Глава 61

POV Светлана

— Паш, постой, я, кажется, телефон на кухне оставила, — пытаюсь найти гаджет в сумке, но ничего не обнаруживается.

— Свет, ну вот нафига тебе на рынке телефон? — ворчит муж, но послушно глушит машину.

— А вдруг я потеряюсь? А вдруг ты потеряешься? Нет, Паш, я все-таки за ним сбегаю, жди, — решительно выдала я ему и открыла дверцу автомобиля.

— Жду, — смиренно сложил руки на руле мой муж и подмигнул мне.

Вышла со стоянки и поднялась по ступеням к вилле, открыла дверь и тут же услышала чей-то стон. Нахмурилась и разулась, легко ступая в сторону услышанного звука. Со стороны кухни, вроде бы.

— Ян! — и это точно был протяжный стон моей дочери.

Черт! Никак опять ссорятся или дерутся. И припустила на шум. Но, зайдя в кухню на полном ходу, сразу же притормозила, а потом и резко развернулась на сто восемьдесят градусов. И обратно бежать. Рукой рот прихлопнула, чтобы ошалело не выдать себя с головой. Торопливо обулась и за дверь, напрочь забывая зачем вообще я возвращалась домой.

А тут такое! Боже, ты мой!

Со ступеней чуть ли не кубарем скатилась, а к машине неслась, словно за мной стая адских гончих гналась. И только усевшись в салон автомобиля, перевела дух, а потом окончательно выпала в нерастворимый осадок.

Да не может быть!

— Света, с тобой все нормально? — а я только в ступоре отрицательно покачала головой.

Моя маленькая девочка! Моя крошка! Моя Ярослава!

— Света! Прием, как слышно? — потряс меня за плечо муж и я наконец-то повернула к нему голову.

— Э-э-э…Паша, — сглотнула, прокашлялась, а потом снова зависла, совершенно не понимая, что говорить.

— Привидение увидела?

— Паша! Наши дети…там…они…э-э-э, — и давай растопыренными пальцами обеих рук изображать слияние.

— Ах, это, — вдруг махнул рукой мужчина, завел двигатель и вырулил с парковки.

— Что значит «ах, это»? — во второй раз обалдела я.

— То и значит, любовь моя, — словно обсуждая погоду, ответил мне муж.

— Ну надо же что-то делать? — вскинула руками.

— А мне кажется наши дети сами уже все сделали. Нет? — усмехнулся Паша.

— Ничего не понимаю, Славка же его на дух не переносила, — покачала я головой.

— Да никогда такого не было, Свет. Что твоя дочь, что мой оболтус, сразу друг на друга глаз положили. У Демьяна так вообще вон фляга потекла. С самого начала было и ежу понятно, что он на пятой космической в твою девчонку втрескался, — поясняет мне, а я только еще выше брови поднимаю.

— Так ты все знал? — обомлела я.

— Ну конечно знал, Света. Мне же не пять лет, я взрослый мужик. Он ее думаешь почему возить в институт вызвался? Всяко не потому, что вдруг под доброго самаритянина заделался, — и хохотнул. Смешно ему!

— А мне почему ничего не сказал? — обиженно потянула я.

— Чтобы ты Славку от него спрятала? Ну тогда бы вообще дурдом начался. Он же бы камня на камне не оставил, пока бы до нее не добрался.

— Я худею, Паш, — прислонила я обе ладони к щекам.

— Ты и так у меня как тростинка. Куда тебе худеть? А за ребят не волнуйся. Ян однолюб, как и все мужики в нашем роду. Мой отец покойный с матерью вообще почти семьдесят лет был неразлучен, как в первом классе познакомились, так и на всю жизнь. Это только мне не повезло тебя под полтинник встретить. Думал, так никогда и не полюблю, а потом как накрыло, да так и не отпускает. Свет, не переживай, все у наших детей хорошо будет.

— Уверен? — с сомнением спросила я.

— Уверен, — припечатал Паша и я приказала себе успокоиться, — ты только не смущай их, делай вид, что ничего не замечаешь. Когда нужно будет, они сами нам все поведают. Поняла?

— Поняла, — покорно кивнула я и выдохнула напряжение.

POV Ян

Это последний вечер на острове. Мы сидим на террасе моей спальни и молча пьем холодный манговый смузи. Вечернее солнце путается в ее выгоревших волосах и последний раз ласкает бронзовую кожу. Смотрю на нее и вообще не понимаю как она такая у мамы с папой получилась. Словно идеальная статуэтка, вылепленная рукой безумного мастера.

И это бесит невероятно.

Я снова и снова пытаюсь разглядеть в ней хоть какой-то изъян, но не могу. А мне бы хоть за что-то зацепиться. Потому что я все больше и больше тону в ней. Мне нравится проводить с ней время, смотреть как она смеется, слушать ее голос и вообще не важно, что она при этом говорит. Хотя признаюсь, она реально интересный собеседник. Веселая, умная, с отменным чувством юмора, заводная, легкая на подъем. И в постели Яся просто пушка!

Последнее вообще перекрывает мне весь кислород.

Я думал, что трахну ее, неважно, где и не важно как, и интерес остынет. Да, щас, ага! Нифига этого не случилось! Я только понял, что до этого вообще не знал, что такое настоящий, чистый кайф. Вы понимаете меня? Но она была такой податливой в моих руках, такой чертовски идеальной. Словно проклятие во плоти. Трогал ее, понимал, что она тоже меня хочет и чуть Богу душу в тот момент сразу же не отдал от экстаза. А уж когда в нее погрузился. Нет таких слов на свете, чтобы описать, что я чувствовал тогда. Просто нет!

У меня были уже такие девочки, запретные и невинные, но я никогда прежде не хотел, чтобы время вокруг нас замерло. Тогда это было скорее скучно и пресно, чем волнительно и крышесносно, как с ней.

И мне бы откатиться от нее с чувством выполненного долга, а еще пониманием, что все, галочка стоит и никуда не денется, но куда там. А ведь я на такой эффект вообще не рассчитывал.

И уж точно не ожидал от себя того, что после нашего первого раза тут же потащу ее в душ и стану целовать там, где никогда прежде никого не целовал. Уму непостижимо!

И я почти отлетел в рай второй раз за вечер, когда делал это с ней. Просто слушая ее стоны. Просто понимая, что я есть причина ее наслаждения. Только я один. Что не было у нее никогда никаких Кириллов, что тут вообще до меня никого не было.

Клянусь, я хотел уйти тогда от нее. Классный секс, но ничего более. Но не смог. Меня как на буксире к ней потянуло. Надо и все тут. И я сопротивляться не стал. Плюнул, дурак, на все. Подумал, ну что там, один же раз живу, с меня не убудет. Почему, если я хочу быть с ней сейчас, то я должен себе отказывать? Да и действительно, не за чем.

И я вернулся, обнял ее и провел с ней всю оставшуюся ночь. И спалось с Ясей так, как не спалось уже долгих шесть лет…А потом как в омут с головой.

Дни и ночи только с ней одной. Разговоры, шутки, смех и секс, который вышел для меня на новый уровень. Девочка по спецзаказу для Яна Аверина. Как я люблю, что я люблю, где и в какой позе — а она слушает и делает все, что я бы ей не сказал. И как делает, Господи!

Страстная, отзывчивая, идеальная!

И я рядом с ней как озабоченный подросток, не могу думать ни о чем, кроме наших голых тел, сплетенных вместе. И сердце в груди колошматит как одержимое, а по телу ток снует и искрит на кончиках пальцев.

Ярослава…

Отравила меня своим существованием. Глазами своими зелеными загипнотизировала. И с каждым днем я все чаще ловлю себя на страшных вещах. Неосознанно перебираю ее волосы. Тихо лежу рядом, вдыхая умопомрачительный запах пряной сливы. Беру ее ладонь в свою руку и начинаю водить по своему лицу, будто бы ласку выпрашиваю. А она только хохочет и начинает целовать меня всего, запрыгнув сверху. Всего! Мои веки, лоб, щеки, шею, грудь и ниже.

И я ощущаю себя чертовым счастливым засранцем. А еще — я больше ничего не хочу менять.

И это до усрачки меня пугает, друзья.

— Даже не верится, — произносит она своим мелодичным голосом, вырывая меня из тяжких дум.

— М-м? — непонимающе смотрю в ее глаза.

— Сегодня мы лежим здесь и греемся в лучах уходящего солнца, а завтра вернемся в промозглую Москву. И все это останется лишь только на фото. Да, Ян? — и она криво мне улыбается.

Сглатываю и тяну ее за руку на свой лежак, а потом до легкого ее писка стискиваю в объятиях. А дальше, особенно не задумываясь о последствиях, открываю рот и говорю ей:

— Хочешь, мы с тобой…

И замираю, ужаснувшись самому себе и собственным желаниям. Да ну в задницу! Я не могу этого хотеть! Но, вашу ж мать, я почти предложил ей это. Сам!

Хочешь, мы с тобой переедем в мою квартиру?

Я тронулся! Моя фляга окончательно и бесповоротно потекла! Я реально чуть ей это не сказал!

— Хочу, — а она смеется, даже не понимая, что я сейчас в шаге от панической атаки, — с тобой все что угодно хочу, Ян.

И обвивает меня своими ручками, ножками веточками. Стискивает. А я только и думаю, что уже даже не на дне, я его давным-давно пробил, ибо в свою холостяцкую берлогу я баб таскал, только, чтобы попользоваться в нужном мне ключе. Но жить?

— Почему ты замолчал? — спрашивает она и теребит завязки на моих шортах.

«Потому, что я в ахере!» — думаю я про себя, а ей в слух сочиняю какую-то ахинею.

— Хочешь, мы с тобой пойдем и последний раз искупаемся в море?

Боже, я дебил!

— Пошли, — приподнимается и целует меня в губы.

И я, в который раз, вспыхиваю как факел. Какой к черту купаться? Все в топку! Подхватываю ее под попу и несу в спальню, на ходу надежно закрывая дверь на террасу и зашторивая окна. Проверяю и входную дверь, а потом набрасываюсь на нее, словно дикий зверь.

А она полыхает точно так же, как и я. Я вижу, как ее глаза заволокла страсть. Я чувствую, что она уже готова для меня по первому моему зову. Боже! И когда я погружаюсь в нее под завязку, она со всей дури прикусывает одеяло, боясь произнести хоть звук. Ведь родители где-то здесь, в доме. Нельзя, чтобы нас раскусили. Рано. Я еще не наигрался. Рецепторы еще не забиты ею. Я тупо хочу еще!

Целую ее глубоко, рычу, вколачиваюсь. Легкие на износ. По венам концентрированный ее яд, вместо крови. А в голове только одна мысль и она остервенело рвется из меня.

— Моя, Яся, — шепчу я ей прямо в губы, — только моя, слышишь?

А ей будто бы только того и надо — стискивает меня в своих объятиях и отвечает:

— Твоя…

И я знаю это, вижу в ее прекрасных глазах, в ее улыбке, в каждом ее ко мне прикосновении. Я ее на себя уже намотал. Но сейчас мне не все равно, как это обычно бывает в подобных ситуациях. И мне даже не стыдно. Я, черт возьми, упиваюсь этим грешным чувством обладания и не могу ничего с собой поделать.

А уже спустя пять часов самолет уносил нас прочь с солнечного острова Бали в засыпанную снегом Москву. Ярослава спала рядом в кресле, а я бездумно перебирал ее пальцы, пытаясь понять, чего именно хочу от нашей связи. Но беда состояла в том, что мозгами я понимал одно, а желания мои были совершенно противоположными.

Я все же еще пытался найти противоядие, опасаясь того, что его вообще может не оказаться в этом мире.

Знал бы я тогда, что это была меньшая из моих бед…