Глава 75
POV Ян
Я выхожу на площадку и непонимающе оглядываюсь по сторонам. Что делать? Куда идти? Полнейший ступор, дезориентация в пространстве и времени. Нажал на кнопку вызова лифта, психанул, не дождался и двинул вниз по лестнице. Спустился в подземный паркинг, сел за руль, завел тачку и понял, что не могу ей управлять.
У меня трясутся руки, у меня словно все внутренности наружу вывернуты, а в голове нещадно поработал миксер. Не любит, не любила — вот оно как.
Кричит, а никто ее не слышит. Ни родители, ни тем более я. И ведь она была так убедительна…
И теперь я весь изнутри разрушен этой ее честностью!
Вздохнул, стиснул оплетку руля, прислонился к ней лбом, задышал часто-часто. Но в легких ничего, пусто и я форменно задыхаюсь от паники. От понимания, что мне больше не к чему стремиться.
Она меня не простит. Никогда. Чтобы я ни сделал.
Вот так, мои страхи и сиськи ненужно мне бабы стали на чашу весов с нашим совместным будущим. И победили. Я же так этого хотел.
Черт! Я же сам, своими собственными поступками разобрал все, что мы строили вместе, а потом чиркнул спичкой и спалил к херам дотла!
Ничего не осталось. Нечего спасать.
Заглушил мотор и вышел из машины, понимая, что до дома доехать не смогу. Чертыхнулся, понимая, что, уходя из ее квартиры, оставил там свою куртку. Ай, и посрать! Развернулся и тупо двинул на улицу, не ощущая холода, не чувствуя, как косые струи дождя хлещут по лицу.
Просто шел, не разбирая дороги.
Автопилот.
Промок до нитки, но упорно шел вперед, хапал воздух и все еще не мог почувствовать себя живым. Всё. Опять ходячий труп. Как дошел до собственного дома? Сам не знаю. Но только не разуваясь прошел на балкон, не забыв прихватить из холодильника бутылку чего покрепче, а потом сел, как был мокрый, в плетеное кресло и трясущимися руками выудил из пачки отраву.
Заполнил легкие ядом. Хлебнул пойла.
Легче не стало.
Грудь словно стальными обручами скрутило. Паника, страх, отчаяние и ненависть. К себе.
Я неправильный. Правильно мать говорила — не за что меня любить. И я, по всей видимости, любить не умею. И ценить любимых тоже. А иначе как объяснить то, что я натворил?
Я же ведь ей так и не сказал о своих чувствах. Все что-то хотел объяснить, доказать, а главное так и не удосужился выдать. А теперь как все это носить в себе, когда девушка, которой ты впервые в жизни подарил свое сердце, брезгливо прихватила его двумя пальцами и выбросила в мусорное ведро?
Никак. И, по возможности, молча.
Прихлебывая из бутылки, разделся, откидывая от себя мокрые, ледяные тряпки, а потом, прикрывшись пледом окунулся в воспоминания. Хотя бы они меня не бросят. Когда-нибудь потом, спустя миллионы лет у меня внутри все переболит и затянется, а пока я волен жить иллюзиями.
Сегодня.
Сейчас.
Сознание погасло где-то между вечером в бане и нашей первой ночью, а снова озарилось, когда меня кто-то нещадно долбил кувалдой по башке. И, Господи, Боже ты мой, как же холодно в этой чертовой Москве! Кутался в голую простынь и зуб на зуб не попадал. С горем пополам, встал с кровати. Закружилась голова, чуть не упал, но вовремя ухватился за кресло у окна. Дополз до гардеробной, выудил одеяло, затем еще одно.
Завернулся в них, как в кокон и опять провалился во тьму, где были только я и она. Офигенный сон, дайте два!
Где-то между делом меня будил отец, пытался опять за что-то меня ругать, а еще умудрился сунуть мне в рот какие-то гадкие таблетки и запить все полным стаканом воды. Тут же адски затошнило.
— Ты когда последний раз ел, сын? — и его голос словно отбойный молоток хреначит мне по мозгам.
— По…потише, — молю я и снова отрубаюсь.
Где-то на периферии сознания я понимаю, что меня отец снова заставляет меня открыть рот и выпить такой-то безвкусный кипяток. Отвратная жижа, но я делаю так, как он просит, но не потому, что я хороший мальчик, а потому, что мечтаю, чтобы он поскорее оставил меня в покое.
А потом я наконец-то проснулся. Отец сидит в кресле напротив и что-то печатает в ноутбуке.
— Ты что это тут делаешь? — сипло спрашиваю я.
— Таблетки по часам тебе в рот запихиваю, — откладывает в сторону компьютер и въедливо на меня смотрит.
— Приболел я, да? — потираю рукой ноющие виски.
— Ну, можно и так сказать, — пожимает плечами, затем встает, берет градусник и сует его мне.
— Вот ты это брось, пап. Я здоров, как бык. Подумаешь, немного раскис, — протестующе отвожу я его ладонь.
— Суй подмышку! — и почти грозно рычит.
— Да не буду я, — и пытаюсь встать с кровати.
— Ты третий день в коматозе! Не беси меня!
— А какой сегодня день? — и тут же смотрю на часы, — Черт, сели, зараза.
— Понедельник, Ян. Вечер, если что!
— Ну, зато отоспался. Все, пап, езжай домой. Не сдохну, не дождётесь.
Мы еще немного пререкаемся, но я все же его выпроваживаю. Правда стоит только закрыть за ним дверь, как консьерж сообщает, что ко мне посетитель — Воробьева. Наш домашний лекарь.
— Что б тебя, дорогой папа, — ругаюсь я, но все-таки даю добро, чтобы доктор поднялась в квартиру.
Двадцать минут и градусник показывает тридцать девять и четыре.
— Да фигня, — отмахиваюсь я, хотя чувствую себя неважно.
— Давайте я вам укол поставлю, Демьян Павлович? — хмурит брови женщина.
— Все, вам спасибо, теть Юль, и до свидания. Дверь вон там, — и указал на выход.
Грубо? Ну, зато предельно эффективно.
И наконец-то блаженная тишина. И ненавистное одиночество. Но я же его заслужил. Ведь так? Так.
Бреду на кухню, копошусь в аптечке, выуживаю ибупрофен и вкидываюсь по полной. Тут же, на столе, обнаруживаю готовую тщательно упакованную еду и понимаю, что голодный как собака. Открываю все подряд, но, к своему удивлению, съедаю только суп. На остальное как-то не хватает сил.
После, бреду в гостиную и долго смотрю телевизор без звука. Постепенно чувствую, как отпускает, становится почти терпимо, что внутри, что снаружи. Через пару часов встаю с дивана и топаю в спальню, смотрю на скомканные простыни и иду за свежим бельем.
Зависаю.
Забиваю.
Разворачиваюсь и бреду в душ. Пофиг, что нельзя. Вот совершенно!
Долго стою под теплыми каплями, прикрываю глаза, вспоминаю мою Ярославу. Ее глаза, губы, улыбку, смех, то, как она смотрела на меня. Только она одна умела так смотреть. Насквозь! В самую мою душу. В груди привычно тянет. Еще немного и я вспыхну! Ай, да в топку все!
Спустя почти час выхожу из душевой, вяло вытираюсь, но уже не чувствую себя вареной колбасой. Почти огурец, если бы там, внутри не было бы все раскурочено.
Надел на себя легкие домашние штаны и вышел из ванной комнаты и только было направился в спальню, как услышал, что в моем замке кто-то возится и гремит ключами.
Папаня что ли все не угомонится? Черт, надо забрать у него запаску от греха.
Подошел к двери, открыл замок, распахнул дверь.
И остолбенел.
Да меня глючит, не иначе!
Яся моя.
Стою, как истукан, смотрю на нее во все глаза и поверить не могу, что она тут. Заходит в квартиру без приглашения, брови хмурит, недовольно и рывками срывает с себя защитную мотоциклетную куртку.
— Аверин, ты дебил, вот скажи мне?
Молчу, просто смотрю на нее, а потом быстро закрываю дверь на все замки. Черт его знает зачем она здесь и почему, но без боя она отсюда не выйдет. Сто процентов!
— Температура да? — подается вперед и прижимает прохладную ладонь ко лбу, — Температура! А ты в душе был. Совсем спятил?
— Совсем, — странный вопрос. Я от любви к ней уже не просто рехнулся, а форменно мозги растерял.
— Тебе лежать надо. Постельный режим!
Боже, да! Постельный режим, я согласен!
— Много пить, принимать лекарства, а не вот это вот все. Где твоя спальня?
Спальня! Распрекрасное направление. Возражений нет! Поддерживаю всеми конечностями. Вот прямо всеми!
— Там, — и кивнул в нужную сторону.
А она уже вперед прошла и деловито по сторонам огляделась.
— Тут все влажное, менять надо, — и сразу же принялась за дело, пока я стоял и глазами вылизывал весь ее совершенный образ, даже не понимая сути того, что она говорит мне дальше.
Белый шум. Понятно, что ругается, но плевать!
Она пришла ко мне. Сама! И вроде как даже беспокоится обо мне.
На секунду прикрыл глаза, сглотнул, боясь поверить в свои предположения. А потом перебил ее на полуслове:
— Яся, — черт, я обожаю ее имя!
— Что? — раздраженно оглянулась на меня, пока на расстоянии вытянутой руки заталкивала подушку в новую наволочку.
— Ты со мной на свидание пойдешь? — и внутри меня все наливается томлением и предвкушением.
— С тобой? Да ни за что и никогда, Аверин! — фыркнула и еще один уничижительный взгляд на меня кинула.
Я же только пожал плечами.
— Что-ж, тогда обойдемся без этого.
Резко делаю шаг вперед и слышу ее испуганный возглас. Выбрасываю руку, чтобы уже в следующее мгновение притянуть ее к себе.
И наброситься на нее со всей силой своей безудержной страсти.
— Нет, — пытается что-то возразить она, но я тут же затыкаю ей рот поцелуем, потому что слова нам больше не нужны.
Всего лишь жалкий писк, а потом и громкий стон. Ее? Мой? Да какая разница. Наш!
Долгожданное соприкосновение языков и происходит детонация. Медлить больше не могу, да и не способен. Я так долго этого ждал. Я так часто об этом мечтал.
Захлебываюсь счастьем. Дурею.
— Ох, Ян…Ян…
— Сейчас, — сбитым от страсти голосом выдыхаю я и опять набрасываюсь на ее губы.
— Но…
Никаких больше «но»! Сегодня. Здесь.
Сейчас!
Мы и так слишком долго ждали.
Рычу, наматываю ее волосы на кулак, а другой рукой жестко фиксирую за шею. И терзаю ее рот. Влажно. Глубоко. Несдержанно.
И сердце на износ. Качает лаву-кровь и гудит от восторга. По телу гуляет раскаленное электричество и рецепторы визжат от кайфа, забитые ее вкусом и запахом.
Охренеть! Снова в моих руках. Снова! И теперь уже навсегда.
Новый стон и у меня окончательно срывает стоп-кран. Почти без отрыва от основного занятия срываю через голову ее водолазку. За ней и спортивный лиф. Секунда и я подхватываю ее под попку и заваливаю на кровать.
Вжимаю ее в себя, а себя в нее. Коротит. Мозги от страсти всмятку!
— Ян! Господи, Боже…
И это все, что она успевает произнести, пока я вытряхиваю ее из джинсов вместе с нижним бельём.
Смотрю на неё и на мгновение задыхаюсь. Дышит глубоко и часто. Глаза полуприкрыты и подернулись поволокой. Губы истерзаны мною.
Совершенство! И она точно так же хочет меня, как и я ее! Я вижу это. Снова!
И это просто отвал башки какой-то!
В одно движение содрал с себя штаны и откинул прочь. В другое подался к прикроватной тумбочке и выудил оттуда защиту.
И опять как в первый раз. Дрожь по телу, и я одним движением погрузился в рай. В неё! В мою Ясю!
И снова стон в унисон. Замерли на секунду, а потом сорвались в пропасть, на дне которой кроме наслаждения и любви больше ничего нет.
Она разбилась первой, выгнулась в моих руках и разлетелась на миллионы осколков, а я только как зачарованный смотрел на неё и упивался тем, что ее экстаз — это я.
До конца прийти в себя не дал. Быстро перевернул ее на живот и снова набросился сверху, поворачивая к себе ее лицо и терзая ее рот.
И двигался, двигался, двигался…
Ритмично, размашисто, показывая ей как сильно я по ней скучал. Заскулила тихонько и подалась ко мне попкой.
Боже! И это была последняя капля, прежде чем нас обоих накрыла лавина сладкого безумия.
Перевернулся на бок и ее за собой потянул. И снова мои руки ожили. Я был как ребёнок, вдруг дорвавшийся до новогоднего мешка с подарками. Пока не обожрусь до отвала, хрен кто меня остановит.
Быстро снял резинку и достал новую. Раскатал, покусывая ее шею и ловя кайф от звука ее прерывистого, сбитого дыхания.
— Ян, — что-то на невнятном начала она, но я тут же ее осёк.
— Я больше трёх месяцев сходил с ума, Яся. Не надо меня останавливать.
Приподнял ее ногу и снова отправил нас к звёздам.
Но спуститься с небес мне все-таки пришлось.
Проснулся, но глаза не открыл. Слепо пошарил по кровати, а в следующий момент удивленно поднялся и уставился на скомканные простыни. Какого черта?
Сорвался с места и кинулся искать Ярославу по квартире. Заглянул в ванную, на балкон и в гостевую спальню. Никого. Пусто. По нулям.
Её нет!
Недоуменно оглянулся по сторонам, взлохматил волосы, а потом развел руками.
Ну мне же она не померещилось в самом-то деле? Яся была здесь! Со мной. Всю ночь! Обнимала меня, стонала подо мной, а потом уснула в моих объятиях. А теперь, получается, сбежала?
Перевел взгляд на часы и опешил.
Третий час дня. Офигеть!
Значит, она, может быть, просто уехала на учебу и скоро вернется? Черт, а если нет? Что, если я ее своим поведением до усрачки напугал? Ведь мы же ведь так и не поговорили. Я просто набросился на нее как безумный, а самое главное-то сделать и позабыл. Идиот, да, согласен! Но кто бы на моем месте поступил иначе?
Дорвался.
Руки до сих пор от адреналина трясутся, как у обдолбыша. Хотя, чего там? Так и есть. Я ей себя под завязку накачал. Но мне было мало. Нужно еще! Пожизненный, мать его так, безлимит!
Открыл телефон и сверился с ее расписанием. Так, должна быть скоро дома, пары сегодня у нее до двух. Да, я все про нее знал. И да, я долбанный влюбленный сталкер.
Вызвал такси и, пока машина ехала, сходил в душ и оделся поприличнее. Рядом с ее домом купил очередной огромный букет, на этот раз белых эустом. Вот только консьерж сообщил, что хозяйки в квартире нет. Прождал час, потом рискнуть набрать ее номер. Задохнулся, когда увидел от нее три пропущенных вчера, а потом услышал гудки.
Из бана удалила! Господи, счастье-то какое!
Вот только трубку не берет, а потом вообще сбрасывает. Зараза упрямая! И я дурак, опять все через задницу сделал.
Попросил пустить на подземную парковку, забрал машину и припустил в сторону Рублевки. Опять, скорее всего у Евсеевых окопалась. Доехал до поселка и сразу туда, выковырял Кирюшу, но тот клятвенно заверил, что моей Яси у него нет. Поехал в дом и во дворе увидел запаркованную красную Хонду.
Так вот оно что! За мамкиной юбкой решила от меня спрятаться?
Хищно улыбнулся. Здесь ей уже никто не поможет.
Попалась.