Глава 9

Утро вечера мудренее? Ничего подобного! По крайней мере, не в том случае, если ты за всю ночь практически не сомкнула глаз. Вчера вечером, когда я, наконец, добралась до своей комнаты – была уверена, что просто отключусь, стоит голове коснуться подушки. Но нет, я проворочалась несколько часом, мучительно пытаясь заснуть и проклиная долгий дневной сон накануне.

Думать о том, что в бессоннице виновато ночное приключение, не хотелось. Не хотелось даже вспоминать о нем. Будь моя воля – я бы просто вычеркнула его из памяти. Но как сделать это? Тело до сих пор чувствовало его прикосновения. Стоило сомкнуть глаза – и я чувствовала, как по коже снова скользят его руки… Безумие какое-то!

Мне хотелось сбежать – пусть не из особняка, так хотя бы из этой комнаты. Такая просторная днем, ночью она казалась тесным гробом, в котором меня похоронили заживо. Но выйти я не решалась. Особняк огромен. Что, если я просто не найду свою комнату и наткнусь на кого-нибудь в его коридорах? Эндрю может решить, что я пытаюсь улизнуть от него. Страшно представить, какое наказание он может мне придумать!

В результате до первых проблесков рассвета я просто сидела на подоконнике. Пыталась читать книгу, взятую с полки. Какие-то дурацкие стихи… Никогда не понимала и не любила поэзию. Но сейчас мне хотелось просто утомить мозг, чтобы уснуть хоть ненадолго. Удалось это, только когда ветви деревьев в парке уже начали розоветь от первых лучей рассвета.

Проснулась я от легкого стука. Открыла глаза – и вздрогнула, спросонья не сразу узнав Николаса, стоящего возле постели.

– Доброе утро, Диана.

Я перепугалась еще больше и подскочила на постели, кутаясь в одеяло:

– Вас послал Эндрю? Я сейчас спущусь, я просто…

Дворецкий покачал головой:

– Не переживайте, мисс. Мистер Эндрю уехал по делам. Он распорядился отнести вам завтрак в спальню.

Только теперь я заметила стоящий на столике поднос. Так значит, сегодня его не будет… Первым чувством было облегчение. Не нужно гадать, что еще он придумает. Можно хоть немного успокоиться и собраться с мыслями. Но где-то глубоко внутри я расстроилась. Почему-то мне хотелось его общества, пусть я и продолжала бояться его.

Николас продолжал стоять у постели, и я вопросительно посмотрела на него. Неужели Эндрю хочет, чтобы я не могла расслабиться и в его отсутствие, и оставил мне распоряжение через дворецкого? Так оно и оказалось. Вот только я напрасно ждала очередного унижения. Реальность была намного проще:

– Хозяин попросил показать вам особняк – те помещения, которыми вам разрешается пользоваться. Ему не нравится, что вы сидите взаперти в своей комнате.

Черт… он словно подслушал мои мысли прошлой ночью. Это даже немного пугало: казалось, что он полностью контролирует меня, не только тело, но и душу… Но то, что я имею право выходить из комнаты, что могу отправиться куда захочу, хотя бы в пределах особняка, не мог мен не радовать.

– Я зайду к вам через час, чтобы вы смогли привести себя в порядок и позавтракать.

Только при этих словах до меня дошло, в каком виде я сижу перед ним. Покраснев, я плотней запахнула одеяло:

– Да, конечно, Николас!

Осмотр много времени не занял, и был по-деловому сухим: Николас просто вел меня по особняку, показывая помещения – либо закрытые двери, если входить в эти комнаты мне запрещалось. К последним, что не удивительно, относились кабинет и спальня хозяина. К первым, к моей радости, библиотека, тренажерный зал и бассейн.

В башенке, которая мне так понравилась в день приезда, находился зимний сад. Над ним небольшая комнатушка была практически пуста. Но единственный предмет, находившийся там, заставил мое сердце забиться сильнее. Фортепиано… Я и не думала, что мои пальцы так истосковались по клавишам.

– Я могу приходить и сюда?..

Николас невозмутимо кивнул:

– Конечно. Комната достаточно удалена, и вы никому не помешаете, даже если решите поиграть глубокой ночью.

За эти слова я готова была расцеловать его. И в то же время в глубине души шевельнулась боль, которую я уже считала надежно похороненной. На фортепиано меня учила играть мама, и сейчас мне ее особенно остро не хватало…

Я не рискнула прикасаться к клавишам инструмента сейчас, поэтому отправилась в библиотеку. Николас, пришедший звать к обеду, нашел меня там же, на подоконнике с одной из книжек. Слегка суховато улыбнувшись мне, он сказал:

– Прошу к столу, мисс Диана. Мистер Эндрю уже ждет вас.

В столовую я спускалась со страхом и предвкушением. Но ни надежды, ни опасения не подтвердились. На этот раз обед был просто обедом. Правда, ему снова удалось разговорить меня. Не представляю, каким образом он умудряется вызывать меня на откровенность? Вроде бы, я уже решила, что не стану ни при каких обстоятельствах с ним откровенничать – и вот уже рассказываю, как приняли меня Стивенсоны, как унизительно было жить за их счет, и как жестоко дядя решил избавиться от меня.

В конце обеда Эндрю, так же, как и накануне, встал и подошел ко мне сзади. Я внутренне напряглась, почувствовав его руку на моем плече. Страх, отвращение к тому, что сейчас должно произойти… Но и что-то еще. Странное томление, предвкушение, ожидание чего-то.

Напрасное ожидание. Он просто коснулся губами моего затылка:

– Хорошего дня, Диана.

И это все? Он уже поднялся по лестнице, где-то в глубине дома стукнула дверь его спальни, а я все сидела, глядя прямо перед собой, пытаясь унять бешено стучащее сердце. Что происходит? Почему он не пытается получить то, за что заплатил?

Остаток дня я провела в зимнем саду с той же книжкой. Аромат растений успокаивал, рамы были распахнуты настежь и, если не отрывать взгляда от страниц, казалось, что я сижу не в помещении, а в настоящем саду. Но достаточно было поднять голову, чтобы иллюзия рассеялась и я увидела стены башни. Так и с моей нынешней жизнью… Не обольщайся, Диана, что сейчас он ведет себя как джентльмен. Ты видела, каким он может быть. И практически наверняка увидишь это еще не раз…

Вечером я ужинала в своей комнате и совсем сникла от этого. Кажется, что бы мне переживать? Я же так боюсь его, мне так противно, когда он прикасается к моему телу… Но больше я не могла врать себе. Он разбудил во мне что-то новое, какое-то странное, незнакомое мне чувство. Новые желания бередили разум. Дикие, безумные, абсолютно неправильные… Но избавиться от них я никак не могла.

Солнце, весь день безжалостно заливавшее своими жаркими лучами и особняк, и окружавший его парк, уже скрылось за горизонтом. Я надеялась, что вечерняя прохлада остудит и мой разгоряченный рассудок. Но напрасно: в распахнутое настежь окно не проникало ни ветерка, а в голове были только мысли об Эндрю, о его искусных, нахальных пальцах и пылающих глазах. Я просто сходила с ума…

Заметив, что я уже больше часа пытаюсь прочитать одну страницу, я решительно отложила книгу. Лучше попытаюсь уснуть. Утром воспоминания поблекнут, и я смогу, наконец, стать собой. Прежней Дианой, которая не могла испытывать к этому деспоту и самодуру ничего, кроме презрения.

Но и постель не принесла желанного покоя. Простыни были горячими и влажными. Я провалялась больше часа, прежде, чем вспомнила о бассейне. Слава богу, запрет на белье не распространялся на купальники: мне было бы очень неудобно, застань кто-то из слуг меня голой возле бассейна. И, кажется, хозяин понимал это. Подхватив полотенце, я отправилась на поиски в надежде, что правильно запомнила, где бассейн вообще находится. Я и не подозревала, что буду не единственной, кто искал возле него спасения от удушающей жары.

Я слишком поздно заметила, что это Эндрю. Что именно он рассекает гладь бассейна, сильными, могучими гребками все больше приближаясь ко мне. Когда он вышел из воды, прекрасный, словно молодой бог, меня охватила дрожь. Не только потому, что я поняла, кто находится передо мной, и просто перепугалась. Когда он, обнаружив меня в тени стены, схватил за руки и дернул к себе, я почувствовала и что-то еще. Какое-то странное ликование. Словно часть меня была рада быть пойманной. Снова оказаться его пленницей – больше, чем обычно.

– А, так это моя скромница-невеста пришла пожелать жениху доброй ночи…

Злость, смущение… Я хотела сбежать от него, выкрикнуть ему в лицо все резкие слова, что накопились у меня в душе. И в то же время мне хотелось, чтобы он прижимал меня к себе еще сильней, еще теснее… Чтобы он сделал со мной все, что только может прийти в его голову.

Мои руки в капкане стальной ладони. Вторая легко скользит, касаясь щеки. Прикосновение кажется таким неуловимым, таким невинным… Так почему же от него по телу бегут мурашки, а колени начинают подкашиваться? Я задыхаюсь от чувств, что бушуют внутри меня, а его ладонь скользит ниже, стискивает грудь, заставляя меня вскрикнуть от неожиданности и страсти.

Когда он успел развязать тесемки? Я вижу в бледном свете луны, как верх купальника падает вниз ненужной тряпочкой. Эндрю уже не держит меня за руки, обе ладони лежат на лопатках. Он наклонился, коснулся губами соска, и я всхлипнула, выгибаясь ему навстречу. Он вобрал упругую бусину, пробежался по ней языком… Томление внизу живота превратилось в тугой, пульсирующий комок.

Медленно, словно преодолевая сопротивление ставшего внезапно слишком плотным воздуха, я подняла руки. До последнего думала, что упру ладони ему в грудь, оттолкну его изо всех сил. Не позволю делать ему то, что он собирается. Спасусь от этих странных чар. Ладони скользнули по его плоскому, твердому животу. Эндрю зарычал, и возбуждение внутри вспыхнуло с утроенной силой. Вместо того, чтобы оттолкнуть его, я погрузила пальцы в его волосы, прижимая к себе еще плотней…

Он взял меня за руку, заставив ладонь проделать обратный путь вниз. Когда пальцы коснулись все еще влажной густой поросли волос, я снова задрожала, понимая, что он от меня хочет. Я медлила, не решаясь сделать то, что от меня требуют. Но Эндрю был неумолим, он усилил нажим, и вот моя ладонь легла на что-то твердое, горячее… Просто огромное наощупь.

Невыносимый стыд охватил меня. Я не хотела этого делать, просто не могла… И не могла отказаться. Луна милосердно скрылась за облаком. Я вздохнула, смиряясь с неизбежным – и сжала ладонь, заставив его охнуть.

– Полегче, девочка. Не торопись…

Слова разорвали чары ночи. Я снова смутилась и готова была отдернуть руку, но он и не думал отпускать меня. Снова надавил, заставив ладонь скользнуть вниз по твердому, напряженному стволу… А пальцы второй руки уже проникали под легкую ткань трусиков, раздвигали влажные складочки, пробираясь к трепещущему от желания бугорку между ними.

– Ах, Эндрю…

Он что-то прошептал в ответ, но я уже не услышала его слов. Гул крови в ушах превратился в безумный набат. Я затрепетала от его дерзкого прикосновения – и сама подалась ему навстречу, одновременно позволяя своей руке снова заскользить, уже без его понуканий. Он убрал руку с моего запястья, погрузил ее в волосы. Прижался лбом к моему лбу, словно хотел, чтобы и наши мысли слились воедино.

Его губы были так близко, что жаркое дыхание обжигало меня. Они почти касались моих… Это «почти» сводило с ума, словно некий призрачный рубеж между нами. Я всхлипнула от отчаянного желания преодолеть его, но так и не решилась на это. Только задрожала еще сильней, чувствуя, как с каждым движением его пальцев напряжение внутри нарастает, становясь просто невыносимым.

Он хрипло застонал, уже сам двигаясь навстречу моим пальцам. Все быстрей, все яростней… Пока мою ладонь не обожгла горячая волна. Я вскрикнула от неожиданности, отдергивая руку, и почувствовала, что и саму меня словно подхватывает, поднимает над землей… Опрокидывает в пучину наслаждения.

Не знаю, сколько мы простояли так, обнявшись, у края бассейна. Я словно выпала из реальности, оказалась в другом мире, в котором не было никого и ничего кроме нас. Здесь то, что только что случилось, было очень правильным. Словно иначе и не могло быть. Но вот он пошевелился, и я с ужасом осознала, что стою в обнимку с совершенно голым мужчиной.

Стыд вспыхнул внутри с такой силой, что я наконец сделала то, что хотела изначально. Изо всех сил толкнула его в грудь. От неожиданности Эндрю сделал несколько шагов назад, замер на мгновение на кромке бассейна – и рухнул в воду, обдав меня целым фонтаном холодных брызг. Я же, расплакавшись, бросилась бежать в свою комнату, словно там, за дверью, на которой даже не было больше засова, могла почувствовать себя в безопасности.