меня, Манюня?

Маня кивает. Да, пусть, сделав это, она встанет в один ряд с десятками других ничего не значащих для него женщин, но… ей хочется хотя бы так его утешить.

– Не слышу?

– Да… Я приласкаю.

– Так начинай, чего же ты ждешь?

Арсений со скрежетом отодвигает кресло от стола и откидывается на спинку, широко расставив ноги. Маня сглатывает. Встает. Идет к нему, как во сне. Опускает руки на плечи. Касается волос на загривке, проходится дрожащими пальцами, не зная, что делать дальше, хотя, конечно, намек выходит весьма прозрачным. Набравшись смелости, Маня начинает трясущимися руками расстегивать пуговички на рубашке. Брагин к ужину тоже принарядился. Марфе хочется думать, что для неё, а не потому, что так принято в обществе.

– Ты двигаешься в верном направлении, – ухмыляется Арс, обнажая клыки. Верхняя губа хищно подрагивает. Маня опускает взгляд на выступающий бугор в брюках. Стоя она не дотянется, чтобы расстегнуть штаны. Это очевидно. В сомнении Марфа возвращается к его холодно поблескивающим глазам. Бровки вверх – вопрос, мол, а дальше что, на колени? Брагина улыбка – ответ, мол, ну, а ты как думаешь, м-м-м? Он уверен, что Маня все поймет и сделает правильно. И хоть она действительно понимает, исполнять волю Браги Маня не спешит. В этом вопросе ей важно услышать себя, чего именно она хочет? Сломаться в этой ситуации так просто…

Проверяя себя, Марфа визуализирует, как это может быть. Ее рот наполняется вязкой слюной. Маня сглатывает. Нет… Это не ломка. Даже если Арс пытается ей манипулировать, она, в конце концов, соглашается не поэтому. А потому что сама хочет, дабы это случилось. Очень. Марфа ведет ладошками по мощной груди и медленно-медленно опускается. Ремень, пуговица… Звук расстегивающейся молнии заставляет поежиться.

– Приподнимись.

Это не просьба. Это требование. И звучит соответствующе. Браге нравится. Он закусывает губу и, опираясь на локти, приподнимает бедра. Маня, не церемонясь, стаскивает с него брюки. Нетерпеливо отбрасывает от себя. Почему-то она уверена, что любой другой мужчина на месте Арса выглядел бы смешно, оставшись в одних носках и расстегнутой наспех рубашке. Но Брага не выглядит ни смешным, ни жалким, ни уязвимым. Наверное, просто невозможно выглядеть уязвимым, будучи настолько хм… заряженным. Марфа сглатывает собравшуюся слюну снова. Снимает все-таки с него носки. Проводит пальчиками по его пальцам, приглаживает темные волоски и поднимается выше. От стоп, по ногам к мощным бедрам. Чувствуя, что Арс внимательно следит за каждым ее движением из-под тяжело опущенных век. Задержав дыхание, Маня обхватывает его пальцами и обнажает крупную маслянистую головку. Его член пульсирует в ее ладони. И от этого в Марфе просыпается еще больший азарт. Она приближается и вбирает его так глубоко, насколько может. Брагин ругается, шипит. Толкается навстречу ее неумелым движениям, срывая какой-никакой ритм. Вот такой он… Даже тут перехватывает инициативу. Путаясь пальцами в волосах, натянув те, будто поводья… До легкой боли. До брызжущих из глаз слез. До удушья и полуобморока. В смертельном темпе, который она бы не выдержала, продлись это хоть на пару секунд дольше. Но нет. Он заканчивает с громким рыком. Выгибается и дрожит. Пока очумелая Маня пытается отдышаться, уткнувшись лбом в его бедро.