Глава 15 · Школа

Крестьяне сперва не выказали энтузиазма, услышав про переделку конюшни под школу. Нет, в открытую никто не возражал. Но опущенные взгляды. Бормотание в бороду. Пришлось намекнуть про оплату, и эти слова возымели просто чудодейственный эффект.

Желающих нашлось столько, что мужики едва не передрались, выясняя, кто из них лучший работник. С большим трудом их все же удалось угомонить. Немного подумав, Алесия выбрала самых неконфликтных. Ей требовалась качественная работа, а не постоянные склоки.

Старосты же были озадачены более серьезным вопросом — набором учеников. Потому что сама девушка затруднялась решить, кто же ей все-таки нужен.

Набирать семилеток, как в родном мире? Но ведь это же дети, которым необходим присмотр. Да и как-то жестоко отрывать их от семей. Ведь жить-то ученикам придется при господском доме, выбираясь в деревни разве что по выходным.

Подростков? Ну с теми тоже могут возникнуть проблемы. Трудный возраст, все дела. Правда здесь возрастные кризисы лечились в основном розгами. Однако Алесия не хотела бы к ним прибегать.

Так что оставим выбор за старостами. Можно взять кого-то из сирот. Или из слабых ребят, не способных к тяжелому труду. Им — возможность стать полезными членами общества. Ей — разузнать больше о местном мире.

* * *

Крестьяне обещались прийти к полудню. А до того времени был смысл еще раз посетить чердак. Девушка не оставила идею заполучить почтовых голубей. И раз уж небеса послали ей голубятню, грех было этим не воспользоваться.

Правда птиц требовалось дрессировать. Но это потом, когда подрастающее поколение встанет на крыло. А пока она просто приучала пернатых к себе, принося им крошки и болтая о всякой ерунде. И очень надеялась, что конкретно ее голуби не являются носителями заразы.

— Привет, мои хорошие, заждались?

Небольшое пернатое семейство зашевелилось.

— Как вы тут без меня?

Присев на перевернутый ящик, Алес рассыпала вокруг крошки. Некоторые птицы покинули свои места и принялись клевать.

— И совсем вы не похожи на крыс. — медленно протянув руку, девушка погладила одного из голубей. Тот отнесся к нежданной ласке философски, с ленивым смирением. — А мне на днях рассказали про сорочью почту. Я сперва даже обрадовалась. Думала, неужели можно отправлять с письмами еще и сорок?

Несколько птиц повернули головы. Будто действительно слушали.

— Вот… Вы сразу поняли о чем речь. А я нет. В моем родном мире сорочью почту называли сарафанным радио. Слухи и сплетни вечны во все времена.

Белая голубка вдруг вспорхнула и приземлилась Алесии прямо на плечо. Девушка замерла, не смея пошевелиться. Доверие такого уровня, птицы ей еще не выказывали.

— Ты понимаешь меня? — она понизила голос до шепота. — Надеюсь, что да. Тогда тебе нужно имя… Будешь Эсэмэской? Как напоминание о моем мире?

Эсэмэска склонила голову, что-то прогулила и вернулась в свое гнездо.

Алес отряхнула с юбки приставшие соринки, и плавно, без резких движений встала. Ну вот, с «братьями по разуму» пообщалась, теперь пора возвращаться к делам.

* * *

Крестьяне собрались на поляне перед конюшней. Как оказалось, двадцать человек — это не так уж и мало. Практически толпа. Почесывая бороды и сбившись в отдельную кучку, правобережцы хмуро поглядывали на левобережцев. Те, в свою очередь, не скрывали ответной неприязни.

У Алесии невольно закралась мысль, что может быть не стоило набирать работников со всех деревень? С таким отношением, дружной коммуны у них пока не выйдет. Зато драка — вполне. Значит, нужно построить мужиков так, чтобы они сами избегали конфликтов. С любой из сторон.

— Все знают, зачем тут собрались? — произнесла девушка, жалея, что у нее совсем не командирский голос.

А Лайон уехал еще вчера, производить необходимые закупки. Можно было попросить Рглора построить крестьян, но нет. Люди должны видеть, что главная здесь — она.

Мужики запереглядывались. Старост с ними сегодня не было, а отвечать сразу за всех никто не отважился. Девушка кивнула.

— Очень хорошо. Ваша задача переделать конюшню, чтобы в ней можно было учить детей. У каждой деревни будет свой участок работ. Когда закончите, каждый из вас получит оплату.

Услышав «волшебное» слово, бородатые лица повеселели. Работать за деньгу, оно всегда приятно.

— А теперь обсудим вопросы дисциплины.

Незнакомое слово насторожило крестьян. Алесия сообразила, что не стоит говорить слишком сложно.

— Я про поведение и порядок. Сразу скажу, неподчинения, ссор и драк я не потерплю. Если кто-то устроит драку, то тут же вернется в деревню без оплаты. — она выдержала паузу. — И без шанса еще раз попасть на денежные работы. Это понятно?

— Да… — протянул нестройный хор.

— И еще. Я не знаю, на каком берегу лучшие работники. Поэтому и собрала людей с разных деревень. Постарайтесь не опозорить своих односельчан.

Это было уже гораздо понятнее. И, судя по лицам, многие преисполнились показать себя с наилучшей стороны. Оставалось надеяться, что вреда от небольшой конкуренции не будет.

* * *

Монастырь имени святой Виорики, три дня спустя.

Последний на сегодняшний день урок подошел к концу. Отпустив учеников и поправив стопку аспидных досок, Кэрин позволила себе ненадолго присесть на лавку. От духоты платье противно липло к телу. Но сестра-настоятельница запретила открывать в классе окна. По ее мнению, пение птиц отвлекало учеников.

Может и так. Только спертый воздух тоже не способствовал ясности ума. Однако спорить с настоятельницей запрещалось правилами монастыря. А впереди еще долгий и утомительный день.

Школа была для монастыря, в первую очередь — источником заработка. И учителя не освобождались от других работ. Уборка, прополка, мытье внутренних стен. Все это перемежалось молитвами. А после захода солнца — обязательное шитье одежды для подопечных и сестер.

Кэрин всегда относилась к своим обязанностям с большим терпением, но сейчас она чувствовала себя бесконечно уставшей. Так бывает, когда целую ночь простоишь на ногах за длинной молитвой. Самое безобидное наказание за жизнерадостный вид.

Дверь открылась с коротким противным скрипом. Девушка тут же встала, натянув на лицо маску отрешенного спокойствия.

— Сестра Триса? Я как раз закончила убирать класс…

Женщина в сером оставила ее слова без внимания.

— Тебя хочет видеть сестра-настоятельница. Поторопись. Она ждет.

* * *

На этот раз, у сестры-настоятельницы был вполне деловой вид. Кивнув на жесткий стул, она придвинула к Кэрин письмо и сухо приказала:

— Читай!

Девушка развернула свиток, на котором уже была сорвана печать. Оно и понятно, настоятельнице принадлежали все письма, приходящие на адрес монастыря. Кэрин пробежала глазами ровные строчки, затем подняла взгляд.

Старая дама поджала тонкие губы.

— Вопиющее бесстыдство, что подобная женщина пишет тебе.

— Простите мое невежество, но я не понимаю. — девушка еще раз взглянула на письмо. — Мне не знакома эта дама. Ей требуется учитель? Для детей?

Сестра-настоятельница поморщилась и сцепила бледные пальцы.

— Это бывшая супруга барона Кьярти. Освобождена от уз брака указом короля. Мне следовало сломать этот свиток пополам. Однако, от ее имени было внесено пожертвование в семьдесят аргенов. А нам давно нужна новая крыша и мраморный алтарь. Не знаю, кто порекомендовал ей тебя, эйса Кэрин. Но учти, отказ должен быть крайне вежлив.

— Я должна отказать?

Девушка не шевельнулась. Однако в голове взметнулся сразу целый рой мыслей. То, что бывшая баронесса разведена — звучало просто ужасно. И в то же время… подобный статус гарантировал, что рядом с такой дамой точно не будет мужчин. По крайней мере, богатых и знатных. А значит, можно спокойно работать, не опасаясь гадких намеков и взглядов.

— Разумеется, ты должна отказать. — старуха вновь поджала губы. — Рядом с подобной женщиной, очень легко замараться. И перечеркнуть этим все свое будущее.

Кэрин опустила голову, зная, что спорить с сестрой-настоятельницей нельзя. Но в то же время, от нее уплывал призрачный шанс провести некоторое время вне стен монастыря. А если повезет, то заработать еще на одну книгу. Именно последнее заставило девушку решиться.

— Сестра-настоятельница, я очень благодарна вам, за неустанную заботу о моей душе. Позволено ли мне будет сказать?

Скривившись, старая дама нехотя кивнула. Видимо столь щедрый взнос сделал ее чуть мягче. Иначе за подобную дерзость, Кэрин еще три ночи провела бы, читая длинную молитву.

Хотя, как знать, возможно это ее и ждет. Тем не менее, дозволением стоило воспользоваться, и девушка заговорила.

— Может ли статься, что бывшую баронессу переполняет чувство вины? Ведь пропащий человек не стал бы столько жертвовать на церковь?

— Если верить слухам, это почти все, что дал ей барон. Очень порядочный, к слову, человек. Которому ужасно не повезло. — проскрипела старуха.

Кэрин спорить не стала. Хотя в порядочность человека, бросившего собственную жену, верилось с трудом. Но тут девушка опиралась исключительно на свой опыт. Непорядочных женщин она еще не встречала, а вот мужчин… И баронесса виделась ей жертвой, безвинно пострадавшей. Однако если сказать об этом вслух — никто не поймет.

— И все же, если мы откажем в такой малости, столь щедрых пожертвований может больше не быть. — Кэрин опустила глаза. — Ради нашего священного дома я готова взять эту ношу на себя. Но в случае малейшей нечестности, я тут же вернусь назад.

На этот раз, старуха молчала долго. В словах подопечной был свой резон. Действительно, баронесса может расщедриться еще раз. А Кэрин хорошо знает, что кроме монастыря ей некуда податься. Это способствует благоразумию…

— Ну хорошо.

* * *

Переделка конюшни заняла всего дней шесть, вместо запланированных десяти. Угроза выгнать нарушителей дисциплины без оплаты, подействовала как надо. Крупных ссор и стычек удалось избежать.

Скалясь в сторону соседей, каждая кучка крестьян из кожи вон лезла, чтобы показать себя в наилучшем свете. Так мужики, отвечавшие за окна, приперли откуда-то резные ставни и навесили их там, где планировался класс.

Жители Паводы в ответ, не только обустроили столовую, но и сколотили для нее несколько лавок и столов. Крестьяне из Костоломицы долго чесали в затылках, потом пошептались и у бышей конюшни появилось низенькое крыльцо с навесом.

Чтобы не нервировать работников постоянным контролем, Алесия заглядывала в будущую школу всего два-три раза в день. Где-то указывала на недочеты, где-то хвалила. В некоторых случаях советовала — как сделать лучше.

Крестьянам льстило ее внимание. А девушка все время держала в голове, что ни одна из «бригад» не должна чувствовать себя обделенной. Поэтому время уделялось всем. И даже простое «молодцы» — заставляло мужиков поглядывать на соседей с легким пренебрежением.

Но для Алесии, школа была лишь малой частью из череды дел. Каждое утро она забиралась на голубятню, где помимо Эсэмэски, ее признал еще один голубь, тут же получивший имя — Мейл. И симпатичная голубка ставшая Маркой.

Если голубиная почта будет иметь успех, может назвать ее голубь-граф? По аналогии с телеграфом. Было бы забавно. Жаль, что настоящий телеграф ей никак не изобрести. Все, что удалось откопать в памяти — длинные провода, проложенные где-то на дне океана. И азбука Морзе — точка, тире.

После обеда Рглор давал девушке уроки верховой езды. Его конь, здоровое создание с милой кличкой — «Людоед», не воспринимал неумелую всадницу всерьез. И слушался только в присутствии хозяина.

Однако Алес не собиралась сдаваться. Она просто обязана уметь ездить верхом, чтобы иметь свободу передвижения. Тем более, в этом мире не нужно сдавать на права.

А еще… Девушка чувствовала, что все больше вживается в новую роль. В глубине души она все еще оставалась Ирой, с ее знаниями и взглядами на жизнь. Но мир видел в ней бывшую баронессу, так что приходилось соответствовать. И притворство постепенно переставало быть притворством.

* * *

В деревню пришлось ехать на телеге. Зато не пешком. Свесив ноги над пыльной колеей, Алесия только морщилась, когда колесо подскакивало на очередной кочке. Жаль, что она никогда не интересовалась, из чего делают асфальт. А мостить проселочную дорогу камнем?

Ну-ну.

Во всей округе и камней-то столько нет. Придется немного потерпеть. Хорошо еще, что терпеть пришлось недолго. Всего пара десятков ухабов, и телега, чуть поскрипывая, вкатилась в деревню. Там ее уже ждали.

Фенел цыкнул на кучку детей и первым склонился в поклоне.

— Госпожа. Как вы и приказывали, я поднабрал для вас учеников. На обе деревни, энти ребяты самые смышленые и толковые.

— Особливо девки… — хмыкнул кто-то из стоявших неподалеку крестьян. Фенел погрозил ему кулаком.

— А что, все девки дуры что ли? Чет ни одна из них слюни по переднику не размазывает и ложку к уху не несет.

Две девочки, десяти и одиннадцати лет, крепче вцепились друг в друга, сжавшись под всеобщими взглядами.

Алес ободряюще улыбнулась.

— Девочки тоже подойдут. Еще и парней в учебе обгонят.

Судя по усмешкам, никто из крестьян в это не верил. Фенел снова загудел:

— Сироты они. Вы ж говорили, что можно сирот. А ихняя тетка своих шестерых с трудом тянет, куды ей еще два лишних рта. Они хоть дурами выглядят, но девки толковые. Пока телят пасли, корзинки из камыша плесть научились.

— Как их зовут?

— Федора и Талика.

Девочки икнули и смотрели теперь на Алесию во все глаза. Им и у тетки жилось неплохо, но ведь верно — лишние рты.

— А эти, — староста подтолкнул пацанов, — Имар, Пронька, Тедор и Ясьмик. Может из кого и выйдет толк.

Мальчишки переминались с ноги на ногу. Ребятам не терпелось посмотреть настоящий господский дом. Имар, как четвертый сын упомянутой тетки, ехал не столько ради учебы, сколько присматривать за сестрами. Как никак, родная же кровь. В свои девять он очень хорошо это понимал.

Ясьмика, как восьмого из одиннадцати детей, даже не спрашивали. Просто так решил отец. Мать, конечно, попричитала, но сунув в торбу несколько печеных картофелин и пучок заячьего лука, передала сына старосте.

А Пронька с Тедором были слишком робкими, чтобы пасти скот. Но для настоящей работы в поле еще не доросли. Вот пусть и поживут три-четыре года на попечении госпожи.

Действительно толковых ребят Фенел отдавать не собирался. Такие и здесь на хозяйстве нужны. А для того, чтобы выводить закорючки на специальных досках — много ума не надо.

Алес оглядела забравшихся в телегу детей. Как же иронично. В родном мире, она юных созданий предпочитала обходить стороной. А теперь под своими же окнами собирает целый «детский сад». Хоть бы из этих ребят вышел толк.

— Госпожа… — староста запустил пальцы в жесткую бороду. Глаза его теперь смотрели очень хитро. — Вы, конечно, наказывали собрать детей. Но может и постарше кого заберете?

— Это кого?

— Есть у нас тут парень один. Башковитый, зараза, сил никаких нет. Как чего удумает, так хоть падай и лежи. Только вот ему намедни семнадцать годков минуло. Не староват ли?

Девушка вопросительно изогнула бровь. Даже любопытно, кого же ей хотят сплавить? Вместо ответа на немой вопрос, Фенел кивнул кому-то из собравшихся крестьян.

— Эй-ка, кликни Михаля.

Мужичок отправился куда-то за дворы. А староста принялся объяснять. Есть-де у них в селе один самородок-самовыродок. Вечно что-то изобретает. То веник примотает к колесу, чтобы тот улицы подметал. То у колодца намудрит, пытаясь заставить воду подниматься без человеческой руки. В общем, маята одна. Но парень башковитый. Дважды за одно дело битым не бывает.

Крестьяне похихикивали в кулаки. Однако Алесия заинтересовалась. Изобретатель-самоучка среди крестьян? Пожалуй, на него стоило взглянуть.

И вот Михаля привели. Первое впечатление — очень красивый парень. Высокий, худощавый. Его бы только причесать и отмыть. Впрочем, отмывать и так придется всех учеников.

— Зачем звал? — буркнул парень, не поднимая головы. — Ежель из-за курятни, то разобрал я уже все.

— Госпожа наша новая хотела на тебя посмотреть.

— Че я ей, бусы фигурные, чтобы на меня смотреть? Только от дела зря оторвали.

Фенел крепко встряхнул его за плечо.

— Цыц, зараза! — и повернувшись к Алесии произнес, — Вы не слушайте, госпожа. Михаль не умеет держать язык. Зато знаете, что он у курятни нагородил? Механизму, чтобы яйца сама собирала. Несушек в такое беспокойство ввел…

— Да разобрал я уже, — Михаль вывернулся из цепких рук. — Не понимаете вы ничего.

Девушка на миг задумалась. Видимо, идеи паренька не имели успеха у односельчан. А вот ей такой изобретательный человек не помешает. Таланты надо продвигать. Даже если сперва их придется вытащить из грязи.

— Поедешь со мной? — Алес смотрела на парня в упор. — Научу грамоте. А если придумаешь что-то дельное, даже заплачу.

Михаль поднял голову. Лицо у него было ясное, только глаза смотрели куда-то вдаль. Будто он уже вновь витал где-то среди своих идей.

— И за придумки бить не будете?

— Если они будут безопасны для остальных. — на всякий случай предупредила девушка.

— Это само собой. — усилием воли, юноша вынырнул из своих «облаков». — Тогда по рукам!

* * *

Забрать будущих учеников оказалось лишь половиной дела. А вот разместить…

Алесия едва за голову не хваталась. Как же просто строить планы в теории. Но когда вокруг тебя стоит кучка притихших детей, то быстро начинаешь понимать все слабые места своих замыслов.

Двенадцать ребят из разных деревень. Отношения между которыми, мягко говоря, не очень. И драк с конфликтами вряд ли удастся избежать. Достаточно вспомнить свои школьные годы. Только идеалисты воспринимают детский коллектив, как собрание милых ангелочков. А на деле — это стая, где самым слабым обычно приходится нелегко.

И вот как их разделить? Под жилые комнаты были переделаны стойла. Места много, как раз на трех-четырех человек. Все как в настоящем общежитии. Но таких комнат всего четыре…

Первым освоился Михаль. Пока Алес торопливо размышляла, он успел обойти всю школу и обнаружить чердак. Тот самый, где раньше хранилось сено. Сейчас там было чисто, но жарковато из-за близости крыши. Однако такие мелочи парня не смущали.

— Я привычный. Меня и дядька, как забрал в свое время, поселил на чердаке.

Алесия только махнула рукой. Михаль все равно перерос собранный «детский сад». Да и забрала она паренька не только для учебы. На его изобретательность у нее были самые грандиозные планы.

Чуть подумав, она и другим детям предложила выбрать самим. Кто и с кем хочет жить в комнате. Как и следовало ожидать, ребята разделились по деревням. Четверо, трое, а девочкам и вовсе досталось по комнате на двоих. Никто не возражал.

— Но предупреждаю, это до первой ссоры. Не уживетесь, расселю вас сама. — произнеся это, девушка и почувствовала себя злой «училкой», которая угрожает друзьям, рассадить их по разным партам.

Еще в одну комнатушку, за печкой, поселился Рглор. Не оставлять же эту ораву без присмотра взрослых. А мужчина одним своим видом нагонял страх. Конечно, рано или поздно дети поймут, что Рглор не так суров. Но к тому времени успеет прибыть учительница, и очень хотелось верить, что она сможет держать своих подопечных в узде.

А еще, увидев, в какое болото превратилась поляна после всеобщего купания, Алесия поняла, что надо срочно собирать крестьян строить баню. Да и самой обтираться над тазиком из кувшина, надоело до ломоты в зубах. Давно уже хотелось хорошенько отмыться, но столько дел, столько дел…

Прислонившись к косяку, девушка закрыла глаза. Как чувствует себя лошадь, на которой весь день пахали? Наверное, примерно так она себя и чувствует. Хочется просто упасть…

— Госпожа? — Агнета появилась рядом словно призрак. Так же незаметно и бесшумно.

Или от усталости она просто не услышала шагов?

— В школе все хорошо?

Служанка закивала. Алес даже слегка позавидовала. Ну как? Как у слуг к концу дня остается столько сил? Может, дело исключительно в привычке к постоянному труду?

— Крестьянские дети поужинали, помогли Ирене с посудой и теперь собираются спать. — бодро отрапортовала девица. — Они такие хорошие. И нам в помощь теперь столько рук. Не все время же им учиться?

Алесия только качнула головой. В рамках своего времени Агнета конечно права. Хотя правозащитники из прежнего мира такой подход бы осудили. Детство должно оставаться детством, все дела. Но никто еще не переломился убрав посуду или помыв пол. Надо только ввести систему дежурных. И, разумеется, у ребят должно оставаться время на игры.

— Можешь идти, — разрешила девушка.

Служанка заморгала.

— Что-то еще?

— Да, госпожа. Вы разве не слышали коней? Там несколько повозок… Приехал его сиятельство граф.