Глава 11

Завтрак я снова получила в свою комнату. Вопросительно посмотрела на Николаса, который принес его. Тот едва заметно кивнул:

– Мистера Эндрю снова не будет. Скорей всего, до вечера.

Я радостно улыбнулась. Он ответил мне сдержанным кивком и молча вышел из комнаты. Когда он вернулся, чтобы забрать посуду, я достаточно громко сказала:

– Николас, сегодня мне нездоровится. Вы сможете и обед принести мне сюда?

Он кивнул и сказал приглушенным голосом:

– Я вас прикрою, мисс.

Как только он вышел за дверь, я заметалась по комнате. Нужно было решить, что надеть, что взять с собой… Своих вещей у меня не было, то, что принесли сюда по приказу Эндрю, для такой отчаянной вылазки годилось мало. Тем не менее, я выбрала самое скромное и удобное платье. По своей воле в таком я бы не пошла даже по магазинам, но что есть, то есть…

С обувью было еще хуже. Три пары туфель на высоченной шпильке – и одни-единственные лодочки, в которых я чаще всего и ходила по дому. К платью они не шли абсолютно, даже в таком состоянии я это прекрасно понимала. Но кто знает, сколько мне придется отшагать пешком, прежде чем удастся поймать попутку до города? Вместе с завтраком мне принесли фрукты, и я прихватила с собой пару яблок. Больше бы взять все равно не удалось: сумочки-то у меня тоже не было.

Наконец, сборы были завершены. Я осторожно выскользнула из комнаты, держа туфли в руках. Не хватало, чтобы побег сорвался из-за такой глупости, как стук каблуков. Потихоньку спустившись вниз, я прокралась к малой гостиной. До этого места проблем возникнуть не могло. Если б меня встретил кто-то, я бы могла сделать вид, что иду именно сюда. Посидеть в гостиной, выпить немного вина… Даже бренди – пусть он для меня и крепковат.

Сейчас начиналось самое сложное. Открой я правую дверь, шагни за порог – и все останется по-прежнему. Ожидание, что в любой момент может появиться Эндрю, потребовать от меня чего-то постыдного. Страх, что рано или поздно то, что он потребует, окажется для меня чрезмерным… Предвкушение новых ласк, новых открытий.

Я повернула налево. Сердце радостно екнуло, когда я заметила тонкую полоску света. Толкнула неплотно прикрытую дверь – и оказалась в парке. Теперь пути назад уже не было. Решившись на побег, я уже пошла против правил хозяина. Теперь, если меня поймают – сурового наказания не избежать. Вот только попадаться я не собиралась.

Нырнув в густую зелень, остановилась на минуту, чтобы надеть туфли, и пошла дальше, протискиваясь через кусты, радуясь, что дождя несколько дней не было и земля стала сухой и твердой. Через несколько минут откуда-то справа вынырнула дорожка. Я прислушалась: кроме шороха ветерка да щебета птиц, других звуков слышно не было. Значит, я могу некоторое время пользоваться этой дорожкой. Должна же она куда-то вести!

Я свернула на нее, и идти сразу стало намного легче. Ветки не цеплялись за подол, норовя выдрать из него клок ткани. Каблуки не скользили на корнях деревьев. Вот только удовольствие было недолгим: еще минут 15, и тропинка резко оборвалась возле резной деревянной скамейки.

Я немного потопталась и пошла дальше, примерно в том же направлении. Ничего, наверняка будут и другие дорожки… Одна из них, может, выведет меня к ограде, а там уже я решу, как ее преодолеть. В глубине души я уже осознавала свою ошибку: почему-то я думала, что сложней всего мне будет покинуть особняк. Я совершенно не учла размеров парка и того, как плохо я представляю себе маршрут побега.

Через час ноги устали. Через два я уже проклинала себя за глупую выходку. За это время мне попался, наверное, десяток дорожек. Одни обрывались, как и первая, в пустоту. Несколько сливались с другими, создавая сложную, запутанную паутину. Одна привела меня к просвету в густой массе деревьев но, раздвинув листву, я увидела замерший посреди парка особняк и поняла, что все это время ходила кругами. Я чуть не заплакала от бессилия, но тут же сообразила: раз я стою у начала дорожки, значит, могу пройти ее полностью и узнать, куда она ведет. Не может же она делать круг и снова возвращаться к особняку!

Решение оказалось правильным. Еще полчаса блужданий – и я вижу перед собой новый просвет. Солнечный свет играл бликами на глади пруда, на берегу замерла уютная беседка, к которой и вела тропа… Я вспомнила день приезда. Пруд был слева от дороги, по которой мы ехали. Значит, если я обойду его, то найду и саму дорогу, а там выйду и к ограде… Только перед этим мне нужно было хоть немного отдохнуть.

Я зашла в беседку, села на скамеечку и едва не застонала от облегчения: ноги от блуждания по парку безумно гудели. Сильно хотелось пить, но взять с собой воду я не догадалась, а яблоки растеряла где-то по дороге. Ничего… главное, выбраться отсюда, доехать до ближайшего города… Найдется же в нем хоть одна добрая душа, готовая дать мне стакан воды. А потом…

– Вот ты где. Нагулялась?

Вздрогнув, я повернулась. Эндрю стоял на тропинке, в том месте, где она выходит на берег, и полностью перегораживал ее. Бежать было просто некуда…

Опустила глаза, не зная, что делать, что сказать ему. Щеки заливала краска стыда. Мне было досадно, что я не успела уйти достаточно далеко, что по-дурацки заблудилась, а потом еще и дала волю своей слабости, задержавшись в беседке. Может, если бы не это, я сейчас уже подходила бы к ограде, и он не смог бы меня найти! Впрочем, кто его знает. Может, он следил за мной от самого дома?

Эндрю подошел вплотную и замер, возвышаясь надо мной, как скала.

– Смотри в глаза, когда я говорю с тобой!

Я резко вскинула голову – и словно обожглась о холодную сталь его взгляда. Он был взбешен. Глаза метали молнии. Лицо тоже покраснело, но не от смущения, от злости.

– Неужели ты думала, что от меня так просто уйти?

Сейчас я понимала, что даже сама попытка была глупой. На что я, дурочка, вообще надеялась? Собрав волю в кулак, я ответила ему:

– Не знаю… Но я обязана была попытаться.

Он усмехнулся, зло и цинично:

– И готова понести наказание за проваленную попытку?

Что он имеет в виду? Внутри меня испуганной птицей трепыхнулась паника. Но Эндрю уже подошел еще ближе, так, что его обтянутые дорогими брюками ноги оказались у меня между колен. Прямо перед своим лицом я увидела мощный бугор, что распирал ткань ниже ширинки. Эндрю обхватил ладонью мой затылок, притиснул лицом к этому бугру. Так вот чего он хочет?! Я задрожала от возмущения, но протестовать так и не решилась.

Давление на затылок исчезло, и я смогла отстраниться, задыхаясь от волнения и страха. Он резким движением расстегнул ширинку и приспустил брюки, позволяя возбужденной плоти вырваться наружу. Его член был огромен. Настолько, что я испуганно вскрикнула, хоть и видела его прошлой ночью. Тогда лунный свет словно сглаживал все, на что падал, и я не смогла полностью оценить размер.

Но долго любоваться на перевитый канатиками вен член мне не дали, ладонь Эндрю вновь обрела каменную твердость. Он буквально ворвался в мой рот, резко и грубо, так, что я даже закашлялась. Мне пришлось упереться ладонями в его бедра, просто чтобы сохранить равновесие. Когда он ослабил хватку и позволил мне немного отстраниться, чтобы глотнуть воздуха, я просто заплакала от унижения.

Боже, за что он со мной так? Неужели только за этот дурацкий побег, изначально обреченный на провал? Я умоляюще посмотрела в его лицо, но тут же поняла, что пощады мне ждать не приходится. В его глазах плескались ярость и страсть, практически переходящие в безумие. Кажется, его только возбуждали мои беспомощность и страх.

Эндрю прикрыл глаза, словно в глубоком экстазе. Он как будто не слышал, что я задыхаюсь, что не могу выдерживать этот бешеный темп. Два-три глубоких проникновения, короткая пауза – только чтобы глотнуть воздуха, и все повторяется сначала. Я еще никогда не чувствовала себя настолько раздавленной, настолько сломленной. А хуже всего было то, что что-то внутри меня радовалось этому унижению. Находило удовольствие даже в странном солоноватом привкусе…

Слава богу, пытка продолжалась недолго. В тот момент, когда я думала, что больше не выдержу, разрыдаюсь в голос, Эндрю застонал низко и глубоко, дернулся несколько раз и излился мне в горло.

Я беззвучно плакала, сидя на скамейке. Проклинала дядю, отправившего меня сюда, собственную глупость, из-за которой умудрилась заблудиться и потерять столько времени, жестокость Эндрю…

Он даже не смотрел на меня, глядя на сверкающую гладь пруда. Потом так же молча обернулся ко мне, подхватил на руки и понес по тропинке. Обратно в мою роскошную каменную тюрьму. Туда, где мне предстояло вынести еще бог весть сколько унижений.