Глава 22 · Горькие сладости

Мужчины так и подскочили, когда в нескольких шагах от них кто-то кашлянул, а потом из-за рамы с ремнями показалась миловидная девушка в дорогом платье. Ее изящный облик настолько не вязался с грубой обстановкой склада, что кожевник вместе с собеседником лишь растерянно моргали, пока чудесное создание само не начало разговор.

— Добрый день. — улыбнулась Алесия, за долю секунды оценивая расположение сил. Интересующий ее объект — лавочник, оказался полноватым мужчиной лет пятидесяти, с заметной залысиной в окружении седых волос. Как-то он не производил впечатление торгового дельца. Обычный мужичок, коих по всему королевству много. С другой стороны, внешний облик еще ни о чем не говорит. Она сама тому ярчайший пример.

— Сожалею, что невольно помешала вашей беседе. — начала девушка, — Но у меня слишком мало времени, так что буду говорить прямо.

— Госпожа? — растерялся кожевник.

Однако Алесии нужен был сейчас не он. Повернувшись к лавочнику, она без лишних предисловий спросила:

— У кого вы арендуете лавку?

Мужчина посмотрел на нее с откровенным недоумением, однако ответил:

— У барона… кхм… у его милости Кариса Брейта Кьярти, госпожа.

Алес прищурилась. Что ж, значит она не ошиблась в своих предположениях.

— И, судя по всему, вы не слишком довольны таким арендодателем?

— Я не жалуюсь. — тут же ощетинился мужик.

Девушка усилием воли сохранила невозмутимое выражение лица. Угу. Не жалуется он. Видимо причитания, которые звучали тут пять минут назад, ей просто почудились. Но, разумеется, она не стала говорить этого вслух.

— Никто вас и не обвиняет в жалобах. Более того, я прекрасно вас понимаю. Барон никогда не отличался дальновидностью и умением думать наперед. Ради сиюминутной выгоды он готов разрушить то, что вы создавали годами, даже не задумываясь, как это отразится на нем самом.

— Вам-то какое до этого дело, госпожа? — не поддался лавочник.

— Я бывшая жена барона Кьярти…

Эти слова произвели на собеседников разный эффект. Кожевник вздрогнул и с неожиданной увлеченностью принялся поправлять товар, а в глазах второго зажглась откровенная неприязнь. Каким-то шестым чувством Алесия уловила — миссия провалена. Тем не менее, она закончила свою мысль.

— Поэтому хочу предложить вам взаимовыгодное сотрудничество…

— Нет! — перебил ее мужик, скривив губы.

Кожевник так и застыл, вцепившись в одни из ножен.

— Борст, — произнес он еле слышно, — Не разумнее ли дослушать госпожу?

— Дослушать⁈ — лавочник нервно хохотнул. — Да из-за этой самой «госпожи» мои дела и пошли под откос. Если бы барон поучил ее кулаками, вместо того, чтобы подавать на развод, то не впал бы в убыток. Который, в итоге, отразился на мне! Вот из-за кого арендную плату взвинтили до небес. А если покупатели узнают, что я имею дело с подобной дамой… Да они просто уйдут!

Теперь кожевник тоже косился на Алесию с опаской. Хотя ему совершенно не было дела до столичных интриг. Одновременно у него шевельнулась мысль, что означенный барон, мягко говоря, зажрался. Добровольно оставить такую красивую женщину. Мда… Если бы ему досталась подобная жена, то он бы пыль с ее туфелек сдувал. Однако ремесленник трезво оценивал себя и понимал, что ему такого счастья точно уж не светит.

Алес же смотрела только на лавочника, не испытывая ничего, кроме разочарования. И с чего это она решила, что человек, посвятивший столько лет торговле, обязательно должен быть умным?

— Вы судите слишком однобоко, уважаемый Борст. — ледяным тоном произнесла девушка. — Иначе поняли бы, что вам выгоднее быть на моей стороне. Впрочем, я ошиблась, оценив вас слишком высоко. Жаль…

Она выдержала паузу, только сейчас заметив, что кожевник смотрит на нее с неприкрытым восхищением. А вот в глазах лавочника промелькнуло сомнение. Что, ожидал другой реакции на свою грубость? Думал, что получишь угрозы или ответные оскорбления? Обломись.

— В любом случае — процветания вашей лавке. Искренне желаю вам, вопреки всем усилиям моего бывшего мужа, удержаться на плаву.

После ее слов Борст заметно подрастерял свой пыл и даже попытался что-то сказать, но Алес уже повернулась к нему спиной и ушла, оставив мужчин одних. Последнее, что донеслось до нее — укоризненные слова кожевника:

— Ну ты, приятель, и осёл…

* * *

Хоть девушка и ушла с гордо поднятой головой, внутри все клокотало. И больше всего Алесия злилась вовсе не на грубость, а на саму себя.

Вот чего она ожидала, нагло вторгаясь в чужой разговор? Что ее встретят с распростертыми объятиями? Быть может, имей она больше времени, то попыталась бы действовать более дипломатично, а не вываливать все сразу в лоб.

Хотя… Если у человека уже имеется предубеждение, то легко его не побороть. А ей урок на будущее — не бросаться сгоряча исполнять любую свою идею. Иногда полезно и подумать сперва.

Алес вернулась в первый зал почти одновременно с братом. Лайон, едва переступив порог, заподозрил неладное.

— Что-то произошло? Ты вся красная.

— Н-ничего. — сквозь зубы произнесла девушка. Она и сама ощущала, как пылает ее лицо. Да и от сдерживаемых эмоций, по телу временами расползалась дрожь. Может, баронессе и повезло с внешностью, но совершенно не повезло с нервной системой.

— Тебе нехорошо?

— Я больше не в силах выносить эту вонь и хочу домой.

Можно было подумать, это Лайон ее сюда затащил. Однако парень нисколько не обиделся. Напротив, даже воодушевился, почувствовав близость свободы. Придерживая сестру за талию, он довольно быстро довел ее до кареты, успев сказать что-то про выбранную кожу, и что ту доставят на днях.

Алесия кивала, почти не вслушиваясь в слова. Все ее усилия уходили на то, чтобы успокоиться. Хотя казалось бы, ну отказал ей лавочник в сотрудничестве — только и всего. Вон, местные швеи тоже нелюбезно ее встретили, и потребовалось всего пять минут, чтобы выбросить их из головы.

Прощаясь с ними, Иогас едва ковриком не стелился, благодаря за оказанную честь и обещая доставить все в срок. Наконец, дверца кареты закрылась и они двинулись в путь.

Алес коротко шмыгнула носом и разревелась, не в силах совладать с собой. Без всяких завываний, просто дурацкие слезы так и катились из глаз. Совершенно растерявшись, Лайон зашарил по карманам в поисках платка. Увы… Тот остался на столе в мастерской.

— Ну-ну… — парень сжал ее руку. — Не плачь…

Угу. Не плачь. Можно подумать, кто-то успокаивался от этих слов. Наоборот. Слезы хлынули с новой силой. Уткнувшись брату в плечо, Алесия судорожно всхлипнула. Лайон неуверенно погладил ее по спине, не зная, что и думать. Единственное, он понимал, от расспросов пока толка не будет.

Алес успокоилась где-то через треть пути. Будто кто-то выключил кран со слезами. В голове удивительным образом прояснилось, а на душе стало очень легко. За неимением платка, она вытерла лицо подушкой из кареты и в каком-то недоумении уставилась на нее.

Мда… Переоценила эмоциональную стабильность этого тельца. Как там говорила Агнета — баронесса часто плакала? Пожалуй, стоило это учесть. А то зарядку и физнагрузки себе обеспечила, совершенно забыв про моральную составляющую.

А нервы-то тоже местные, хотя жаль, что ее родные, встроенные, так сказать от природы, не переместились с ней. Ромашковый чай что ли попить? Позволять себе плакать иногда?

Лайон кашлянул, напоминая о себе. Правда вопросов больше не задавал. У Алесии шевельнулась совесть. Сперва кожевенный цех, потом ее внезапные слезы. День у братца выдался непростой. Пожалуй, надо в ближайшие пару недель пощадить его нервы и держаться паинькой.

— Все хорошо, — произнесла она спокойно. — Просто… Просто представила, сколько ради этих шкур было убито коз и коров, и мне стало их так жалко…

На лице у молодого графа появилось столь непередаваемое выражение, что девушка невольно хихикнула. Проплакавшись, она чувствовала себя как природа, после дождя. Можно было бы сказать и правду, но вдруг брат решит разобраться с лавочником? Ни к чему. Карис и без помощников того утопит. После того, как выжмет досуха.

— И знаешь что?

Лайон напрягся. Он уже решительно не знал, чего ожидать от сестры.

— Я совершенно забыла, что у моего бывшего супруга в столице есть лавки. Как думаешь, можно ли убедить Иогаса, не продавать туда вещи, которые придумаю я?

— Я с ним поговорю. — парень вновь переместился на противоположное сидение, как того требовали правила. — Речь, как понимаю, идет про рюкзак? Как тебе вообще это в голову пришло?

— Ну… Мне показалось, что он был бы удобен. Оставляет руки свободными, не намокает в воде. А для поездок — чемодан…

Граф оказался даже более благодарным слушателем, чем Иогас. Слушал внимательно, уточнял детали. Некоторые моменты даже переспрашивал пару раз. Ему было интересно. Да… Только Алес не могла знать, что брат преследовал и свою цель. Он старался увлечь ее разговором, чтобы сестра окончательно выбросила из головы несчастных коров. Потому что еще одних ее рыданий он просто не перенесет.

Карета неожиданно затормозила.

— Мы так быстро добрались? — искренне удивилась Алесия.

— Думаю, кучер просто решил кого-то пропустить.

Наверное, так оно и было. Отодвинув шторку, девушка выглянула в окно. Солома, навоз, богатый особняк — вот он, шик столицы. На крыльце показалась дама в модном платье, кокетливо демонстрирующим грудь. Но ее кавалер проявлял удивительную выдержку, глядя не в вырез, а на лицо своей спутницы.

Алес вздохнула. У кого-то любовь, а у нее сплошная бытовуха и «великие» дела. Не с кем даже посмеяться и пофлиртовать…

Кавалер на миг отвлекся от дамы, Лайон одним движением вдруг вернул шторки на место. Карета тронулась с места и продолжила путь. Такой момент… Прямо как в мыльном кино.

— Так на чем мы остановились? — с преувеличенной бодростью произнес парень, — Изделия из кожи не пропускают воду, особенно если правильно обработать швы?

Алесия задумчиво кивнула. Ей хотелось верить, что она обозналась, но эти прилизанные волосы, паучьи руки, холодные глаза… Она резко выдохнула.

— Ты ведь тоже его видел. Это был Карис?

* * *

Лайон замялся. Угораздило же кучера остановиться именно здесь. Еще и в неподходящий момент.

— Ну… Не могу утверждать наверняка.

— Поэтому так резво задернул шторы? — поддела его девушка. Но особо ехидничать на эту тему не стала. Ее интересовал более насущный вопрос. — Ладно… Хотелось бы мне знать, что за женщина была рядом с ним.

— Вдова графа Эрткона — Мирель Эрткон. — отозвался парень и настороженно взглянул на сестру. — Ты… ты ведь не ревнуешь?

— Я⁈ Вот уж точно нет! — Алес фыркнула. — А ты не слышал, как давно Карис обхаживает эту вдову?

Лайон пожал плечами. Этого он не знал. Он и в свете-то бывал не больше необходимого. И без того хватало дел. Однако кое-что ему все-таки удалось вспомнить.

— Едва ли давно. Леди Эрткон довольно долго жила вне столицы и лишь в начале лета переехала сюда. У ее супруга были обширные виноградники в южной части королевства…

Которые теперь принадлежат ей… В этом не приходилось сомневаться. Алесия закусила губу. Женитьба Кариса, да еще и на богатой наследнице, не входила в ее планы. Если бывший муженек запустит свои паучьи лапки в графское наследство, то вряд ли получится его разорить. Или же, на это уйдут долгие годы. Нужно что-то предпринять.

— Может, стоит предупредить ее, что представляет из себя барон? Если леди Эрткон выйдет за него замуж, то однажды горько об этом пожалеет.

Лайон нахмурился.

— Боюсь, это невозможно. — нехотя произнес он. — В свете все знают про развод, и графиня Эрткон не исключение.

— Она хоть понимает, что может оказаться в том же положении, что и я?

— Не может. Развестись можно только один раз. К тому же, она не скрывает, что приехала в столицу найти жениха. Срок траура прошел, а ее опекуну очень много лет. Случись с ним что, и следующего опекуна будет назначать уже король.

Алесия сцепила пальцы, а граф неумолимо продолжал:

— Что касается барона Кьярти, то симпатии общества сейчас на его стороне. В глазах всех — он всего лишь жертва, получившая свободу от недостойной жены. — парень прикусил язык, сообразив, что сказал лишнее.

Но вопреки опасениям, Алес не разрыдалась. Напротив, в ее глазах мелькнул странный огонек.

— С этого момента поподробнее. Что там бывший супруг обо мне говорит?

Лайон отвел взгляд, испытывая острое недовольство собой. Угораздило же проговориться. А ведь сам собирался уберечь сестру от всей этой грязи.

— Ничего. Не бери в голову.

— Нет. Я должна знать.

К счастью, карета наконец остановилась возле дома, и это позволило молодому графу закончить разговор. Проводив девушку до дверей и буквально передав с рук на руки Эмми, Лайон «вдруг» вспомнил о каких-то важных делах и умчался их решать.

Пришлось признать свое поражение. Судя по тому, как резво братец сбежал, разговорить его будет очень непросто. Да и надо ли? Алесия прикусила костяшку указательного пальца. Странный вопрос. Конечно надо! Информация — наше все.

А Карис, значит, времени зря не теряет. Пока она занимается сельским хозяйством, он уже новую зазнобу себе нашел. И даже активно ее обхаживает. Хочется верить, что графине хватит ума понять кто перед ней. Но если нет?

Алес решительно встряхнула головой. Женская солидарность уступила более трезвому рассуждению — не действовать сгоряча. К тому же, в голове промелькнула идея. Дерзкая, удачная и… подлая. Да, себе можно не врать. Порядочный человек на такое бы не пошел. Придется пройти по самому острию. Зато, в случае успеха, предшественница будет полностью отомщена.

Чтобы ударить Кариса по кошельку — могут понадобиться годы. А вот по репутации… Кто сказал, что нельзя подмочить репутацию мужчины? Если отринуть совесть и действовать с умом, то можно все.

Пусть барон идет к своей цели. Пусть очаровывает графиню, медленно подводя ее к свадьбе. Пусть. И когда ему останется последний шаг — разразится грандиозный скандал. И такой, что все общество начнет обходить «страдальца» стороной. Главное, подойти к делу с фантазией. Причем провернуть это надо так, чтобы об ее участии догадывался лишь он один.

Может не слишком разумно. Но девушка никогда не была сторонницей анонимной мести. Враг должен знать, от кого прилетел «кирпич».

* * *

Вернувшись, Лайон обнаружил сестру в библиотеке. Алес просматривала книги и что-то напевала себе под нос. Настроение у нее было приподнятым.

— Слуги сказали, что ты здесь. — произнес парень, прикрывая за собой дверь.

— Угу. — все с той же безмятежной улыбкой Алесия сняла с полки еще один том. — А ты пришел закончить недавний разговор? — она метнула в сторону брата быстрый взгляд. — Так что там рассказывает всем Карис?

На этот раз, Лайон был готов. Не зря же столько времени обдумывал ответ.

— Ничего такого, что имело бы отношение к реальности. Просто жалуется всем, какая нелегкая жизнь была у него в браке.

Девушка изогнула бровь. Но не успела ничего сказать, потому что граф ее опередил.

— Пусть это останется на его совести. — быстро проговорил он. — А у меня, между прочим, кое-что для тебя есть.

Улыбнувшись уголками губ, Лайон вытянул руку, которую до этого момента держал за спиной. Алесия увидела симпатичную шкатулку.

— Это что? — заинтересовалась она.

Для драгоценностей вроде большая, для чего-то серьезного — маленькая.

— Просто открой.

Зеленые глаза загадочно поблескивали. Алес ощутила, как внутри поднимается волна любопытства. Судя по таинственному виду брата, в шкатулке лежало что-то необычное… Скорее всего.

Затаив дыхание, она медленно подняла резную крышку… И восторженно охнула.

— Шоколад⁈

Да, это был он. Черный. Наколотый неровными кусками. Но такой родной. А запах… Алесия невольно сглотнула, чувствуя, как прочие мысли улетучиваются из головы. Так пахло на кухне, когда мама делала шоколадный торт. В сердце шевельнулась тоска, но усилием воли девушка загнала ее поглубже. Не хватало вновь дать волю слезам.

То есть, поплакать конечно можно, но на этот раз лучше не при брате. Его нервы стоит иногда беречь.

— Это так мило с твоей стороны…

Лайон просиял. Он и не ожидал, что столь малоприятная вещь произведет на сестру такой эффект. Лично у него, при одном взгляде на содержимое шкатулки, появлялась горечь во рту.

Девушка снова вдохнула густой аромат. Затем выудила крошечный кусочек. Мечтательно улыбнулась. И… отправила его в рот.

Лайон дернулся, понимая, что не успеет ее остановить. Да и… Ему и в голову бы не пришло, что она начнет есть сырой шоколад. У любых странностей должен быть предел.

— Ну… и как? — поинтересовался он, глядя на округлившиеся глаза.

— Очень горько. — выдавила Алес, мужественно дожевав кусок.

Все остальные характеристики были исключительно непечатными. А мысли, наводнившие голову, явно не стоило озвучивать вслух. Потому что горько — это было еще мягко сказано. Шоколад буквально обжигал рот. Судя по послевкусию, помимо какао-бобов туда щедро намешали перца, сдобрив сие безобразие щепоткой ванили и корицы. Но запах бесподобный, это да.

— Это же шоколад. — пожал плечами Лайон. — Было бы странно, окажись он вдруг сладким.

Странно⁈ Угу. Для этого мира, наверное, так и есть. Это то же самое, как если бы в ее родном мире кто-то решил сварить варенье из пельменей.

Придется признать, лакомство из местного шоколада не соорудишь. Даже если залить медом в соотношении десять к одному. А уж кормить подобным детей, можно только в качестве наказания. Девушка нахмурилась. Обидно, когда планы идут через то место, на котором обычно сидят.

Лайон проявил неожиданную наблюдательность.

— Мне кажется, или ты ожидала чего-то другого?

— Да… Нет. — брата обижать не хотелось. Действовал-то он от души. — Просто необычный вкус.

— Омерзительный, если быть точнее. — хмыкнул парень. — Монахи варят его с небольшим количеством воды, потом разводят горячим вином и пьют, дабы постичь горечь и несовершенство земного мира.

Разводят вином? Звучало на редкость извращенно. Нет бы использовать молоко… Алес замерла, уставившись на шкатулку. Молоко… Неуемные шестеренки в голове закрутились с новой силой.

Конфеты из местного шоколада не выйдут. А вот какао — вполне! Молоко приглушит остроту, мед добавит сладости. И получится в меру терпкий, пряный напиток. Состояния, конечно, на этом не наживешь. Но не все же упирается в деньги. Кое-что можно изобрести чисто для души. К тому же, какао неплохо стимулирует мозг. Почти как шоколадка перед экзаменом.

— Судя по твоему взгляду, ты что-то задумала. — Лайон внимательно следил за сменой выражений на ее лице.

Девушка в ответ лишь загадочно улыбнулась.

— На кухне есть молоко и мед?

* * *

Кухарка явно не ожидала вторжения в свое царство. Но все необходимое выдала, мудро не задавая вопросов. И даже освободила часть решетки в камине, которая была вместо плиты.

— Госпожа, если изволите приказать…

— Нет, я справлюсь сама. А ты пока отдыхай.

Алесия налила в ковшик молоко и поставила его на огонь. А пока оно грелось, принялась крошить огромным ножом шоколад. Немного. Всего несколько кусочков. Граф не сводил с нее внимательных глаз.

— Только не говори, что собралась мешать его с молоком. — не выдержал он, когда сестра с решительным видом направилась к плите.

— Почему бы и нет? — фыркнула девушка, сгружая шоколадную крошку в ковш.

Ее охватило вдохновение с легкими нотками веселья. А ведь день оказался совсем неплох, за исключением пары моментов. Первый контакт с кожевниками налажен. Кожа закуплена. И даже поведение Кариса ей на руку. Особенно теперь, когда в голове поселился «коварный план».

Есть что отметить чашечкой ароматного какао. И неважно, что уже почти ночь.

Когда последние кусочки шоколада растаяли, окрасив молоко в светло-коричневый цвет, Алес добавила туда пару ложек меда и сняла «варево» с огня. Знакомый с детства запах приятно щекотал нос.

— Ты уверена, что это безопасно? — с сомнением спросил Лайон, разглядывая содержимое чашки, которую ему вручила сестра.

В глазах Алесии заплясали веселые искры. Уверена ли она? Разумеется нет. Но кто не рискует, тот обречен до самой старости пить травяной чай. Поэтому, подмигнув брату, она первая сделала глоток. И замерла, прислушиваясь к ощущениям.

На языке чувствовался легкий, приятно-шоколадный вкус. Не горький. Но и без приторности. Нотки корицы проступили чуть ярче, а острота почти отступила, замаскированная молоком и температурой напитка.

Вот чем нужно согреваться в разгар холодной зимы. Слушать завывания метели за окном и вдыхать тонкий аромат горячего шоколада…

— Ну и как? — не выдержал Лайон, все еще не рискуя последовать примеру сестры.

— Превосходно! Получилось даже лучше, чем я ожидала.

Молодой человек поморщился, не скрывая своего скептицизма. Затем обреченно вздохнул. И одним глотком осушил половину чашки, словно там было не какао, а на редкость противное лекарство.

Алес усмехнулась про себя, видя, как меняются эмоции на лице брата. От отвращения — к недоумению, от недоумения к удивлению, и, как вишенка на торте — прямо-таки детский восторг. Сразу видно, ничего подобного ему пробовать еще не доводилось.

— Ну и как? — вернула она вопрос.

— Это… — Лайон явно не находил слов. — Как тебе вообще в голову пришло?

— Мне просто захотелось шоколада с молоком. — девушка лукаво улыбнулась, — А дальше оно как-то само.

Как ни странно, брата это объяснение полностью устроило. Он только глубокомысленно кивнул каким-то своим мыслям и вновь отпил какао, уже не скрывая удовольствия.

Алесия задумчиво покрутила чашку в руках. Вот оно — удачное время расспросить Лайона о слухах, которые распустил барон. С другой стороны, девушка подозревала, что услышанное ей не понравится. Так стоит ли портить уютный вечер всякой дрянью? Может, отложить разговор на потом?

— Послушай, — начала она в нерешительности. — Я все думала про Кариса и его даму…

Молодой человек напрягся. Но Алес уже приняла решение, а потому, продолжила спокойным тоном:

— Если у них все серьезно — пусть женятся. Не стоит им мешать. В конце концов, я тоже не стала никого слушать, когда была влюблена. Так что говорить с графиней Эрткон нет смысла, она лишь оскорбится.

— Э-эм…

— Я хотела лишь попросить… Когда станет известен день свадьбы — сообщи, пожалуйста, мне. Не хочу, чтобы эта новость застала меня врасплох. А так, будет время примириться с неизбежным. Только мне нужно знать заранее, а не в самый последний день.

Лайон чуть изогнул бровь.

— Может лучше сразу выбросишь его из головы?

— Выброшу. — девушка опустила ресницы, изображая трепетную лань. — Но только после того, как буду уверена, что его женитьба состоится. Мне так будет легче… Пойми…

— Ну хорошо. — сдался парень.

В конце концов, новость о свадьбе все равно не получилось бы скрыть. Может и к лучшему, что Алес узнает все заранее и от него.

* * *

Погостив еще пару дней (а точнее, просидев почти безвылазно дома, в компании Эмми), Алесия засобиралась к себе. Книги отобраны, кожи доставили, шоколад упакован, так чего еще ждать?

Вряд ли Карис объявит о свадьбе со дня на день. Так что время подготовиться есть. А нюхать ароматы средневековых улиц и рассматривать продукты лошадиной жизнедеятельности в окно? Фи… Пусть этим местный «высший» свет занимается.

Интересно, как поместье пережило отсутствие хозяйки? Очень хочется верить, что оно все еще стоит…

— Голубка моя!

В комнату ворвалась Эмми, которая (как и местные слуги), совершенно не была приучена стучать. И если другие обитатели графского дома еще пытались выработать полезную привычку (после многократных напоминаний), то старушку было не переделать.

— Это как же, — сокрушалась, тем временем, старая нянька. — Ну зачем тебе в эту глушь? Осталась бы тут со мной. В мире и покое…

— Нянюшка, я уже говорила. — Алес мысленно призвала все терпение, что у нее имелось. — Там живут люди, которые зависят от меня.

— Нехай живут. Но ты ведь не холопка какая-то, а госпожа. К чему тебе та деревня?

Этот разговор повторялся по несколько раз в день, после того, как Алесия объявила об отъезде. И несмотря на все разумные доводы, старушка упорно отказывалась признать, что на свежем воздухе, вдали от городской пыли «деточке» будет лучше.

— Там и солнце кожу твою белую будет чернить. И мошка покусает. А из леса запросто может выйти дикий зверь.

— На случай диких зверей, у меня есть Рглор. Солнце везде одинаковое, а мух даже меньше, чем здесь!

Эмми часто заморгала, и девушка мысленно чертыхнулась, сообразив, что взяла слишком резкий тон. Старушку можно понять — она просто не хочет расставаться со своей любимицей. Но везти ее с собой…

Внутри все восставало против этой мысли. Старая нянька, при всей своей безобидности, оказалась слишком уж утомительной. Она была полна той самой навязчивой заботы, от которой хочется убежать на край света. А то и дальше.

— Ну-ну, только не расстраивайся. Я буду часто тебя навещать. — Алес приобняла старушку за плечи.

Та, в свою очередь, всхлипнула что-то про преклонные годы, которые приходится доживать совершенно одной. И как знать, вдруг именно эта встреча — последняя.

Алесия закусила губу. По-хорошему, ей не должно быть дела до обитателей этого мира. Все, кого она любила — остались там. Тут же все чужаки, привязанные к знакомой оболочке. Цинично? Жестоко? Но разве не так?

Да, не так! Увы… Можно сколько угодно внушать себе трезвые мысли. Но в глубине души бабку немного жалко. Она и так долгожительница по местным меркам, сколько ей там еще осталось лет?

Может плюнуть на все и забрать ее с собой? Пусть доживает под крылом у своей «голубки»? А неудобства можно и потерпеть.

В качестве компромисса с внутренним протестом, девушка позволила себе со-овсем маленькую «шпильку».

— Очень жаль, что ты настроена против деревни. А я-то уж думала позвать тебя с собой.

Из глаз Эмми мгновенно испарились слезы.

— Меня? — старушке понадобилась ровно секунда, чтобы осмыслить предложение. А потом ее морщинистое лицо просияло, потеряв за миг с десяток лет. Она смотрела с такой наивной радостью, словно ребенок, которому вручили мешок конфет.

Эти перемены не могли укрыться от глаз. Алесия и не думала, что человек может быть так просто и безыскусно счастлив.

— Если, конечно, ты сама захочешь поехать со мной. — в глубине души шевельнулась слабая надежда, что старушка откажется, но…

— Захочу! — торопливо произнесла пожилая женщина, будто опасаясь, что любимица передумает. — Конечно захочу. Ох и ладно же ты придумала, веточка моя яблоневая. И правда, к чему нам каменную пыль нюхать и на людей смотреть. В деревне же и воздух свежий, и поля зеленые. И солнышко тебе нужно, а то вон какая бледненькая. Водица там, небось, самая чистая… Везде цветы…

Эмми довольно бодро упорхнула собирать вещи, оставив, наконец, Алесию в тишине. Как только закрылась дверь, девушка позволила себе тяжелый, полный сожаления вздох.

Она была не в восторге от своего решения. И подозревала, что еще не раз пожалеет о нем. Но закрыть глаза на чужие страдания тоже не могла. Увы…