Глава 23

В сон я провалилась мгновенно, стоило только коснуться постели. Просыпаюсь уже утром. Давид рядом. Вспоминаю, что слышала — он уходил. После душа, после того как вымыл меня и уложил в кровать, оделся и покинул каюту.

Сейчас он спит рядом. На спине. Раскинувшись на постели. Четкий профиль, резко очерченные идеальные скулы, смуглая кожа, добавляющая последнюю каплю неотразимости… Красивый и в то же время опасный, холодный и безразличный. Как меня угораздило влюбиться в него?

Взгляд падает на его руку, от локтя до запястья глубокие подсохшие царапины. Я поранила его. Чувствую укол сожаления. Хотя, наверное у меня было на это право… То, что Давид вытворял вчера со мной… Причинил боль, сделал то, что я не хотела. До сих пор саднит между ног, не дотронуться. Сомневаюсь, что смогу сидеть…

Не представляю, что делать если проснется и захочет повторить вчерашнее. Он ведь не понимает слова нет…

Было ужасно. Порочно.

И в то же время захватывающе.

Меня мучает стыд. Отгоняю воспоминания.

Наконец удается отвлечься. Переключиться на насущные потребности. Иду в ванную, умываюсь, долго чищу зубы. Встаю под душ, с наслаждением включаю сначала теплую, а потом прохладную воду. Сон и слабость проходят. Заворачиваюсь в полотенце. В животе урчит, и я вдруг осознаю что страшно голодна. Вспоминаю, что последний раз завтракала сутки назад.

***

Выхожу из ванной, собираясь разбудить Давида. Одна выйти из каюты теперь уж точно не рискну. То как наказал вчера за послушание — еще раз не вынесу. Неужели он притащил меня на яхту чтобы держать взаперти и трахать? Почему так разозлился вчера? Стесняется меня?

Замираю на пороге, разглядывая снова, как он спит. Меня так и манит эта картина… Переполняют эмоции. Душат слезы.

Давид открывает глаза, успевает заметить что наблюдаю за ним. Поспешно отворачиваюсь.

— Проснулась? Думал, проваляешься до обеда, — говорит хрипловатым ото сна голосом.

— Доброе утро, — отвечаю подчеркнуто холодно.

— Ты не в духе? — хмурит брови.

— Я голодна. И боюсь выйти, потому что твоя реакция вчера… — запинаюсь.

— Так, ясно. Проснулась с претензиями, отдохнула и готова с новыми силами выносить мне мозг, — усмехается Ериханов. Улыбается белозубой улыбкой которая почти лишает меня силы воли. Почему он так невозможно красив? Где найти защиту от этого?

— Иди сюда.

Мотаю головой.

— Лили. Ну же. Я хочу свой утренний поцелуй.

— Ты зубы не почистил, — вырывается у меня. Краснею. Смущаюсь своих слов.

Ериханов вдруг легко поднимается с постели.

Проходит мимо меня в ванную ничего не говоря. Дрожу, потому что ожидала чего угодно, но только не того что последует моим словам. Я и правда чувствую себя ворчливой мегерой.

Так, пока его нет, надо одеться… Я вчера так и не распаковала чемодан. Начинаю доставать оттуда вещи. Кристиана явно упаковывала все в спешке, многое помялось. Поэтому, пока размышляю что надеть, а что требует отпаривания, Давид уже возвращается. Я все еще в одном только полотенце, в руках нижнее белье.

Давид же даже полотенцем не удосужился себя обернуть! Направляется ко мне, с торчком стоящим членом, в полной боевой готовности. От этой картины меня бросает в жар, начинают дрожать руки.

— Я почистил зубы, теперь могу получить утренний поцелуй? — спрашивает лукаво, заключая меня в объятия.

Не могу сопротивляться, буквально растворяюсь в его объятиях. Проводит кончиком языка по моим губам и меня будто горячей волной обдает. Горячий язык врывается в мой рот, не реагируя на мое сопротивление, надо сказать весьма слабое. Вот уже забыв обо всем льну к нему. Как же мне нравятся его губы, то требовательные и жесткие, то нежные…

Его язык касается моего, вздрагиваю, глухо всхлипываю. Давид все крепче сжимает меня в объятиях, его ладони сильно сжимают мой зад.

Голова кружится, понимаю что он снова добился своего. Забыв обо всем знаю лишь одно — я хочу его, немедленно.

Падаем на постель, продолжая сосаться как обезумевшие от гормонов подростки.

Я лежу на Ериханове сверху, трусь, ерзаю, захлебываясь желанием. Он ни на секунду не оставляет мои губы. Напористый. Бешеный.

Наконец отрываемся друг от друга, чтобы глотнуть кислорода. Оба тяжело дышим.

И вдруг одним движением, взяв за талию, Давид переворачивает меня. Теперь мне в лицо упирается его огромный пенис, а я… мои складки, истекающие влагой… прямо над его лицом.

Пытаюсь вырваться, но разве под силу сладить с монстром!

Язык Ериханова ныряет меж моих ног и я вскрикиваю. Там все невозможно чувствительно. Одна за другой пронзают сладко-болезненные судороги.

Ериханов не объясняет мне что делать, но и так понятно. Хочет, чтобы и я полизала его.

Возможно, так даже лучше…

Он не видит моего лица.

Мои щеки огненные, пылают от смущения. Рот наполняется слюной.

Давид чистый, только после душа, вкусно пахнет… и мне очень хочется попробовать его на вкус.

Пока я решаюсь, Ериханов находит языком клитор, и меня простреливает череда невыносимых, длинных, тягучих спазмов.

Дышу как собака, коротко и часто.

Снова смотрю на член. Осторожно касаюсь языком головки. Затем по стволу, делая его влажным, блестящим. От одного вида мужского достоинства настолько близко пересыхает в горле. Он такой огромный! Красная налитая кровью головка пульсирует у моего лица. Закрываю глаза и снова пробегаю кончиком языка по головке. Давид подается бедрами вперед, недвусмысленно давая понять, что надо быть смелее.

Член заполняет рот, он слишком большой, губы начинают ныть. Но я упрямо пытаюсь взять его глубже, посасываю, становясь все смелее. Давид вдруг фиксирует мою голову, толкаясь прямо в горло. На глазах выступают слезы, дергаюсь. Он отпускает меня, снова притягивая к себе.

— Прости.

Это тихое слово пронзает до самого нутра.

Впервые в его голосе звучит сожаление.

Снова наклоняюсь к его члену. Плевать, что теперь Ериханов может видеть мое лицо. И он смотрит. С жадным блеском в глазах. Отводит пряди волос с моего лица, внимательно наблюдая, как провожу по бугрящемуся венами пенису языком. Всасываю в рот головку. Беру глубже.

Он запутывается пальцами в моих волосах, тянет жестче, подаваясь вперед навстречу моему рту. Снова до горла, старательно дышу носом, позволяя вталкивать член глубже. Почему меня это заводит? Желание буквально разрывает тело.

Чувствую, что и Давид на пределе. Его тело горячее как печка, он дрожит. Член входит в мой рот с чмокающими звуками. Входит особенно глубоко, лишив кислорода, содрогается всем телом. В горло ударяет горячая струя вязкой жидкости. Издает глубокий стон и откидывается на подушки, отпустив мои волосы.

Отвернувшись, вытираю лицо. Собираюсь встать, чтобы уйти в ванную, но у Ериханова молниеносная реакция. Ловит в кольцо рук, притягивает к себе.

Оказываюсь у него под мышкой.

Долго лежим так, сплетенные объятиями. Он нежно гладит мои волосы. Бросаю на него короткий взгляд. Надеясь сама не знаю на что. Увидеть в его глазах зачатки нежности? Сожаление о том что груб со мной?

Давид выглядит очень задумчивым.

Мне не хотелось нарушать эту тишину, наше спокойствие. Увы, пустой желудок, заурчавший громко на всю каюту, разрушил очарование. Давид резко поднялся с постели.

— Забыл что ты голодна.

В каюте есть телефон, по которому можно связаться с обслугой, и уже через пятнадцать минут нам приносят огромный поднос ароматной еды. Рыба, мясо, свежие овощи, запеченные овощи, сыры.

— Ты все же твердо намерен не выпускать меня из каюты, — вырывается у меня с грустью.

— Что за бред, — хмурится Ериханов. — Хватит говорить ерунду. Одевайся, купальник не забудь. Поплаваем в бассейне.

Может быть и правда я придумываю себе обиды? Давид конечно не самый заботливый и ласковый мужчина… но нравится мне, несмотря ни на что.

С каждым днем все явственнее понимаю, что пропадаю, влюбляюсь так сильно и глубоко, что нет никакой надежды, что потом удастся выкинуть его из сердца. Мне нравится быть с ним, даже когда он груб. Этот мужчина сводит с ума, пугает до чертиков силой ощущений, которые открываю в себе.

Беру самый закрытый купальник, слитный, белого цвета, с лямкой на одно плечо. Поверх — широкую блузу и джинсовые шорты. Замираю перед зеркалом, задумавшись, не слишком ли этот наряд прост… Среди гламурных охотниц за олигархами я буду выглядеть белой вороной и Давид конечно это отметит.

— Готова? Шикарно выглядишь.

Щеки поневоле окрашивает румянец. Слышать от Давида слова одобрения бесконечно приятно. Опускаю голову, чтобы скрыть свою реакцию. Не готова показывать ему свои истинные чувства.

— Что такое? Расслабься, ты опять зажалась, — произносит Ериханов, от которого сложно скрыть что-либо. — Все, идем?

***

Как только поднимаемся на верхнюю палубу, где расположен большой бассейн, к Давиду подходит пара, мужчина лет сорока и роскошная блондинка. Ериханов коротко представляет меня, и сразу начинает обсуждать что-то с мужчиной. Блондинка, ее зовут Ирина, подзывает официанта, просит принести ей Кровавую Мэри.

— Ты что-нибудь будешь, Лили? — спрашивает меня, опускаясь на соседний шезлонг.

— Мохито. Спасибо большое, — улыбаюсь официанту.

— Ты давно с Давидом? — проявляет любопытство Ирина.

— Нет.

— Ты уж извини, что я так прямо. Не люблю всех этих церемоний. Простая, как тапок, так мой Пашка говорит, — кивает в сторону разговаривающих мужчин.

— А вы давно вместе? — на самом деле мне ничуть не интересно, но надо же как-то поддержать разговор.

— Третий год, — с гордостью говорит Ирина. — Для этой тусовки срок запредельный. Кстати, тут и познакомились. Хотя нет, может и на другой яхте Орехова… У него их несколько.

— Ясно, — киваю. Официант возвращается с нашими напитками. Втягиваю в себя через соломинку ледяной глоток ароматной жидкости. Очень вкусно. Идеально приготовлено. С наслаждением прикрываю глаза.

— О, а вон главный враг Ериханова, — понизив голос и чуть наклонившись в мою сторону говорит Ирина. — Огнев.

Проследив за ее взглядом, вижу своего вчерашнего спасителя. Меня передергивает от нервозности.

— Они только здесь могут оказаться рядом, — тихо говорит моя собеседница. — Заклятые враги. Хотя, наверное, тебе хорошо это известно.

— Н-нет, — произношу и тут же жалею, что призналась в своей не компетенции. Не стоит быть такой откровенной с первой встречной.

— Правда? Не в курсе? Они же друг друга убить готовы. Только Орехов их немного сдерживает. Оба ведут с ним дела, поэтому тут цивилизованны. А за пределами — покушения, подставы, конкуренция. Из-за Стаси. Знакома с ней?

Ирине похоже безумно хочется получить какую-то сплетню, перчинку, эмоцию. То что веду себя крайне равнодушно и спокойно, ее заметно подбешивает.

— Нет, не знакома. Пойду поплаваю.

Вот так, прервав разговор на самом интересном (не для меня, поэтому испытываю скорее облегчение), сбрасываю одежду и прыгаю в воду, благо бассейн еще почти пуст. Ухожу на глубину, всплываю, и направляюсь быстрыми гребками к дальнему бортику. Вода прохладная, но это как раз то что мне сейчас нужно. Взбодриться и прогнать неприятные мысли. Не хочу думать про Ериханова, его прошлые, а может и настоящие чувства, его влюбленность. Слишком больно от этих мыслей.