Глава 62

POV Ярослава

Москва встретила нас настоящим трескучим морозом. После палящего индонезийского зноя, да почти в минус пятнадцать? Ну такое. Закуталась в свой пуховик, шарфом обмоталась, шапку натянула по самое «не балуйся», но и то помогло мало. Ну вот прямо б-р-р.

Быстрее из самолета, да во встречающий нас автомобиль, прогретый салон которого немного смягчил шок от первой встречи с московской непогодой. Но все эти проблемы казались до безобразия незначительными, потому что абсолютное неведение терзало душу и сердце ядовитыми клинками.

Он так и не ответил, что нас ждет по прилету. Ни слова, ни пол слова. Только жаркий секс, сводящие с ума поцелуи и туманное «ты моя». Боже, как будто это и так не понятно.

Это была любовь.

Отчаянная и всепоглощающая, накачивающая кровь горящим огнем, а мысли думами лишь о нём и нём. Смотрю на него и больше никого в мире не вижу. И, кажется, что я больна им уже давно, но только сейчас доктора окончательно поставили мне неутешительный диагноз. Как лечить это? Не знаю. Нужно ли лечить? А вот это действительно хороший вопрос.

Взгляд из-под опущенных ресниц и легкие забивает привычное волнение. Ян рядом, но будто бы на другой планете. Сидит и переписывается с кем-то в своем крутом смартфоне. Наверное, спешит сообщить друзьям, что вернулся и снова в строю. Высокий, красивый, мускулистый — мечта всех девчонок в радиусе сто тысяч километров.

Но, что это значит для нас? Для меня?

— Яся? — отвлекает мое внимание дядя Паша.

— Да? — поднимаю на него вопросительно глаза.

— Ты завтра на учебу как будешь добираться? С водителем или с друзьями своими? — но ответить я не успеваю. Аверин-младший, не поднимая глаз от своего гаджета, тут же выпаливает.

— Я ее отвезу.

И глупая радость тут же топит меня с головой, а робкая улыбка трогает губы. Напряжение, что сковывало меня уже пару дней, не сразу, но потихоньку отпускает мои истрепанные нервы. Отвезет. Значит не будет, между нами, точки, а только запятая, где я все еще «только его Яся»? Хоть бы так…

Домой приезжаем только после обеда, где тут же садимся за стол. Отчим и мама о чем-то бесконечно и оживленно трещат, а я пытаюсь поскорее закончить с приемом пищи и уползти к себе в спальню. Голова после перелета нещадно трещит и хочется уже поскорее разобрать чемодан и лечь на горизонтальную поверхность. Сон в самолете дело неблагодарное — я чувствую себя разбитой и больной старушкой, а не молодой девчонкой восемнадцати лет от роду.

Да еще и Демьян продолжает вести себя так, как будто бы мы с ним вообще не знакомы. Допиваю свой чай и выхожу из-за стола, а затем бреду к лестнице и медленно по ней поднимаюсь. Увы, но шагов позади себя я не слышу. Поворачиваю к своей комнате и замираю у двери. Жду пять минут, а потом и десять.

И только понимая, что он не пойдет за мной, как обычно, я наконец-то понуро вхожу в свою спальню. Здесь все как прежде знакомо и незнакомо одновременно. И до воя хочется вернуться обратно на солнечный остров Бали, где было все так предельно понятно. А не торчать здесь в полной и беспросветной безызвестности.

Остаток дня разбираю вещи, а потом и готовлю на завтра костюм в институт. Выбор останавливаю на плотных шерстяных брюках в английском стиле и мягком черном пуловере с белым отложным воротников на выпуск.

И все это время дверь в мою комнату приоткрыта.

Сажусь за рабочий стол и начинаю повторять учебный материал, почти забытый в отпуске. В суть вникаю плохо, прислушиваясь к звукам за моей спиной. Но там абсолютная тишина. Неужели он не придет?

Прикусываю подушечку большого пальца, а потом с досадой беру руки телефон. Может написать ему и спросить какого черта происходит? А может лучше вообще пойти к нему и настучать по его тупой башке? Было бы не плохо, но, ни одно, ни другое, я себе позволить не могу.

Как ни крути, а я себя не на помойке нашла.

А дальше ужин и все вновь разбредаются по своим комнатам. И на этот раз спальню свою я запираю на замок, а потом понурая и практически растоптанная иду в душ, а дальше и вовсе, зашвырнув телефон под подушку, открываю книгу и пытаюсь читать. Ох, и как меня бесят эти бесплодные попытки!

Так проходит час, а потом и еще один. И вот уже обиженно дрожит губа, а в уголках глаз собирается преступная соленая влага. Боже, мне так хочется быть рядом с ним! Так сильно, что кажется, будто все суставы выкручивает в его сторону, помимо моей воли. Какого черта вообще? Разве он не понимает, что медленно убивает меня сейчас? Разве не чувствует, что нужен мне?

Стук.

Всего один и сердце буквально разлетается на куски. И дальше уже не до гордости. Рывок и стремительный поворот завертки на двери. И буквально тут же он форменно сметает меня словно ураган. Облегченный обоюдный стон и даже одежду толком снять не получается. Руки трясутся, а по венам кипит лава-кровь, шумит в ушах и требует, чтобы ее остудили всеми известными нам способами.

Болезненные поцелуи-укусы, треск нижнего белья, его нецензурная брань сбитым, хриплым шепотом, мой тихий смех и громкое «ох!», когда мы наконец-то становимся максимально близки.

— Ян, — выдыхаю я на пике своего наслаждения, а он только рычит и продолжает накачивать меня собой. Вот где рай — там, где он рядом со мной. Вот, где я хочу быть всегда.

Всегда…

— Ты же не уйдешь? — спрашиваю я, когда наши сердца успокаиваются и начинают мерно отсчитывать секунды.

— Уйду, Ясь, — отвечает и легкие тут же забивает стекловата, — твоя мама уж больно странно на меня смотрит, малышка, — и вот тут дыхание от страха окончательно сбивается.

Если родители узнают о нас, то разведут. Однозначно! Дядя Паша заставит Яна съехать в свою городскую квартиру, а меня из этого дома до окончания института не выпустят. А потом еще и водителя-надзирателя ко мне приставят, с них станется. Да мне уже восемнадцать, но мама всегда говорила, что выбирать мужчину по уму в столь раннем возрасте не дело. И она яркий тому пример.

— Тогда до завтра, — выталкиваю я из себя, но вопреки своим словам, только еще сильнее оплетаю его своими руками и ногами. Целую, куда могу дотянуться и так хочу сказать ему, что люблю его. Всем сердцем.

Но он уходит, так и не услышав этих слов от меня. А я осталась лежать, даже не догадываясь, что уже совсем скоро буду рада, что так и не сказала их ему.

Утро нового дня и наш непринужденный разговор, пока машина мчит по заснеженным улицам Москвы.

— Не будет проблем, что ты пропустила один учебный день? — спрашивает Ян.

— Я предупреждала об этом еще до Нового года, — поясняю я и улыбаюсь ему как шальная. Ничего не могу с собой поделать, вот такая я влюбленная по уши дура.

А уже перед институтскими ступенями, поворачивается ко мне и серьезно смотря в мои глаза, говорит:

— Ярослава!

— У-у, Демьян Павлович, вы меня пугаете. Полное имя? Серьезно? — смеюсь и как кошка трусь об его небритое лицо.

— Ясь, ну я серьезно, — хватает меня за капюшон и немного грубо целует в губы.

— Ага-ага, давай, излагай, я вся во внимании, — улыбаюсь и немного прикрываю глаза, глубоко вдыхая в себя его запах.

— Насчет Евсеева твоего. Я тебя очень прошу, не провоцируй меня больше, — почти безэмоционально выдает Аверин.

— Ревновать будешь? — спрашиваю я, а сама отчаянно надеюсь на положительный ответ.

— Нет, Ясь. Я просто вынесу ему челюсть верхнюю, а потом и нижнюю. Ты поняла меня? — тон голоса холодный, но поцелуй, что следует после, просто раскаляет меня до бела.

— Поняла, собственник ты недоделанный, — хихикаю я.

— Доделанный, — прикусывает мне мочку уха, а потом все-таки нахлобучивает на меня шапку, — все, иди уже. Иначе придется пропустить еще и первую пару, — и указывает на заднее сидение.

Я же только качаю головой и все-таки покидаю прогретый салон его «Бэхи». Четыре пары. Черт! Ну вот как утерпеть?

И да, время тянется преступно медленно, а на большой перемене друзья все-таки припирают меня к стенке, требуя рассказать все и сразу. Конечно же, я отчаянно краснею, бледнею, а потом по новой заливаюсь краской.

— Довлатова, ты ли это? — супит брови Анька, — А ну признавайся, партизанка! Сдала свои бастионы этому своего сводному красавчику, да?

— Да, — после небольшой паузы все же выдаю я и закрываю лицо руками.

— И что, вы типа встречаетесь? — требовательно спрашивает Кирилл.

— Я не знаю, — стону в голос и кидаю на них боязливый взгляд через растопыренные пальцы.

— В смысле ты не знаешь? Ты его на каких условиях к себе подпустила-то вообще? — и глаза подруги округляются все больше и больше, а я только молчу и не знаю, что ответить.

— Да что ты хочешь от нее, сестра? Она ж вон вся перекрытая. Всё, влюбилась наша Яра, по самые помидоры вляпалась, — махнул на меня рукой друг и хмыкнул.

Я уже только согласно кивнула и с мольбой уставилась на ребят.

— Давайте уже переведем тему, а? У вас тут, что за это время произошло, колитесь? — и тут же облегченно выдохнула, когда Анька увлеченно начала вещать про новую девушку своего брата, а еще про то, что отец все-таки позволил ей купить себе тот самый новый и крутой мотоцикл.

И время снова текло неторопливой рекой. Был и поход в деканат, где мне совершенно не к месту напомнили, что, оказывается, со следующего понедельника у меня начинается выездная практика.

— Как с семнадцатого? Так рано? — прислонила я руку к груди, — А отказаться нельзя?

— Довлатова, ты с дуба рухнула? Тебе уже и визу оформили и билеты купили, уже не говоря про остальные хлопоты. Кого мы на твое место так быстро найдем? Ты мне это брось! — журила меня заместитель декана.

А я что? Я ничего! Я не хотела больше никуда ехать, я хотела остаться здесь, рядом с Ним и гори все синим пламенем!

Сегодня среда, как что решить до понедельника? Уму непостижимо! А если к дяде Паше обратиться, может он что поможет переиграть? Черт!

А дальше наступила последняя пара и мысли мои сменили ориентиры. Всего пятнадцать минут до конца занятия и на телефон приходит сообщение от «Иннокентия». Да-да, я так и не переименовала его. Не знаю почему, не спрашивайте. Торопливо открываю мессенджер, а затем замираю. Новости не из приятных.

«Ясь, забрать тебя не получается. Тебе вызвать такси или ты с Евсеевыми?»

Огорчаюсь больше, чем ожидала, но все же заставляю себя ему ответить: «С ребятами. Что-то случилось?».

Иннокентий: «У отца в офисе засада».

И все. Больше ни слова до самого вечера.

Вот уже и ужин накрыт, и дядя Паша вернулся с работы. А Яна все нет. И кусок в горло не лезет, а мама и отчим уж больно странно поглядывают в мою сторону. Как дела вот спрашивают, а я только тупо выдаю из себя информацию.

— Мне по гранту практику выездную подтвердили в Китай, — голос звучит уныло, но мне уже все равно.

— Да, я знаю, мне еще до Нового года счет пришел на оплату билетов и твоего проживания в Чунцине. А тебе не говорили, просто все ждали, что ты сама нас обрадуешь. Молодец, Славка, мы со Светланой очень тобой гордимся, — выдал отчим и мама в ответ ему тоже что-то согласно залепетала.

Я же только, скрепя сердце, высидела до конца ужина и молча ушла к себе в комнату, чтобы там уже переварить вновь полученное от Яна сообщение.

«Я приболел. Останусь пока в городской квартире».

Вот так — словно раскаленный кинжал в сердце. Со всей силы. По самую рукоятку.

Глупая, наивная Ярослава…