Глава 14

– Ну и чего ты так орешь? Все нормально же.

– Я не ору!

– Орешь!!! И пугаешь Принца.

– Пугаю Принца? – Брага останавливается, несмотря на то, что им бы явно не мешало поторопиться. Маня хоть и не сильно провалилась под лед, ноги мокрые аж до колена. – Да мне насрать на эту безмозглую скотину, чтоб он провалился!

– Он и провалился, – хохочет Маня, стуча зубами. До домика всего ничего, но Брага понимает, что на морозе, да мокрой… Ой!

– Ты ненормальная! Вы друг друга стоите. Вот зачем ты за ним бежала, а?! А если бы этот ротвейлер тебя загрыз?!

– По-твоему, лучше, чтобы он загрыз Принца?!

– Вот именно! Хоть одним геморроем стало бы меньше. Роман, давайте сюда врача… Тут есть медпункт? Или везите из города. И найдите, чей это ротвейлер. Надо выяснить, какого хрена собака бегала по территории без намордника.

– Зачем врача? Господи, я просто промочила ноги.

– А ты вообще молчи! Тебе слова не давали. Сядь…

Дверь за ними закрывается. Тело окутывает тепло. Брага толкает Маню на первый попавшийся стул и садится перед ней на пол. Так гораздо удобнее стаскивать ее промокшие насквозь ботинки. Охранники на такое дело глядят с открытыми ртами. Да только Арсений не видит охранников. Он вообще ни хрена, если честно, не видит. Перед глазами, будто в слоу мо, снова и снова клыки ротвейлера, а потом – как она падает.

– Сядь! – передразнивает Маня, обиженно шмыгнув носом. – Как собаке…

– Ты только что чуть не утонула у меня на глазах!

– Сложно утонуть, когда воды по колено.

– Молчи, – стискивает зубы. – Вот просто молчи! Ты ходячая катастрофа! Как ты до двадцати пяти вообще дожила?!

– А ты – параноик! Тоже вопрос, как дотянул до пятого десятка, не померев от инфаркта в молодости.

– Я?! Ну… ладно. Что с тебя взять? Ты не в себе. А вы какого черта стоите? – Это уже охране. – Я же сказал – давайте сюда врача. – Стаскивает с нее один ботинок, берется за другой.

– А я сказала, не надо мне никаких врачей! Сейчас ноги попарю, и все будет нормально.

Брага набирает полные легкие воздуха. Выдыхает. В конце концов, ничего нового не произошло. Он и без того знал, что Маня немного отбитая.

– Ладно. Оставьте нас. И этого урода прихватите. Глаза бы мои на него не смотрели.

– Принц не урод! И он останется здесь, потому что ты обещал мне его забрать, а не отдать кому-то.

Арс выдает очередную порцию мата.

– Черт с тобой! Оставьте нас.

Штаны с нее тоже надо снять. Не делать же этого при посторонних…

– Что тебе гиббон.

– Как ты меня назвала?

– Никак.

– Ты назвала меня гиббоном?

– Ну, те тоже орут, дай боже. Правда, в их случае в этом есть хоть какой-то смысл. Насколько гиббона слышно, настолько и простираются его владения. А вот чего рычишь ты – вообще непонятно.

Как она даже в такой момент умудрилась вставить идиотскую лекцию?!

– Встань!

У Арса руки заледенели еще на этапе снятия с нее ботинок. Так что со штанами приходится повозиться. Те липнут к телу и ни в какую не хотят слазить. Брагин рычит, чертыхается. Глаза Мани начинают влажно блестеть…

– Ну, ты чего?

– Ничего! А ты чего на меня злишься? Я не могла бросить Принца на произвол судьбы! Он же… мой. Я должна его защищать. Вот ты бы… ты бы бросил на верную гибель того, кого считаешь своим?

В голосе Мани звучат праведный гнев и слезы. Он поначалу концентрируется на этом. Смысл слов доходит до Арса потом. И бьет под дых…

– Нет. Не бросил бы. Ты права. Подними руки.

– Там ничего не намокло. – Капризничает и куксится. Обидел он ее, сам того не желая, обидел…

– В баню одетой пойдешь? Давай, не упрямься, – это было сказано уже совсем по-другому. Даже с нежностью. И со снисхождением, конечно, которого, впрочем, было немного.

– И ты раздевайся. Тоже ведь замерз, – вздыхает Маня. – Посмотри, вон, руки какие красные! Ужас. – Подносит к лицу и застывает так, прижав его ледяную руку к своей щеке. А ему ведь так, с ней, ни черта не холодно. У него внутри термоядерная реакция. Он пы-ла-ет. – Так мы пойдем?

– Угу, – сипит Арсений. – Пойдем. Но на полноценный жар не рассчитывай. Баня, наверное, еще и не нагрелась толком.

Брагин раздевает Маню, заталкивает в парилку, а уже после раздевается сам. От греха, как говорится, подальше. Когда он возвращается, Маня располагается на нижней полке попой кверху. Ну, ведь нарывается, а? – мелькает искушающая мыслишка. А тут ведь еще как на грех – березовый веник в ведерке. Бери, да отхаживай, сколько душенька пожелает. Руки прямо чешутся, но куда это годится? Арсений понимает, что ему нужно немного остыть, поэтому вместо того, чтобы сесть возле Мани, берет специальный половник и льет на раскаленные камни воду. Жар опаляет кожу.

– Ты на меня до сих пор злишься?

– Нет.

– Так я и поверила.

– Не злюсь. Но выпороть тебя мне все равно хочется.

– Им? – Маня кивает в сторону распаренного веника.

– Ну… им тоже можно, да, – усмехается Брага и все же садится рядом. Легкие горят, напитывая изнутри ароматами трав, дерева и соли.

– Выпори, если тебе полегчает, – вздыхает смиренно Маня.

– Не искушай, – открывает Арс один глаз. – Не то пожалеешь.

– Иногда мне тебя тоже хочется выпороть. Ты бываешь совершенно невыносимым.

– Так выпори, – усмехается Брага.

– Ты серьезно? – Марфа оборачивается и тут же слетает с лавки. Только ее и видели. – Тогда ложись!

– Э-э-э… – тянет опешивший Арс.

– Я тебя классно попарю. Будешь еще добавки просить.

– Сомневаюсь. – Арсений, кряхтя, укладывается на живот. Дернул же его черт предложить такое! Знал ведь, что она абсолютно непредсказуема, но все равно недооценил. Вот так с ней и шути.

– Ну, вот. Опять ты меня обижаешь. А между прочим, парить меня учил настоящий банщик.

– Какой такой банщик? – Брага сощуривается и перехватывает Манину руку с зажатым в ней веником.

– Мой дедушка… Он это дело умел, как никто. Вот смотри, сначала, взмахами вдоль тела нагнетается жар, – Маня резко проходится вдоль его тела веником, не касаясь кожи. – Что скажешь?

Что сказать? Он целиком и полностью сосредоточен на том, как мягко при каждом движении колышется ее грудь.

– Это прекрасно. – Хрипит.

– Вот! А я тебе что говорила? – Маня проходится веником по его стопам и постепенно продвигается вверх. Дойдя до головы, возвращается в обратном направлении, ведет по бокам, как будто оглаживая их. Брага ежится. Щекотно... С губ Мани срывается довольный смешок, за которым следует несколько первых хлестких ударов. Веник проходится по спине, ягодицам, ногам, и заканчиваются движения на пятках. – Все. Теперь нужно остыть… Купель? Или душ?

– Душ. И на выход. Ты сама-то согрелась, Мань?

– Я даже пропотела. Знаешь ли, сложная это работа – парить такого здоровяка, как ты.

– Надеюсь, у тебя осталось немного сил, чтобы потереть мне спинку.

– Ну, это совсем несложно. Пойдем.

Они не в первый раз моются вместе, но все равно это безумно приятно. Маня скользит ладошками по его рукам, груди, мылит, смывает, улыбается…

– Ты прямо как султан.

– А ты моя наложница?

– Вроде того.

Закутываются по очереди в халаты. Браге кажется, что кости в его теле превратились в желе. Этому и страх за нее поспособствовал, и, конечно, баня. Маня действительно парила хорошо. Он точно не отказался бы от такой наложницы. И даже сделал бы скидку на ее чудинку, потому как, чтобы она ни сделала и не сказала, один черт все заканчивалось, к их взаимному удовольствию, хорошо.

– Я чет совсем поплыл.

– Ничего. Так уж и быть, помогу тебе дойти до кроватки. – Маня и впрямь обхватывает Брагу за пояс и ведет в спальню. Глупая. Да ослабей он до того, что его понадобилось бы нести, она бы в жизни его не утащила. Но готовность подставить плечо Арс оценил. И оттого у него в груди становится так тепло, будто его изнутри пропарили.

– И уложишь? – ведет носом Мане за ухом. Пахнет она деревом и травами.

– И уложу. И песенку спою, если хочешь.

– Странно, что ты провалилась под лед, – зевает Брага.

– Потому что мороз стоял крепкий?

– Нет. Потому что святая женщина вроде тебя явно должна уметь ходить по воде. – Брага зевает еще раз, так что челюсть трещит.

– Ну, вот и пойми тебя, мужчина. То ненормальной меня зовешь, то святой. А еще говорят, что это женщины непостоянные.

– Все святые чуток того… Блаженные. Так что одно другому не противоречит.

– Ну да, – улыбается Маня, накрывая Брагу одеялом, как ребенка. И он виснет, пытаясь вспомнить, поправлял ли ему одеяло хоть кто-нибудь раньше. Нет… Похоже, это тоже для него новый опыт.

– Постой. – Задерживает в своей руке ее руку. – Ты сама-то куда?

– Чай заварю. После бани полагается обильное питье.

– Только долго не задерживайся. Я…

Что я? Не хочу без тебя? Так глупо… Брага так ничего и не договаривает. Вопрос, появившийся в глазах Марфы, исчезает по мере того, как затягивается молчание. Она неловко переминается с ноги на ногу:

– Ну, я сейчас приду. А ты пока можешь найти еще один фильм. Но я бы с большим интересом посмотрела на твой гороскоп.

– О господи, ты опять об этом?

– А что? Вдруг там написано, что сегодня тебе нужно было быть осторожнее? Вот и узнаем, есть ли там хоть доля правды.

– Я, в отличие от некоторых, осторожен всегда, – бурчит Арсений вслед уходящей Мане. Следующие несколько минут он в приоткрытую дверь наблюдает за тем, как Манюня хлопочет у барной стойки, заваривая чай. Что-то там нюхает, добавляет в заварник, будто приворотное зелье готовит. Арсу немного стыдно, что под лед провалилась она, а хлопочут над ним. Но в то же время это так хорошо. С ней вообще все хорошо, даже ругаться и спорить.

– Осторожно, чай горячий.

Маня обходит Брагу бочком, ставит круглый поднос на тумбочку возле кровати и наклоняется, видно, чтобы разлить чай, но Арс затаскивает ее в кровать.

– Пусть настоится.

– Ну ладно. Фильм нашел?

– Нет. Лень.

– Тогда открывай гороскоп.

Брага закатывает глаза. Перекатывается к своей тумбочке, берет телефон, находит нужное сообщение и протягивает Марфе:

– Похоже, это тот самый случай, когда согласиться проще, чем объяснять, почему я бы этого не хотел.

– Знаю-знаю, ты не веришь в астрологию, – Маня садится по-турецки, оживленно сверкая глазищами. – Отнесись к этому проще. Как к игре. Мы же просто веселимся. Так… Слушай, солярный гороскоп – это гороскоп, который построен в тот момент времени, когда транзитное Солнце приходит в максимально точное соединение с Солнцем натальным.

– Мне что транзитное, что натальное, ни о чем не говорят.

– Мне тоже. Может быть, станет понятнее дальше… – Манюня задумчиво поглаживает бровь пальцем, выбирая, очевидно, самые интересные моменты. – О! Гляди, что пишут… День рождения в астрологии имеет очень большое значение. От того, как пройдут следующие двенадцать за днем рождения дней, зависит, как пройдет весь следующий год. Интересно! Ведь большую часть из этих дней ты проведешь со мной! Как думаешь, что это значит?

– Не знаю. А ты как думаешь?

– Хм… – Маня неловко пожимает плечами. – Дальше пишут, что сфокусировав энергию на определенных сферах жизни, есть шанс внести в судьбу положительные изменения.

– Не понимаю, зачем. – Решив, что чай уже достаточно заварился, Арс самолично наполняет две чашки. – У меня в жизни и так все прекрасно. За это и выпьем.

– А вот тут дальше пишут, что не все так хорошо, как тебе кажется. Вот смотри, поскольку углы соляра попадают в угловые дома радикса, следующий год у тебя будет особенно запоминающимся. Главное событие года у тебя произойдет в семейной сфере.

– Еще бы. Я, наконец, прижучу отца.

– Но с семьей также может быть связана твоя самая большая потеря. – Маня отпивает чай. – Может, все-таки это отец тебя прижучит?

– Посмотрим.

– Хм… Венера в радиксе у тебя находится в седьмом доме, а в соляре выходит на значение середины неба. Это значит, что в текущем году Венера реализует событие седьмого дома.

– Все бы ничего, но это мне ни о чем не говорит. Манюнь, кончай ерундой страдать…

– Здесь речь о браке. В этом году у тебя есть все шансы жениться.