Глава 15
– Жениться? – хмыкает Брага.
– Угу.
– Ты это придумала? Или там правда написан весь этот бред?
– Написан! – Марфа доверчиво кивает головешкой. Поворачивает экран телефона к Арсу, но осознав до конца его слова, одергивает руку и, настороженно сощурившись, интересуется: – В смысле – придумала?
– Ну, не знаю. Чтобы я, подчинившись воле судьбы…
– Чего? Женился на мне? Ну, ты и… – от возмущения Маня даже пыхтит. Отбрасывает к чертям телефон и на заднице съезжает к краю кровати.
– Эй, ты чего? Я же пошутил, – останавливает ее Арсений, посмеиваясь. И этим только еще больше подстегивает ее злость.
– Ну да. Знаешь что? Таких самовлюбленных напыщенных павлинов, как ты, я в жизни еще не видела! Думаешь, я сплю и вижу, как тебя на себе женить?! Ха! Да я вообще не хочу замуж, а с тех пор, как тебя узнала – тем более!
А вот это уже интересно!
– И чем же тебе не угодил брак?
– Всем.
– Ну-ка аргументируй!
– Легко. После убийства женщины первым делом полиция выясняет, не причастен ли к преступлению супруг жертвы. Это все, что нужно знать о браке в принципе.
– Ну, если бедолаге попадается такая жена, как ты, неудивительно, что он ее в конечном счете придушит.
– Как я?! Ах ты ж… Ах ты ж… Иди-ка ты на диван!
– И не подумаю!
– Тогда пойду я.
– Только посмей! – Брага обхватывает Марфу за тонкую талию и опрокидывает на кровать.
– Индюк! – шипит она.
– Мегера! – усмехается он, целует Манюню в нос. – Но мне нравится такой темперамент.
– Даже не смей теперь ко мне лезть со своими… слюнявыми поцелуями.
Слюнявыми? Целуя Маню, Брага смеется ей в рот. А потом их уединение нарушает едва слышный стук в дверь.
– Это, наверное, охрана. Пойду, выясню, что они узнали. А ты не смей вылезать из постели.
– Я тебе не собачка! И не твоя служанка. Твои команды на меня не действуют, понял?
– Лежать! – рявкает Брага и закрывает дверь, аккурат когда в нее прилетает подушка.
Встречать гостей Арсений идет, демонстративно насвистывая. Как он и думал, на пороге стоит его телохранитель.
– Есть новости по поводу ротвейлера.
– Валяй.
– Это не здешний парень. Из ближайшей деревни сбежал. Мы уже поговорили с хозяином, тот нормальный мужик, пес так-то живет в вольере.
– Вопрос – как он тогда из него выбрался?
– Подкоп сделал, хитрая морда. Ну, мы уж не стали лютовать. Объяснили, в чем мужик неправ. Тот согласился. Извинялся очень. Обещал впредь таких эксцессов не допускать.
– Хорошо. Тут же дети ходят! Мог к чертям кого-нибудь загрызть.
– Да не. Это ваш Принц нарывался.
– Мой Принц?! – Арс даже оборачивается на тщедушное несчастье, сладко посапывающее у огня. «Его Принц» открывает один глаз и, смерив Брагу презрительным взглядом, во всю пасть зевает, словно наглядно демонстрируя им всем, что ему ничуточки не стыдно – Ладно. Разберемся. Меня другое интересует, как провалился лед? Мороз ведь стоял нешуточный, – спрашивает Арс, провожая Романа до двери.
– Так один день всего. С утра опять потеплело. В обед доходило даже до небольшого плюса.
– М-да? Я все пропустил. – Выходит полуголым на террасу. Нет, конечно, из тепла холодно, один черт. Но мороз не запредельный точно. Снег пожух, обвалился с веток. А до этого деревья сказочно красивые стояли во льду.
– Как бы на Новый год опять слякоти не было, – бормочет Роман.
– Пока у нас на это все шансы. Уже решил, как будешь праздновать?
– Дык, как, Арсений Валерьич… С семьей. Я в прошлом году на работе был, так что в этом – святое дело – с женой и детьми.
Арс задумчиво кивает. А он ведь так ничего и не придумал. Как-то не до этого было. Да и вообще он с детства не очень любил этот праздник. Все дни, начиная с католического Рождества, когда он оставался в интернате.
– Ладно. Пойду я.
Уходя, Брага сметает с ограждения влажный снег. Тот прекрасно лепится, снежок получается увесистым и крепким, все равно, что льдинка.
– Пришел? Тут вот пишут, что в марте у тебя будет переломный момент. Который будет зависеть от… – Брага садится на кровать и касается снежком кожи у Манюни на заднице. Нет, он ничего такого не планировал, но она, лежа на животе, как будто сама напрашивается. – Ох! Ай… Блин, холодно!
– Ты что, не любишь играть в снежки? – оскаливается.
– В снежки играют не так! – Маня торопливо переворачивается на спину.
– Так то дети, Манюнь… У взрослых другие игры.
Он не хочет думать про Новый год. Он не хочет вспоминать детство. А это – самый лучший способ отвлечься.
– А ты во всех играх специалист, – хмурит Манюня бровки.
– Не во всех. Но ты пробуждаешь мою фантазию, это бесспорно. – Брага хищно облизывается и разводит ее колени.
– Арсений… Ну ведь мокро!
Ведет льдинкой от коленки вверх по внутренней поверхности бедра. Спрессованный снег в самом деле тает и стекает на постель. Маня ежится. Мурашки разбегаются кто куда.
– Где?
– Везде!
– И тут?
Касается ее через трусики. Марфа всхлипывает, поднимается на локтях. Мышцы на ее бедрах мелко-мелко сокращаются, выдавая охватившее ее возбуждение. Брага рывком задирает ее футболку, ледышка в его руке скользит по ее животу, в лунку пупка и, оставив в ней озерцо талой воды, поднимается выше. К одному напряженному соску, и к другому. Сбившееся дыхание обоих прерывается лишь хныканьем Мани и ее же бессвязным шепотом.
– Погоди, Арс… Постой!
– Что такое? – он трясет головой, зачарованно наблюдая за тем, что делает.
– В первый раз мы никак не предохранялись. Потом… все происходило безопасным способом, да. Но если ты хочешь продолжить… хм… традиционно, нам, наверное, не стоит пренебрегать вопросами контрацепции. Ты об этом не думал?
Маня зачастую до того витиевато выражается, что ему требуется некоторое время, чтобы осмыслить сказанное. И это при нормальной ситуации, в ситуации же, когда у него кровь кипит, Брага вообще тормозит не на шутку. Хмурится и моргает…
– Ты права. Сейчас, – тянется к все тому же пакету. – Это таблетки для контрацепции.
– Разве их не нужно пить заранее, посоветовавшись с врачом?
– Эти вообще не нужно пить, – обнажившиеся в улыбке зубы Арса хищно поблескивают. Он кладет в чашку с недопитым чаем снежку, выдавливает таблетку, отодвигает Манины трусики и осторожно холодными пальцами проталкивает ее внутрь. Марфа дрожит. Брага довольно скалится.
– Т-ты очень предусмотрителен.
– Обращайтесь… – целует. И даже удивительно ему, что у них это все будет лишь во второй раз. Как там она сказала? Ага, традиционным способом… Брага усмехается. И никак не может отделаться от мысли, что они с Маней давным-давно знакомы. И что вот так… было всегда. Он и она, никого больше. И что так будет. А между тем время стремительно утекает. Второй еще немного болезненный раз практически тут же перерастает в почти безболезненный третий. Вечер сменяет ночь, ночь – утро. И так раз за разом, пока они не сбиваются со счета, и их неделя не подходит к концу. За это время у них с Маней появляется какой-никакой распорядок, завязанный во многом на потребностях Принца. Утром они предпочитают поспать подольше, потому что ночью не высыпаются, занимаются любовью, потом первым делом выгуливают собаку, завтракают, идут на какие-нибудь процедуры, после опять гуляют, обедают и то ли смотрят кино, то ли играют в карты, то ли просто болтают развалившись у камина, и каждый раз это опять заканчивается в постели…
– У меня жалоба! – в один из последних дней замечает Маня.
– Та-а-ак, – протягивает Брагин.
– Я с тобой совсем одичала. Здесь отличный ресторан. А мы за всю неделю ни разу не выбирались в люди.
– Чем тебе дома плохо?
– Тем! Я, может, хочу настоящее свидание. Принарядиться, и все такое… Устроить праздник.
– И что же мы будем отмечать?
– Завершение потрясающего отпуска.
По мнению Браги, праздновать тут абсолютно нечего. Он не хочет уезжать. Не хочет отрываться от Марфы. Рядом с ней он, черт его дери, может, впервые в жизни чувствует себя как будто на своем месте. С другой стороны, Арс не раз уже и сам думал о том, что Маню обязательно нужно отблагодарить за все, что было. Даже интересовался, какой подарок она бы хотела получить, так сказать, на память. Но Марфа лишь отшучивалась. И на предложение купить машину, и на все другие предложения вроде этого... В конце концов, Арсений решил подарить ей драгоценности. Свидание – неплохой повод заставить Маню принять его щедрый подарок.
– Ладно. Во сколько за тобой «заехать»?
– Во сколько скажешь!
– Надо же. Ты можешь быть покладистой.
– Да я вообще прелесть. Ты разве еще не понял? – улыбается Маня, щелкая лежащего Брагу по носу. У него все внутри сжимается. Он трясет головой, чтобы избавиться от навязчивого тиканья часов, отсчитывающих оставшееся им время.
Свой сюрприз Брага готовит ночью. Хорошо, что за деньги все можно организовать, когда того пожелает душа. Пробуждения Марфы Брагин ждет с детским нетерпением. Та встает необычно хмурая, идет в ванную. Долго возится там, пока он, как дурак, меряет шагами комнату, то и дело поправляя игрушки на елке, потому что ему какого-то черта кажется, будто она недостаточно красиво украшена. Да перекладывает пакеты…
– Ух ты. Меня что, не было так долго?
Брагин оборачивается. Умытая солнцем Маня невероятно красивая.
– Нравится?
– Скажешь тоже! Это восторг. Но когда ты успел…
– Не скажу! Это сюрприз. Ну-ка приглядись, кроме елки здесь появилось кое-что еще, приглядись.
– Вот эта композиция со свечами?
– Да нет же! Вот! – Арс тычет пальцем в лежащую под елкой горку подарков.
– Так Новый год ведь еще… – Маня не договаривает, видно, вспомнив, что Новый год они с Брагой будут встречать не вместе. Тянет: – А-а-а… Ну да.
А Браге ведь и самому как-то не по себе. Но он списывает свое состояние на приближающиеся праздники. Потирает руки и как-то излишне бодро командует:
– Открывай! Чего медлишь?
– Это нечестно. Я тебе ничего не купила в ответ.
– Ты подарила мне незабываемые дни. И ночи, – выдавливает из себя улыбку сердцееда.
– Ладно. Кхм… Что здесь?
– Не помню. Сама смотри…
В коробке – шикарное кутюрное платье, которое уместнее бы смотрелось, наверное, на красной дорожке, чем в ресторане, но ему пофигу. Туфельки к нему, сумочка. Целый пакет какой-то дорогущей косметики, белье и чулки. Но, главное… Маня открывает коробочку и вскидывает на него взгляд.
– Я сказал, что сапфиры холодные, но они один черт подойдут тебе лучше, чем все другие камни. Давай примерим?
– Я их не возьму.
– Только не начинай, пожалуйста.
– Нет. Извини, я не могу! Это…
– …это подарок на память обо мне. Не хочешь брать – выброси в окно.
Брага почему-то злится. Отходит. Он же старался. Он выбирал. Сам! Впервые в жизни, между прочим. Потому что правда захотелось… остаться в ее памяти? Да. Наверное.
– Выбросить такую красоту я не могу тем более, – вздыхает Маня.
– Тогда тебе остается взять ее и носить.
– Куда? – смеется та. – Я не бываю в местах, где такой обвес будет выглядеть хоть отдаленно уместно.
– Можешь надеть комплект сегодня. Для меня.
– Ладно, – замечает тихонько. – А потом… Мало ли, правда? Может, мне когда-нибудь дадут Нобелевку. Вот там-то я и заблистаю.
Впрочем, заблистала Маня в тот же вечер. Стоило Браге увидеть ее при параде, как ему тут же расхотелось куда-то идти. Просто чтобы никто на нее не смотрел. Только он. Чах бы над своей Манюней, как тот Кощей над златом. Жаль недолго ему осталось… То ли чахнуть, то ли в кои веки нормально жить.
– Ты красавица, Марфа.
– Спасибо. Ты тоже весьма… кхм… симпатичен в этом костюме. Даже как будто моложе.
– А без костюма, что, у меня песок из задницы сыпался?
– Почему сразу песок?! А вообще, в такой гололед, это, знаешь ли, было бы удобно. Ты впереди, я за тобой, по посыпанному… Красота.
– Маня!
– А я что? Попробовал бы ты идти на таких каблучищах!
Брага все-таки смеется. Подхватывает Марфу на руки и, как истинный джентльмен, дальше несет ее на руках.