Глава 13
– Ты там не спишь?
– Нет. Просто хорошо очень… – признается Маня. Брага улыбается, сидя на ее бедрах, сдавливает чуть сильней мышцы в воротниковой зоне, старательно мнет и проходится большими пальцами по позвоночнику. Не имея никакой возможность оторваться от Мани, но также понимая, как важно дать ей передышку, чтобы переварить случившееся, Брага находит компромиссный вариант и берется делать Мане массаж.
– Не больно?
– Нет.
Тоненькая она – аж страшно чуть придавить посильнее. Удивительно даже, что при такой хрупкости у нее приличных размеров грудь и изумительная круглая попка. А ведь все свое, как говорится. Родное. М-р-р.
– Арсений… – настороженно шепчет Маня.
– Упс. Я не специально.
– Ага. Он сам. – Тихонько смеется. В отместку Брага соскальзывает и цапает ее за румяную ягодичку зубами.
– Ай!
– Прости. Не мог удержаться, – заявляет Арс голосом нераскаявшегося грешника.
– Двойка тому, кто учил тебя обхождению с девушкой после секса.
– А меня этому не учили. Я вообще в этом деле полный профан. Так что если тебе требуется какое-то специальное обхождение, говори, как ты это видишь, – щедро рубит Брага с барского плеча.
– И ты исполнишь все мои пожелания?
Арс напрягается. Как-то не хотелось ему это дело превратить в торговлю, не так он все видел, но раз уж назвался груздем…
– Конечно. Кое-кто сделал меня о-о-очень добрым. Так чего бы тебе хотелось после самого потрясающего секса в твоей жизни? Конечно, кроме повторения оного.
Маня хихикает.
– Чтобы у кого-то чуть поуменьшилось непомерно раздутое эго?
– Этого обещать не могу. И вообще, что ты имеешь против раздутого?
– Ничего! – поспешно сливается Маня, понимая, что ни за что не выиграет в словесной дуэли на такую опасную тему. – Мы могли бы проваляться в постели весь вечер, смотреть какие-нибудь фильмы и есть пиццу прямо в кровати.
Ах, она об этом? Все-таки он испорчен. Напридумывал себе всякого. Что она от него бриллиантов стребует или, на худой конец, шопинг в Милане. А Манюне кино с пиццей подавай. Глупенькая. Чистенькая. Его…
– Это можно. – Осипнув. – Это все, что может захотеться девушке после…
– … самого потрясающего секса в жизни? – смеется Марфа. – Нет. Не все.
– И чего же еще хочется девушке?
– Н-у-у… ты мог бы сказать мне что-то красивое или сексуальное.
Арсений улыбается как дурак, хотя ему не то чтобы весело. Скорее он до глубины души тронут.
– Твоя спина очень сексуально скрипит.
Маня фыркает. И опять смеется.
– Вынуждена резюмировать, что в комплиментах ты безнадежен. Не вздумай их кому-нибудь повторять, если дорожишь своей репутацией сердцееда.
– Безнадежен?! Я?! – возмущается Брага. Переворачивает Маню на спину, снова нависает над ней. – Ну, тогда слушай. Ты самая красивая, самая нежная, ласковая девочка из всех, что я когда-либо видел. Твои глаза, как…
– Сапфиры? – помогает Маня, кусая дрожащие от смеха губы.
– Нет. Сапфиры холодные. А твои глаза теплые-теплые. Как море. И в них золотистые точки, как песок.
– Тогда мои глаза, как морской берег.
– Да. Пусть так. Мне нравится. И твои губы… Они вкусные, сладкие и такие послушные. Я люблю, как ты их открываешь, чтобы впустить мой язык. И не только его, если честно.
– Да уж понятно! Теперь можно перейти к другим частям тела. Уверена, уши у меня тоже ничего.
Арс смеется, разгадав Манюнин план остановиться на самой безопасной части тела.
– Уши? Дай-ка я разгляжу их как следует.
– Вот, пожалуйста. – Маня вертит головой.
– Уши ничего, да. Когда я кусаю мочку, ты ежишься. Вот смотри! – осторожно прикусывает. – Видишь?
– Вижу.
– Твои мурашки – мои любимые звери.
– Ты исправляешься прямо на глазах! – восхищается Марфа, прижав кулачки к груди. И такая она хорошенькая, что Брагин глаз от нее оторвать не может. Так и смотрят друг на друга, пока улыбки медленно тают на губах.
– Значит, комплиментов достаточно?
– Пока да. Тут хоть бы эти переварить.
– И что теперь? Кино?
– И пицца! Я жутко проголодалась. Сделаешь заказ? А я пока выберу, что посмотреть.
– Надеюсь, не мультики, – бурчит Брага.
– Надейся, – мстительно замечает Манюня.
К телефону Арс идет, улыбаясь во весь рот.
– Мань, а ты какую пиццу любишь?
– Да что ж такое-то? Ты делаешь успехи!
– Серьезно?
– Угу. До этого тебе даже в голову не приходило спросить, чего я хочу.
– Правда? Как некрасиво с моей стороны.
– А я о чем?
– Только знаешь, тут есть небольшая несостыковочка. Помнится, когда ты заказывала обед, то тоже ничего у меня не спрашивала.
– Это потому что про тебя все ясно и так. Ты хищник, а значит, мясоед.
– А ты?
– А я люблю пиццу Маргариту. И тебя, конечно.
Маня переворачивается на живот, подтаскивает ноут, видно, чтобы таки найти фильм, а Брага еще некоторое время стоит неподвижно и смотрит на нее, открыв рот. О том, что «люблю» Марфы относится к их давнему уговору, он вспоминает почему-то не сразу.
Несмотря на опасения Арсения, фильм она выбирает хороший. Но смотрят они его все ж не в постели, а на подушках, разбросанных у камина. И это очень хорошо… Просто лежать вот так, с рычанием поглощая пиццу из Манюниных рук и попутно игриво прихватывая губами ее тонкие пальчики, перепачканные соусом. Кто-то, возможно, скажет, что это редкая дурь. Но, во-первых, идите в пеший тур со своим мнением, а во-вторых, когда ему было дурачиться, как не теперь? В детстве? Так того у Браги не было толком... И вообще он же хищник, блин. Надо соответствовать.
– О чем задумалась? – на ушко, а пальцами в волосы. Они у Мани цвета спелой пшеницы. Красивые.
– Над темой нового выпуска.
Обидно. Сам Брага ни о чем, кроме Мани, думать не может.
– И какие варианты?
– Причины перехода к прямохождению. Новые теории.
– Боюсь, я и в старых не силен.
– Ну, вообще считается, что прямохождению способствовала острая необходимость освободить руки. Например, чтобы нести детеныша, который уже не мог удерживать себя сам, хватаясь за материнскую шерсть, или чтобы, например, отбиваться дубиной от каких-нибудь саблезубых тигров.
– Звучит разумно.
– Точно. Вот только близкое общение с тобой наводит меня на совершенно другие мысли.
– Правда? – восхищается Брага. – И на какие же?
– Возможно, дубина могла понадобиться, чтобы отбиваться от озабоченных типов вроде тебя. Ты ж меня ни на секунду не оставляешь в покое!
– Это все потому, что кое-кто утверждал, будто после секса девушке нужно особенное отношение!
– А-а-а, так вот этим всем рукоблудием ты просто выражаешь свое особенное отношение ко мне?
– Фи! Такая умная, а что есть рукоблудие, не знаешь. Я же тебя трогаю, а не себя, Мань… Хотя, когда мы перепробуем все другие способы, можно попробовать и этот. Даже хорошо, что ты о нем вспомнила. Я с радостью понаблюдаю за тем, как ты сама себя ласка…
– Ну, уж нет, – испуганно перебивает Маня. – Спасибо.
– Между двумя любящими друг друга людьми не может быть никаких табу. Это всем известная заповедь, ты разве не в курсе?
Марфа закусывает губу и отворачивается. Но Брага успевает уловить то самое растерянное выражение лица, которое уже не раз у нее наблюдал. И это его беспокоит. Арс чувствует, что делает что-то не так, а что – понять не может. Поэтому его смех в этот раз выходит как будто натужным…
– Очень занятно. И где же это, позволь спросить, записано? В Евангелии от сатаны?
– От сатаны-ы-ы, – хохочет Арс. – Манюнь, я тебе говорил, что ты прелесть?
– Нет. Но спасибо. Ты тоже не так плох, как можно было подумать.
– Эй! А почему это сразу думать обо мне плохо?
– Ну, не знаю… Чего ждать от человека, которому на день рождения решили подарить девственницу? Мне казалось, ты – пресытившийся самовлюбленный циник. Испорченный деньгами донельзя.
– Не так уж ты и далека от правды.
– Да, но… И далека в то же время. Ты не плохой. Я рада, что именно ты стал моим первым мужчиной.
Глотку Арса перехватывает. Он кивает. С нежностью целует Маню в висок.
– Слушай, а ты ведь до сих пор мне не рассказала, зачем тебе понадобилось… хм… вот это. Ты же не такая совсем. В смысле… не продажная.
– Если я скажу, что ради науки, ты мне поверишь?
– В каком смысле? Ты сейчас проводишь какой-то эксперимент? Надо мной?
– Да нет же! – Маня смеется. – Эксперимент я провожу с обезьянами. А твои друзья, считай, его финансируют. К тому же…
– Да?
– Когда я увидела, с кем мне предстоит быть… – Маня пожимает плечами. – В общем, ты показался мне привлекательным.
Напрочь забыв о первой части их разговора, Брага расплывается в широкой улыбке:
– Привлекательным, значит?
– Угу.
– Ты мне тоже показалась привлекательной. Прямо любовь с первого взгляда.
– М-м-м, – невнятно бормочет Маня. – Слушай, а мы же так и не посмотрели твой соляр.
– Кого?
– Ну, помнишь, подарок твоей матери.
– О, нет. Избавь меня от этого. Лучше расскажи мне что-нибудь…
– О чем?
– О чем угодно. О чем мы там говорили?
– О любви, – вспоминает Маня, с неожиданной серьезностью на него глядя.
– Ну, вот о ней и расскажи – ты же все можешь объяснить с точки зрения науки – что это за чувство-то такое – любовь?
– Та же физиология… – Марфа отводит глаза, садится и в задумчивости ведет пальцем по полу.
– Но ее же не было у наших предков?
– Нет. Это физиология более высокого уровня. В этом процессе задействованы прогрессивные отделы головного мозга, появившиеся несколько позже. Есть версия, что именно под действием любовного чувства мозг совершенствовался.
– А я читал, что любовь, наоборот, отключает голову полностью.
– Ты поэтому так боишься влюбиться?
Какой-то странный вопрос. Неожиданный.
– Я не боюсь, Манюня. Я на это попросту не способен. Но разве мы обо мне говорим, м-м-м?
– Нет. – Встает, начинает собирать коробки от пиццы, стаканы.
– Что ты делаешь?
– Навожу порядок. Есть идеи, чем заняться вечером?
– Можем погулять. Или сходить в ресторан. Как твоя…
– В порядке.
– Не болит?
– Я приняла обезболивающее. Давай лучше прогуляемся. Что толку идти в ресторан, если мы наелись? К тому же Принца надо выгулять.
Принц, который все это время лежал рядышком, гипнотизируя их еду, поднимает голову с лап и глядит на Марфу с явным недовольством. Видно, неохота чудовищу морозить свой крысиный хвост. Да и Брага с гораздо большим удовольствием вернулся бы в кровать. Но Манюне явно достаточно его… хм, внимания.
Наведя порядок на полу, Маня пошлепала утепляться. Арс же отвлекся на разговор с одним из своих топ-менеджеров. Все же в любой другой ситуации он ни за что бы не бросил дела накануне совета директоров. Это все Манюня. Спутала ему карты.
Разговор затягивается. Маня, глядя на такое дело, машет рукой и указывает пальцем на раздвижные створки окна, мол, мы без тебя пойдем, ладно? Арс кивает. Ну, не париться же ей в куртке, пока он наговорится? Он как раз надевает куртку, когда слышит приглушенный лай и женские крики. Выскакивает сломя голову на улицу. Во дворе – темень, с трудом разбавляемая светом фонарей. Что происходит – ни черта не понятно. Видит только, как Принц рванул к озеру, а за Принцем – какой-то огромный зверь, за зверем Маня, за Маней – его ребята.
– Ну-ка, стой! Я кому сказала…
Лед трещит, Принц заливается лаем. Маня подхватывает уродца, прокатившись животом по льду. На нее несется огромный ротвейлер. Люди Арса достают пушки… В общем, сплошной дурдом. И в этот момент Маня что есть сил гаркает:
– Сидеть!
Ротвейлер падает на задницу и так, на ней сидя, прокатывается по льду. Если бы Арсу не было так страшно, он бы в голос заржал.
– Вот так. Хороший песик. А теперь ты пойдешь домой, да? Давай-давай, топай. А ты, Принц, замолчи бога ради! – велит Маня, поднимаясь на ноги.
Арс не верит своим глазам, но здоровенная зверюга начинает послушно пятиться, несмотря на то, что мелкий уродец в руках у Манюни не затыкается ни на секунду. И продолжает нарываться по полной. Из-за этого лая совершенно не слышно, как трещит лед. Весь ужас ситуации Брага понимает, когда тот проваливается у Мани под ногами.