Глава 67.2
POV Ян
Но окончательно мои кровеносные сосуды забились страхом, когда Евсеев, откинувшись на спинку своего диванчика и уставившись невидящим взглядом куда-то вдаль, попросил меня:
— Я тебя как человека прошу, Аверин, как мужик мужика. Поигрался с ней и хватит. Что тебе баб мало? Вон, каждая вторая к ногам падает. А что не падает, так смотрит влажно. Оставь ты Яру в покое, у нее там, в Китае, все поболит, да отвалится. А ты живи своей жизнью, лишь прошу, не лезь больше к ней.
Я же только в который раз растер ноющую с левой стороны грудь и хрипло, но уверенно и жестко выдал ему:
— Нет.
— Как знаешь, но только нихрена у тебя не выгорит, чувак. У Довлатовой к изменам особенное отношение. Ее отец, прости, Господи, его душу грешную, гулял как черт. Мы же с Ярой детства знакомы. Наши отцы с одной деревни в Москву переехали и бизнес замутили.
— Гнилуша? — переспросил я, все еще прибывая в состоянии нестояния.
— Она самая. Так вот, бизнес шел в гору и все было хорошо, но потом дядя Дима сел на стакан, пристрастился к азартным играм и вообще возомнил себя крутым столичным мажором и все такое. Да, теть Свете изменял по жести он всегда, но последние годы своей жизни просто перешел черту. А еще он оставил жену без последних трусов. Ты знал?
— Нет, — покачал я головой и, казалось бы, даже в размерах уменьшился.
— Да! За долги продал все, что у него было и свою часть бизнеса моему отцу, а потом и помер в бане, как гребаный наркобарон, обложенный продажными бабами и запрещенкой. И знаешь, я обрадовался, когда он откинулся, потому что такому паразиту место только в Аду. Он же последние три года из семьи тянул все, что не приколочено, вымогая у теть Светы даже ее скудную учительскую зарплату, чтобы спустить все на шлюх и выпивку. Вот так они и существовали, — и замолчал, а у меня перед глазами все стояла та картина, где я в клубе весело и беззаботно лапаю ненужную мне телку.
И вот это все увидела Яся? Да мне звездец! Полный и безоговорочный!
— А дальше? — осторожно потянул я у Евсеева правду, ибо четко понимал, что мне ее в полном объеме не расскажет никто. А я оголтело хотел знать о ее жизни все. Все! Чтобы понять Ясю максимально точно, а еще линчевать себя по полной программе за то, что судил ее узколобо и предвзято.
Мудак!
— Ну, что дальше? К теть Свете пришли кредиторы, но не простые, а с подвыпердвертом. Мол, муж скопытился, так давай теперь ты плати по его счетам. И пришлось маме Яры продавать квартиру в центре Москвы и переезжать в Северное Измайлово. Наш отец пытался ей помочь, но та, женщина гордая, ничего не приняла. Самостоятельная, блин! А потом на белом коне нарисовался твой папаня и решил все проблемы, которые свалились на головы, и теть Светы, и Яры. Слышь, Аверин, а как ты такой у папки получился? Он, считай, герой, а ты так, кусок говна на лопате, м-м?
Но я на его оскорбление ничего не ответил, потому что понимал — он, черт возьми, прав. Я трус и лжец. И я своими собственными руками и поступками оттолкнул от себя девушку, по которой давно и безнадежно сходил с ума. Я конченый тупорез. Нет, не так. Я просто конченый.
— Молчишь? — спросил у меня Евсеев и усмехнулся, а потом налил себе еще одну рюмку и залпом ее приговорил, — Ну и молчи дальше, козел!
— Нажрешься же, — безэмоционально предсказал я весьма обозримое будущее.
— Да и плевать, — отмахнулся и вновь принялся жевать кусок сочного стейка.
А я себе места не находил. В груди ширилась и разрасталась черная дыра, которая засасывала меня в водоворот безысходности и отчаяния. Что делать? Куда бежать? С чего начать? Что ей сказать в свое оправдание? Как быть, если она не захочет меня слушать?
Боже!
Махнул официанту и тут же попросил счет. В задницу все эти посиделки. Я узнал все, что должен был, а теперь мне нужно выспаться, протрезветь и попытаться исправить хоть как-то то, что я наворотил.
Дальше сидели молча, только казалась грохот сердца и шум вскипевшей крови долбит по венам и барабанным перепонкам, да так нещадно, что кажется, будто из ушей, не то повалит дым, не то и вовсе кровь пойдет. Так мне и надо. Вздрагиваю, когда слышу очередной вопрос Евсеева, когда я уже расплатился и вознамерился покинуть, и заведение, и клуб целиком.
— И что будешь делать?
А я только в отупении смотрел на него и не понимал, что действительно мне сейчас нужно предпринять. Я не знал ровным счетом ничего, чтобы могло бы приблизить меня к Ясе. Китай — Чэнду. Вот и все. А дальше? Институт, номер телефона, группа, общежитие? Ни-Че-Го.
— Номер телефона мне ее скажешь? — не надеясь ровным счетом ни на что, спросил я.
— Нет, — припечатал парень.
— Название учебного заведения? — не унимался я, хотя и понимал, что мне ничего не светит.
— Нет, Аверин! Я же сказал, что тут тебе точно не помощник.
Выдохнул, поднялся на ноги и устало растер ладонями лицо, сам для себя подводя черту.
— Тогда не буду больше тратить твое время, — а потом поднял глаза на парня и совершенно искренне сказал, — спасибо, Кирилл, хотя бы за это.
И ушел, не оборачиваясь, полностью пытаясь сосредоточиться на том, что я буду делать уже завтра. Но ни в такси, ни дома я не мог сосредоточиться на главном. Меня штормило и мотыляло, а мозги были плотно забиты слишком острым отчаянием. Схватил телефон и посмотрел на часы.
Почти три часа ночи.
Так, какая там временная разница с Чэнду? Плюс пять часов? Супер, у нее уже утро.
Зашел в соцсеть, нашел ее профиль и жмакнул на «подписаться», тут же замерев, не в силах справится с мощным выбросом адреналина в кровь.
Оцепенел от этого чувства томительного ожидания перед тем, как шагнуть в бездну.
На что я, дурак, собственно, надеюсь? У нее утро воскресенья. Если даже она и ответит мне, то не факт, что раньше, чем через несколько часов.
Ай, и плевать! Главное, чтобы ответила, остальное тлен!
И вот уже я, не задумываясь ни о чем, открываю личные сообщения и строчу ей:
«Яся, привет».
Тут же отправляю и начинаю строчить дальше:
«Яся, я — мудак. Я знаю, что очень сильно тебя подвел, но прошу, дай мне все тебе объяснить и хоть как-то загладить свою вину».
Пожевал губу, пробежался глазами по убогому тексту, а потом увидел, что мое первое сообщение уже было ею просмотрено. Нервы зазвенели, тело завибрировало.
Боже, она на связи!
Снова нажал на «отправить» и…ничего.
Сглотнул, взъерошил волосы. Замутило от напряжения. И снова никакой реакции — пять минут, десять, двадцать…
Выматерился и вышел на ее главную страницу. И задохнулся, когда увидел, что ее профиль перестал быть открытым. Перестал! Черт! Черт! Черт! Я хотел смотреть на ее бесконечных панд и долбанный рассвет сквозь кривой городской горизонт. Но не так! Не так…
Только не «черный список», Яся!
А в ушах только и скрипело на повторе зажевавшей пластинкой:
«Нихрена у тебя не выгорит, чувак. У Довлатовой к изменам особенное отношение…»