Глава 29

Ярослав

Третий день пошел, как Яра пропала. Я не могу спать, есть и думать о чём-то другом. Где моя девочка? Что он с ней сделал? Смотрю на призрачный серый рассвет, стоя во дворике своего кафе. Эта серость, она будто окутывает меня, пробираясь под кожу, холодит. Солнце еще не встало, но у меня нет уверенности, что я когда-нибудь увижу его.

— Тебе нужно поспать, брат, — хлопает по плечу Марат, он ни на минуту не оставил меня, бросил свою семью, чтобы вместе прочесывать город и искать следы этого урода и моей жены. Никогда не прощу себе, что согласился на эту аферу.

В тот день, когда началась заваруха, я прибежал в банкетный зал, наполненный белым дымом и рыскал в нем, но Яры и след простыл. Только через полчаса ситуация прояснилась, операция прошла попусту, Колесников всех обманул, взял мою девочку в заложники, и они будто растворились в воздухе.

Позже выяснилось, что у этой твари был напарник, он ждал в джипе, принадлежащем военной полиции, поэтому и внимания не обратили на эту машину, когда она выехала с подземной парковки. Но они пересели на вертолет и отправились на север страны. Больше ничего неизвестно пока.

Я мотаю головой устало. Я боюсь спать, вдруг будут новости. Сейчас сяду за руль своего танка и поеду трясти полковника. Сейчас…

Нет сил стронуться с места, воспоминания наваливаются, едва я только дотрагиваюсь до руля. Тот день, когда я отвоевал Яру у отморозков, затащил в эту тачку и повез к себе в кафе. У нее был такой воинственно-испуганный вид, что я не выдержал тогда и рассмеялся, напугав ее еще больше. Начал накрапывать дождь, оживляя воспоминания о нашем первом поцелуе. Откинувшись на водительском сидении, я продолжал вспоминать, разжигая огонь отчаяния в груди.

Беспомощность. Она убивает, когда ты хочешь рыть землю, но не знаешь в каком направлении двигаться.

Я смотрю, задрав голову, как на краю крыши стоит яркий желто-оранжевый бесформенный силуэт и жду, когда на всю округу прозвучит:

— Я люблю тебя, ветер!

Но нет крика, нет солнца, тучи закрыли все небо, и я хочу крикнуть Яре, чтобы спускалась, что опасно сегодня летать, слишком холодно, слишком сильный порывистый ветер, который кидает морозные иголки мне в лицо. Вдруг вингсьют срывается с крыши и камнем летит вниз, я вижу, как моя девочка пытается раскрыть крылья, чтобы начать планировать, но у нее ничего не получается. Ужас накрывает меня с головой, собираясь в груди огненным шаром в котором рождается крик.

Я чувствую свой голос, я слышу его. Он такой громкий, что оглушает меня с непривычки.

— Яр-р-р-а-а-а-а…

Еще секунда и она рухнет на асфальт недалеко от меня, и я понимаю, что это неизбежно, что я теряю любимую, теряю, не в силах предотвратить катастрофу. И снова кричу ее имя, и мчусь ей навстречу, надеясь поймать ослепительно яркий бесформенный шар…

— Брат! Проснись! Яр!

Кто-то треплет меня за плечо, чертыхаясь. Солнце светит мне в глаза через боковое стекло, ослепляя. До меня доходит, что всё было сном и я облегченно вздыхаю, протирая пальцами глаза. Заснул в тачке, так и не смог дождаться новостей. Тело как деревянное, но мозг немного отдохнул и снова готов генерировать идеи.

— «Есть новости?» — спрашиваю жестами у друга, который также дремал на пассажирском сидении, пока я не разбудил его своей возней.

— Нет пока. Слушь, ты орал во сне. Да так громко! — Марат радостно бьет кулаком в мое плечо, треплет меня. — Я явно слышал имя Яры, немного искаженно, но… супер! Глядишь шок тебе на пользу пойдет.

Меня не радует произошедшее, даже если я снова обрету голос, все равно любимая не услышит его, пока не вернется. Завожу мотор, даже не спрашивая друга, едет ли он со мной или отвезти его домой. Знаю, что со мной, пока беда у меня. Так же, как и я, всегда с ним.

Полковник доволен, как ни странно, встречает нас с улыбкой, у меня от предчувствия сердце тарабанит в ребра с такой силой, что разнесет их в щепки скоро.

— Мы нашли город, в котором они остановились! Это на юге, на берегу Черного моря. А мы думали, что они на север отправились. Осталось только найти место, адрес. Мы там всех на ноги подняли.

— «Я тоже поеду», — говорю на пальцах, а Марат переводит.

Вечером мы в том же городе, где и Яра, надеюсь. Все как на иголках, ее отец и я, полковник, который не сводит глаз с телефона. Чувствует себя виноватым, что подставил мою жену.

— Всё будет хорошо, Ярослав, — обращается ко мне Тальников, впервые по-доброму.

Трус! Всегда им был и всегда останется. Я помню всё. В тот день, когда убивали моих родителей, я пытался убежать из дома, чтобы привести помощь. Я смотрел вниз со второго этажа, прикидывая, где лучше спуститься. Шок от увиденного и услышанного тормозил меня, сковывал движения.

Я до сих пор вижу, как бьется в конвульсиях мой отец, истекая кровью, слышу пронзительный крик мамы. И Тальникова, который стоит во дворе и хладнокровно смотрит в окно, за которым убивают его друзей. Он поднял голову и посмотрел прямо в мои глаза, а потом развернулся и ушел, и даже не вызвал подмогу. Никогда не прощу. Маму можно было спасти, она долго умирала, истекая кровью. Успели соседи сбежаться и вызвать «скорую», но было слишком поздно.

Выхожу на балкон и смотрю на летний курортный город. Где же ты, родная, хоть знак дай…

В моей руке звонит телефон, незнакомый номер. Но я знаю, что это она, моя девочка.

— Яр… я его усыпила, таблетки подсыпала… я не знаю где мы, попытаюсь выйти и поискать название улицы, дом…. Я в порядке, любимый. Я соскучилась… сейчас, подожди, сообщу, где нахожусь…

Яра говорит шепотом, тяжело дыша и прерываясь, я боюсь, что хрупкая связь прервется и она снова пропадет. Иду в комнату и показываю Марату на мобильник возле уха. У меня пытаются отобрать аппарат, но друг сдерживает полковника.

— Громкую связь! — командует Александр Сергеевич, до меня тут же доходит, что все ждали звонка от моей девочки.

— Яр… ты слышишь? — шуршит в динамике шепот Яры.

— Да Яра, мы все слышим, — говорит Марат.

— Хорошо. Адрес… дом девятнадцать, улица Вишневая. Но это не город… близко, но будто дачи. Город не знаю.

— Мы знаем город, мы уже здесь, — Марат говорит точно, что я бы сказал. — Спрячься неподалеку, скоро помощь приедет. Не бойся!

— Я не боюсь. Колесникова теперь через сутки только разбудить можно будет, — Яра смеется, и у меня от облегчения щиплет глаза.

Скоро обниму мою любимую…