Глава 11. Деревья Морены

Мы устроились на ночлег на границе Междомирья, под раскидистым клёном. В нескольких метрах тихо, убаюкивающе плескались воды пруда. Нина уснула быстро и крепко, я же долго ворочалась. Не хватало Ярна, его обнимающих рук, в которых мне так тепло и спокойно. Так что же выбрать – свободу и возвращение домой, или Ярна и жизнь в Междомирье? И была ли я вообще свободна дома? Здесь я чувствую себя гораздо вольнее.

Зашуршала под чьими-то ногами трава. Я приподнялась. К нам подходила Морена в простом тёмном платье.

– Не спится? – негромко спросила она.

– Нет, – я села на одеяла. – Морена, я хотела поговорить.

– Знаю. О деревьях.

– Ярн сказал?

– Нет. Я просто знаю то, что касается меня. Если хочешь, их можно освободить. Для этого их преступления должен простить обычный человек, и простить искренне, от сердца. Ты готова это сделать?

Люди-деревья перестали шелестеть листьями. Каждый из них замер в ожидании моего ответа.

– А причём тут я? – растерянно выдохнула я. – Мне они ничего плохого не сделали. Конечно, я их прощаю. Только мне и не за что их прощать.

– Не так всё просто, – протянула древняя богиня. – Сейчас мы подойдём к каждому из них. Вставай.

Я покосилась на Нину. Она сладко посапывала и улыбалась во сне.

Я выползла из-под одеяла. Снаружи оказалось зябко, тело тут же начала бить мелкая дрожь.

Мы с Мореной подошли к крепкому старому ореху.

– Этот пару веков назад застал здесь свою жену с любовником. Они встречались на поляне, я слышала, как женщина жаловалась, что муж унижает и бьёт её. Он зарубил их обоих топором, – бесстрастно рассказывала Морена. – И пытался убить тогдашнего стража, когда тот явился на шум. Прощаешь?

Мне стало не по себе. Кто я, чтобы решать, кого можно простить, а кого нет?

– Это было давно, он уже достаточно наказан, – помедлив, сказала я.

– Это не ответ, – произнесла богиня смерти.

Перед моими глазами возникла отчётливая картина: полуобнажённые мужчина и женщина в обнимку лежат на траве. Он нежно гладит её по голове, в глазах женщины – безмятежное счастье. Мужчина касается губами её щеки. На влюблённых падает тень. Ослепительно сверкает на солнце топор, резко опускаясь на голову мужчины…

Я зажмурилась. Нет, я не могу этого видеть!

– Прощаешь? – повторила Морена.

Я осторожно приоткрыла глаза. Мы стояли у старого ореха, мирную поляну освещал призрачный свет тонкого месяца и мерцающих в невозможно далёком небе звёзд.

– Прощаю, – твёрдо сказала я.

Вокруг нас стало светлее. Тень огромного ореха исчезла, на месте дерева стоял черноволосый бородатый мужчина лет тридцати, в полотняной рубахе и штанах. Меня передёрнуло: светлая рубаха была забрызгана алой кровью. Человек пошатнулся.

– В мир нелюдей! – коротко приказала Морена.

Он молча поклонился мне в пояс и, сильно шатаясь, побрёл к стене дома.

– Говорить и ходить отвык, – констатировала богиня. – Скоро научится заново. Ты действительно хочешь оставить поляну совсем без тени?

– Без такой – да, – меня замутило. – Лучше посадить тут обычные деревья.

– Что ж, пошли дальше, – Морена подвела меня к двум кривым деревцам, одно из них было с рыжеватыми листьями. – Вот эти лет сорок назад убили своего друга за карточный долг и привезли труп сюда, чтобы утопить, – она усмехнулась. – Водяной был вне себя, когда в его пруд бросили мёртвое тело.

– Можно мне это не показывать? – мой голос прозвучал жалобно. – Я всё равно их всех прощаю.

– Увы, это часть ритуала. Иначе ничего не получится.

И я смотрела. Я видела, как два человека раскачивают за руки-за ноги труп и забрасывают его в воду. Как совсем молодой парень убивает на поляне девушку, чтобы жениться на другой, любимой. Как разбойник пытается зарыть прямо у дома стража награбленное.

– Прощаю… Прощаю… Прощаю…

Один за другим бывшие деревья исчезали в мире нелюдей.

У тонкой берёзы я перевела дух. Последнее дерево на поляне. Последнее "Прощаю" – и в Междомирье не останется так жутко наказанных Мореной людей.

Перед глазами снова появилась картина. Женщина в светлой рубахе, сгибаясь, несёт небольшой свёрток. За ней остаются кровавые следы. Она останавливается на поляне – там, где застыла теперь берёзка – и кладёт свою ношу на землю. А затем начинает руками разрывать рыхлую землю. В глазах женщины – бездна отчаяния и ненависти. Из свёртка слышится хныканье и кряхтенье, а потом я крупным планом вижу лицо младенца. Две худые руки подхватывают свёрток и опускают в вырытую неглубокую яму, на лицо ребёнка падают копья земли…

Видение рассеял громкий, пронзительный крик. И только миг спустя я поняла, что кричу я сама:

– Хватит!

– Прощаешь? – с лёгкой иронией уточнила Морена.

Я пыталась отдышаться.

– Как вы могли смотреть на это? Почему не остановили её?!

– Речь сейчас не об этом. Ты прощаешь?

– П-прощаю, – выдохнула я.

Ничего не происходило. Берёза всё так же отбрасывала тень на поляну.

– Не простила, – понимающе сказала Морена. – Сказала не от души. Ну, что ж, значит, она ещё постоит. История старая, как мир – мужчина обещал глупой девчонке свадьбу и жизнь как у сыра в масле. Никогда не понимала, что хорошего быть сыром в масле – его всегда съедают и довольно быстро. В общем, чтобы не позорить себя, от ребёнка эта крестьянка решила избавиться вот таким образом.

– Почему вы не остановили её? – хрипло спросила я.

– Разумеется, мы остановили, – невозмутимо произнесла Морена. – Ребёнка выкормили и вырастили в сообществе. Соколовская ему как мать. Вон какой стал, теперь проверять нас ездит, – она неожиданно тепло улыбнулась и кивнула в сторону домика.

– Нуи? – недоверчиво выдохнула я.

– Он самый. Неплохо освоился среди наших, правда? Подробностей своего появления здесь он не знает.

– Прощаю, – сказала я, глядя на берёзу.

Но ничего не произошло. Морена покачала головой.

– Теперь уже не получится. Ты должна была простить деяние. Но ты простила, уже зная, что ему помешали свершиться. Иди-ка спать, уже поздно. С утра наверняка выспаться не дадут.

– Извини, – шепнула я берёзе.

А когда повернулась к Морене – увидела, что древняя богиня исчезла.

Проснулась я от того, что Ярн гладил меня по щеке.

– Твоя работа? – шёпотом спросил он, обводя рукой поляну.

– Угу. Давай лучше обычные деревья посадим? – сонно пробормотала я.

– Давай, – он улыбнулся.

Я резко села на одеяле. Берёзы на поляне не было. Неужели Морена решила пожалеть женщину, которой я не смогла дать прощение?

– Я рассказал Нуи, – сказал Ярн. – И он простил её. Наверное, именно Нуи и должен был это сделать.

– Ярн, ты офонарел, что ли? – Нинка села, кутаясь в одеяло, и потёрла сонные глаза. – Ты зачем меня тут запер? А деревья где?

– Деревья по миру нелюдей учатся ходить заново, – усмехнулся страж. – А ты тут будешь сидеть, пока не уймёшься. Как откажешься от своих планов мести – сразу сниму невидимые нити.

– Своими делами лучше бы занялся, – буркнула подруга.

– Чем тебя мои дела смущают? По мне так всё в порядке.

– Две проверки за неделю – это в порядке? – подняла красивую бровь Нина. – Кто-то хочет на твоё место.

– Пусть хочет, – отмахнулся Ярн. – Он слишком боится мира нелюдей, всё равно не смог бы стать стражем.

– Где он сейчас, кстати? – вмешалась я.

– Парится у Ядвиги в баньке. Как придёт в себя – уедет. Хотя, по-моему, Нуи хотел поговорить с матерью.

Взгляд Нинки стал скептическим, она нахмурилась.

– Ярн, ты серьёзно думаешь, что тебя хочет сместить этот клоун?

– Я думаю, что он об этом мечтает, – улыбнулся страж. – А вот насколько Нуи действительно хочет оказаться на моём месте и отвечать за границу между мирами – это большой вопрос. Желания человека далеко не всегда совпадают с его мечтами.

Нина зевнула во весь рот.

– Давай без философии, страж. Я ещё согласна пожить какое-то время здесь – и Янке будет не так скучно. Но слушать, как ты нудишь, я точно не стану. Я просто уверена, что Нуи не может быть стражем. Кстати, его ты тоже с поляны не выпустишь? Ядвига сказала, ты натянул нити для всех.

– Уже снял, – страж поморщился и потёр висок. – Но с тобой преграда ещё будет работать.

– Дай хоть домой позвонить, – поморщилась Нина. – Чтобы не волновались.

Ярн пристально посмотрел в сторону кустов с ягодами.

– Звони, я сместил нити.

Подруга тихо, отчётливо ругнулась и двинулась в ту сторону.

– Спит она, что ли, с телефоном? – пожал плечами Ярн.

– Мобилка всегда при ней, – сказала я.

– Хочешь, прогуляемся сегодня туда? – страж кивнул в сторону хода. – Покажу много интересного и совершенно безобидного.

– Вампиров? Или оборотней? – кисло улыбнулась я.

– Сапоги-скороходы, скатерть-самобранку, яблоню с молодильными плодами, – неторопливо перечислил Ярн. – Молочную реку и кисельные берега, правду-дерево…

– Какое дерево? – переспросила я.

Остальное было знакомо по сказкам. Я не слишком удивилась. Если есть на свете Кащей и Баба-Яга, почему бы не быть волшебным сапогам или скатерти?

– Правда-дерево. Под ним невозможно солгать. Человек честно ответит на любой вопрос.

– И какой вопрос ты хотел мне задать? – хмыкнула я.

– Не думал об этом. Если захочешь, можешь задать там вопрос мне.

– Пожалуй, задам.

Ярн посмотрел на меня внимательнее.

– Можешь спросить и сейчас, я тебе не лгу.

Я прикусила язык. На языке вертелся дурацкий вопрос: "Как ты ко мне относишься?" Задавать его точно не стоило. На такие вопросы мало кто любит отвечать. Да и не те у нас с Ярном отношения. Страж с самого начала чётко определил: ему нужна наложница. Но как же хочется спросить…

– Лучше спрошу там, – я отвела взгляд.

– Спроси здесь, – настаивал Ярн. Он сгрёб меня в охапку и заглянул в глаза. – Что хотела узнать?

– А ты? Что хотел узнать?

– Ладно. Откровенность за откровенность. Я спрошу первым. Ты хочешь сбежать отсюда? – спросил страж.

Я помедлила несколько секунд.

– Нет.

Лицо Ярна озарила светлая улыбка. Он обнял меня крепче.

– Твой вопрос, – потребовал страж.

– Как ты ко мне относишься? – стараясь не глядеть на него, выдавила я.

Пауза показалась мне бесконечной.

– Люблю, – тихо сказал Ярн.

Он коснулся губами моих губ – без страсти, с нежностью. Пальцы стража слегка взъерошили мои волосы, коснулись щеки. Моё сердце бешено заколотилось. Страж сказал то, чего я хотела, но боялась услышать.

– Смотрю, у вас тут полная идиллия, – заметила Нинка. Она села на одеяло и сунула в карман летней курточки телефон. – Страж, вот можешь объяснить, зачем я-то вам тут нужна?

– Мне нужно, чтобы ты не наделала там глупостей, – Ярн махнул рукой куда-то в сторону леса.

– Не могу обещать, – хмыкнула подруга. – Я вообще существо легкомысленное.

– Может быть, только дело ты замыслила слишком серьёзное. Вот что, – Ярн нехотя выпустил меня из объятий, – погуляйте тут, пообщайтесь, а я грибы с картошкой на костре поджарю. Всех устроит?

Вскоре мы с Ниной сидели на крыльце. Ярн развёл костёр у пруда и пристраивал над ним большой чугунок на нехитрой конструкции из металлических прутьев. Водяной высунулся из пруда и угрюмо поглядел на костёр. Вид у хозяина пруда был помятый, водяной морщился и прижимал руку к виску.

– Говорил же вчера, уходи, – Ярн с сочувствием посмотрел на приятеля. – Ты же не пил никогда.

Водяной страдальчески закатил глаза и скрылся в тёмной глубине пруда. Из стены избушки появился Нуи – в мятой рубашке и чем-то заляпанных джинсах. Почуяв аппетитный запах жареных грибочков и картошки, он судорожно сглотнул и отвернулся.

– В общ-м, напишу, всё в п-рядке, – нечёткой скороговоркой пробубнил ревизор и ринулся прочь с поляны.

– Заезжай как-нибудь просто так, – крикнул вслед Ярн.

В ответ за кустами зарокотал мотоцикл. Страж весело улыбнулся мне и перемешал картошку с грибами.

– Надо будет приправок вам сюда привезти, – протянула Нинка. – Хмели-сунели бы тут не помешали, или карри. А ты думай скорее, – еле слышно добавила она.

Отдаляющийся рокот мотоцикла Нуи смещался с ровным, негромким фырчанием мотора. Машина приближалась к поляне. Ярн напрягся, вглядываясь в глубину леса, затем нахмурился. Страж обернулся к нам. Он коротко взглянул на Нину и уставился на землю в каком-то метре от нас. В воздухе замелькали еле заметные длинные паутинки. Они переплетались между собой, и через несколько секунд образовали тончайшую прозрачную стену под два метра высотой. Стена как кокон окружила нас, не оставляя выхода.

– Что это? – мой голос прозвучал резко.

– Что? – недоумённо переспросила Нинка.

Ярн улыбнулся неожиданно светлой улыбкой.

– Рад, что ты это видишь! – крикнул он. – Значит, ты совсем сроднилась с Междомирьем. Извини, Нинелия, но вам не стоит сходить с крыльца. А лучше всего – вернитесь в дом.

Краем глаза я заметила знакомый внедорожник. Он остановился на границе Междомирья и мира людей. Только этого нам и не хватало! Из авто вышел Никита собственной персоной. Нинка недобро прищурилась.

– Что ты увидела? – шёпотом спросила она.

– Паутинки. Они сделали вокруг нас кокон.

Нина энергично выругалась.

– Ярн, какое право ты имеешь ограничивать мою свободу? Я – вольный суккуб, опасности не представляю.

Она вскочила с крыльца и двинулась вперёд. Шаг, ещё шаг…

– Осторожнее! – вскрикнула я.

Нина натолкнулась на стену. Паутинки дрогнули, и подруга отступила от них.

– Какого чёрта ты натянул здесь невидимые нити?!

Никита подошёл к костру. Инкуб протянул руку, страж пожал её. Меня передёрнуло от ненависти. Нинка скрипнула зубами. Ярн что-то тихо сказал Никите и повернулся к нам.

– Нинелия, к сожалению, сейчас ты представляешь опасность. Вы можете вернуться в дом или сидеть на улице, но ходить по поляне ты не будешь.

– Опасность? – рассмеялся Никита. – Ты о чём страж? Что может сделать это хрупкое существо?

– Встретимся не здесь – узнаешь, – спокойно пообещала Нина.

– Может, правда, пойдём в дом, а? – я взяла её за руку.

Тянуть оказалось бессмысленно, с таким же успехом можно пытаться сдвинуть с места дерево. Ярн хмуро смотрел в нашу сторону.

– Хороший завтрак, – Никита заглянул в котелок. – Я соскучился за нормальной едой. Угостишь?

– Угощу, – бросил страж через плечо. – Зачем приехал?

– Узнал кое-что интересное, – инкуб подошёл к пруду. – Ты вообще в курсе, кто у тебя там обитает? – он показал рукой на воду

– Пили Ядвигину настойку вчера мы, а чудишь ты, – хмыкнул Ярн.

– Знал бы – приехал бы вчера. Я давно хотел попробовать её зелье.

– Там осталось немного, могу с собой отдать. За руль после такого пойла даже инкубу не стоит садиться. Так что ты хотел сказать? – страж подошёл к Никите.

Нина снова села рядом со мной. Напряжённый взгляд подруги впился в инкуба и стража.

– Ты случайно не умеешь снимать эти паутинки? – спросила она.

– Откуда бы я умела? – хмыкнула я.

– Водяной! – крикнул Никита. – Кто живёт в пруду?

Водяной, покряхтывая, вылез из воды по пояс.

– Я там живу, – буркнул он. – Не знаешь, что ли?

– А ещё? – не отставал Никита.

– Водяница. И рыбы, – ехидно сказал водяной.

– Ярн, ты хоть раз видел его Водяницу? – Никита повернулся к стражу. После недолгой паузы он продолжил: – И не увидишь. Потому что живёт твой приятель с Лихом водяным. Опаснейшим созданием, между прочим!

– Этого не может быть! – резко произнёс страж.

– Тогда пусть докажет, что там живёт Водяница, – коварно улыбнулся Никита. – Это дело нескольких секунд.

Водяной потупился.

– Ярн, это правда. Ты не знал, потому что никогда не вникал, что происходит в моём пруду. Она не делает ничего дурного. Какая разница, где ей жить – тут или там? – он махнул рукой в сторону хода.

После долгой, мучительной паузы Ярн мрачно спросил:

– Почему скрывал? Рассказал бы раньше всё, как есть.

– Да потому что свободы он хотел для своей Лихо, – язвительно произнёс Никита. – Можешь представить, иногда кто-то хочет для любимой свободы?

Всё произошло в несколько секунд. Я ещё осознавала, что инкуб резко сменил тон. Ярн начал оборачиваться, когда Никита резко выбросил руку вперёд. Сверкнул металл, страж начал оседать набок. Из рассечённого виска на лицо Ярна полилась кровь.

– Янка, пошли в дом, – Нина выскочила и потянула меня за руку. – Не надо тебе этого видеть.

Я машинально вцепилась другой рукой в деревянную ступеньку крыльца.

Никита с силой толкнул Ярна в пруд. Руки водяного обхватили горло стража. Ярн с трудом поднял голову и посмотрел на меня. В следующий миг Водяной потащил стража за собой в чёрную глубину пруда. Вода с тихим всплеском сомкнулась над их головами.