Глава 15. Возвращение

Роберт смотрел в иллюминатор на облака и ненавидел каждую минуту этого полёта.

Самолёт шёл на Москву, за стеклом клубилась белая вата, стюардессы разносили напитки, а он сидел, сжимая подлокотник, и прокручивал в голове одно и то же в разной последовательности.

Черепаха пропала.

Эльвира в больнице.

Мила одна в пустой квартире, где уже кто-то был.

Он перечитал её последнее сообщение раз сто: «Роберт. Эльвиру ограбили, она ударилась головой. Черепаха пропала. Я не знаю, что делать». Она написала это вчера вечером, а потом замолчала. На его вопросы отвечала односложно: «Я дома», «В порядке», «Не волнуйтесь». Но как он мог не волноваться?

Переговоры в Нижнем пришлось свернуть за полдня. Партнёры смотрели на него с недоумением, когда он сказал, что срочно нужен в Москве. Пришлось пообещать бонусы, скидки, личную встречу через неделю — лишь бы отпустили. Он оставил вместо себя заместителя, хотя знал, что тот не вытянет и половины. Но выбора не было.

Роберт достал телефон, проверил связь. До посадки ещё час.

Он набрал Панкратова.

— Сергей, что по нападению?

— Пока глухо, Роберт Андреевич, — голос начальника службы безопасности звучал устало. — Камеры во дворе есть, но они старые, ничего толком не видно. Нападавший был в капюшоне, сумку вырвал, скрылся. Эльвира Бакшеева в больнице, сотрясение, ушибы. Говорит, что не видела лица.

— А Светлана?

— Светлана вчера вечером была в «Национале». Заселилась в номер, ждала кого-то до полуночи. Потом уехала домой. Сегодня на работе.

— За ней следите?

— Уже да. И за ломбардом тоже.

— Хорошо. Я буду вечером. Завтра встретимся.

Он отключился и посмотрел на часы.

Шесть вечера. Через час посадка. Он будет у неё не раньше половины девятого.

«Дождитесь меня», — написал он вчера.

Она ответила: «Хорошо».

Но поверила ли?

— Роман Андреевич, свежий чай, бисквиты, шоколад? – спросила стюардесса.

— Да, давайте, — кивнул Роберт, чтобы чем-то себя занять.

Закрыл глаза на минуту и вдруг отчётливо увидел её лицо, когда они сидели в беседке у Райкина, когда она смотрела на клубнику, когда улыбалась чему-то своему. Красивая. Не той холодной, выверенной красотой, к которой он привык в своих кругах, а тёплой, живой, настоящей и... породистой.

Он не знал, почему эта девушка так его зацепила. Может, потому что она не пыталась понравиться. Может, потому что в ней было что-то беззащитное и одновременно упрямое. Может, потому что она смотрела на него так, будто он не «Капралов», а просто мужчина, который подвёз её до дома. Но цену себе она тоже знала.

«Дурак, любился, как мальчишка». Другого объяснения не нашёл.

От этой мысли стало тепло.

«Наверное, это мне подарок сверху за то, что я бываю временами хорошим», - шутил Роберт сам с собой, отламывая десертной вилкой мягкую плоть бисквита.

А Мила сидела на кухне и смотрела в одну точку.

Длинный июньский день не заканчивался, на улице всё ещё не темнело. На Лесной изредка проезжали мимо машины. Диван уехал на перетяжку, в гостиной было пустовато и напоминало о минувших событиях.

Полиция сказала, что Эльвиру можно навестить завтра. Состояние стабильное, сотрясение средней тяжести, в сознании. Мила собиралась поехать с утра, сразу после завтрака. Или без завтрака.

Но главное — она думала о Роберте.

«Завтра вечером буду в Москве».

Значит, сегодня.

Она посмотрела на часы: половина девятого. Самолёт, наверное, уже приземлился. Или ещё нет. Залезла в интернет, чтобы проверить прилёты из Нижнего. Если он… так он прилетел уже.

Мила встала, прошлась по комнате, подошла к балконной двери. Там, между кирпичами, ещё вчера лежала черепаха. А теперь — пустота. И чувство вины, которое не отпускало.

«Я доверила черепаху Эльвире. Это была моя ошибка. Моя, моя, моя».

Она закрыла глаза и сжала кулаки. Что может быть такого ценного в этой безделушке, что все с ума посходили? Я, наверное, чего-то не знаю. Точно не знаю. Откуда она у тёти, ведь тоже не знаю. Может, мать что-то может мне рассказать, но общение с ней было прервано и восстановить его было абсолютно невозможно.

Телефон.

— Мила, — голос Роберта был низким, чуть усталым, но каким-то тёплым. — Я в Одинцово. Какой у вас номер квартиры? Дом я помню.

Она замерла.

— Вы... здесь?

— Да. Номер квартиры и этаж.

Она назвала. Он сказал: «Ждите», и отключился.

Мила заметалась по комнате. Она была в старой футболке и домашних штанах, волосы собраны в небрежный пучок, на лице ни грамма косметики. Она подбежала к зеркалу — ужас. Расчесаться? Переодеться? Но когда?

Звонок в дверь.

Она подошла, замерла на секунду, потом открыла.

Роберт стоял на пороге — высокий, в тёмном пальто, с дорожной сумкой через плечо, немного уставший после перелёта, но улыбающийся. В глазах — тревога и облегчение одновременно.

— Можно? — спросил он.

Она отступила, пропуская его.

— Конечно.

Он вошёл, оглядел прихожую, коридор, заметил отсутствие дивана, но ничего не сказал. Просто поставил сумку, снял пальто, повесил на крючок.

— У вас всё в порядке? — спросил он, поворачиваясь к ней. — Вы целы?

— Да, — сказала Мила. — Я цела. А вот черепаха...

— Знаю, — перебил он мягко. — Расскажете потом. Давайте сначала сядем.

Они прошли на кухню. Мила зажгла верхний свет, предложила чай. Роберт кивнул. Она поставила чайник, достала чашки, а он смотрел на неё и молчал.

— Я виновата, — сказала Мила, не оборачиваясь. — Я доверила черепаху Эльвире. А она...

— Она не виновата, — сказал Роберт. — На неё напали. Это не её выбор.

Мила обернулась.

— Откуда вы знаете?

— У меня есть люди. Они уже проверяют.

Она поставила перед ним чашку, села напротив.

— Зачем вы приехали? — спросила она тихо. — Из-за черепахи?

Роберт посмотрел на неё долгим взглядом.

— Нет, — сказал он просто. — Из-за вас.

Мила замерла. Чашка в её руках дрогнула.

— Я... не понимаю.

— И я, — усмехнулся он. — Я переживал. Вы там одна, в пустой квартире, с какими-то бандитами вокруг. Я не мог сидеть в Нижнем и делать вид, что всё в порядке.

— Но у вас же были переговоры...

— Были. Я их свернул, — он отпил чай. — Это не самое важное.

Мила смотрела на него и не верила.

Он приехал. Бросил дела, прилетел раньше, нашёл её, сидит сейчас на её кухне и пьёт чай, как будто так и надо.

— Зачем? — выдохнула она.

Роберт поставил чашку.

— Мила, я не знаю, как это объяснить. Я видел вас три раза. Но когда вы написали, что случилось, у меня внутри всё оборвалось. Я подумал: если с вами что-то произойдёт, а я буду за тысячу километров, я себе этого не прощу.

Она молчала, боясь пошевелиться.

— Я не прошу ничего взамен, — добавил он тихо. — Просто хочу, чтобы вы знали: вы не одна. Я рядом.

В кухне было тихо. Только чайник остывал и где-то за стеной шумела вода у соседей.

Мила опустила глаза.

— Я вас подвела, — сказала она. — Вы просили дождаться, а я...

— Вы не виноваты. — Он накрыл её руку своей. — Вы не могли знать, что Эльвира...

— Она хотела как лучше.

— Знаю. Но сейчас не об этом. — Он сжал её пальцы. — Расскажите мне всё. С самого начала. Про черепаху, про тётю, про ломбард, про Эльвиру. Всё, что помните.

Мила кивнула и начала рассказывать.

Говорила долго, сбивчиво, перескакивая с одного на другое. Про тётю Женю, про дядю Витю, про Обуховых, про визит к Светлане, про взлом, про Эльвиру, про больницу, про неизвестного мужчину с документами Павла. Роберт слушал молча, не перебивая, только иногда задавал уточняющие вопросы.

Когда она закончила, он откинулся на спинку стула.

— Значит, Светлана звонила Эльвире вчера вечером.

— Вы знаете?

— Знаю. Мои люди видели её в «Национале». Она ждала покупателя, который так и не приехал.

Мила похолодела.

— То есть она...

— Да. Она хотела продать черепаху в обход вас. Через Эльвиру. А потом на Эльвиру напали.

— Это она?!

— Не знаю. — Роберт покачал головой. — Светлана умная, но не настолько, чтобы организовывать нападения. Скорее всего, она просто попала в чью-то игру. Её использовали.

— Кто?

— Пока не знаю. Но узнаю.

Он посмотрел на часы — половина двенадцатого.

— Поздно, — сказал он. — Вам надо отдыхать. Завтра вы поедете к Эльвире?

— Да.

— Я отвезу.

— Не надо, я на электричке...

— Мила. — Он посмотрел на неё твёрдо. — Я отвезу. И буду ждать, пока вы поговорите. Потом поедем ко мне.

— К вам?

В Москву. Вам нельзя здесь оставаться. Те, кто уже влезал, могут вернуться. Поживёте пока у меня. Или в гостинице, если вам так комфортнее.

— Роберт, — она немного помедлила, — они не вернутся. Им незачем возвращаться. Черепахи же у меня нет.

Роберт ничего не ответил, встал.

— Я поеду. Завтра в девять буду внизу. Хорошо?

— А вы? — Она тоже встала. — Вы где будете… спать?

— Найду гостиницу. Уже нашёл, если быть точнее.

Она проводила его до двери. Он уже взялся за ручку, потом обернулся.

— Мила! — голос стал тише. — До завтра.

— Да. Роберт, - тихо сказала она, - а вы мне расскажете про черепаху правду?

— Завтра этим и собирался заняться.

Они наконец попрощались, и Мила закрыла дверь.