Глава 18. Амулет медленной мудрости

ГЛАВА 18. Амулет медленной мудрости

Роберт переоделся в футболку и мягкие спортивные штаны. Сидел с бокалом вина напротив неё, но практически не пил. В приглушённом свете гостиной его лицо казалось другим — не деловым, не напряжённым, а почти домашним. Мила смотрела на него и ловила себя на мысли, что ей хорошо. Спокойно. Как будто так и должно быть.

— Ты обещал рассказать про черепаху, — напомнила она тихо.

Роберт отставил бокал, посмотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул.

— Да. Наверное, пора.

Он откинулся на спинку дивана, закинул руку на подушку рядом с ней — близко, но не касаясь. Но Миле и этого было достаточно, чтобы не переставать волноваться и бороться со своим смущением.

— Ты знаешь, кто такой Карл Фаберже?

— Ну... знаменитый ювелир. Яйца императорские делал.

— Правильно. — Роберт улыбнулся. — Только сам он ничего не делал. Фаберже был образованным в ювелирном деле гениальный менеджер. Он работал с мастерами, у которых были свои мастерские. Мастеров он выбирал самых лучших, естественно, каких находил в стране. Одним из них был швед Альфред Тилинг. Точнее не так, его мастерская не работала на Фаберже, он работал на себя, а иногда выполнял заказы ювелирных домов.

— А, поняла, — Мила слушала, чуть ли не затаив дыхание, — ювелирный фри-лансер.

— Что-то вроде этого, да. Вещи Тилинга уникальны и их очень-очень мало. Он любил анимализм – животных, птичек и так далее.

— Поэтому черепаха, — кивнула, понимая, Мила.

— Её заказали в 1912 году, — продолжил Роберт. — Княгиня Ариадна Оболенская-Дулова. Внучка известного промышленника и мецената. Она увлекалась восточными практиками, алхимией, верила в символы. И заказала у Тилинга не просто украшение, а талисман.

— Талисман? — переспросила Мила.

— Да. У её рода была беда. Мужчины гибли на дуэлях, на войнах, женщины умирали в родах. Княгиня считала, что над семьёй висит «поспешный рок» — какая-то кармическая спешка, которая всех сжигает. И она захотела амулет, который бы эту спешку замедлял.

— Так талисман или амулет?

— Не придирайся. Они очень близки по значению. Может быть, амулет больше подходит, так как амулетам приписывали магические свойства, а не просто защиту и успех.

Роберт говорил негромко, и голос его обволакивал, как тёплый белый дым.

— Как бы там ни было, она выбрала черепаху. Символ терпения, долголетия, неспешной мудрости. Панцирь приказала украсить демантоидами, а в центр вставить двухкаратный демантоид. Это уральский зелёный гранат, самый яркий камень в мире. У него выше дисперсия, чем у бриллианта. В природе они почти не попадаются такого размера, обычно это мелкие камни. Но Тилинг нашёл.

— А почему демантоид, знаешь?

— Считалось, что этот камень обладает свойством «заземлять» сумасбродные идеи, оберегать от импульсивных решений. Княгиня верила, что демантоид заставит её род остановиться, подумать, прежде чем прыгать в пропасть.

— Почему люди теряют старые знания, я всегда себя это спрашивают. Как будто мы умнее тех, кто жил до нас. Убери гаджеты, так ещё тупее будут, дорогу до дома не найдут. Извини, и что дальше?

— Дальше... — Роберт взял паузу. — Княгиня носила эту брошь постоянно. И, по семейному преданию, она спасла ей жизнь. После революции 1917 года они всей семьёй решили эмигрировать, и должны была ехать в Крым. В последний момент она отказалась от мест в поезде, что-то её остановило. Какая-то внутренняя медлительность, нежелание спешить. Она допускала, что расстаётся с Россией навсегда, и возможно, оттягивала этот момент. Не знаю, что у неё было в голове, у всех по-разному, да и время было другое.

Поезд, на который они купили билеты, разгромили под Тулой. Она выбрала другой путь — долгий, трудный, но безопасный. Они уехали северным путём. В результате, она выжила.

Мила замерла.

— Ты думаешь, это черепаха остановила?

— Она верила, что да, — Роберт пожал плечами. — Но интересно то, что она не взяла брошь с собой. Говорили, что она выменяла её на еду, ещё находясь в стране, потом она попала к какому-то комиссару, который был репрессирован, потом в запасники НКВД. Много версий. Но одно известно точно: Тилинг больше не делал черепах, а эта с огромным демантоидом и такой легендой считается его утерянным шедевром. На Западе есть русские коллекционеры, которые хотели бы приобрести черепаху за очень хорошие деньги.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросила Мила.

Роберт посмотрел на неё. В глазах его было что-то новое — тёплое и уязвимое.

— Потому что княгиня Ариадна Оболенская-Дулова — моя дальняя родственница по материнской линии.

У Милы перехватило дыхание.

— Что?

— Да. — Он усмехнулся. — Фамилия у меня отцовская. Бабушка, когда умирала, рассказала мне эту историю. Показала старую фотографию, где на блузке Ариадны угадывается брошь — черепаха. И сказала: «Если найдёшь её, Роберт, знай — мы выжили благодаря ей. Не только тогда, но и потом. Она наш амулет».

— Подожди. Так Ариадна эмигрировала или нет, если твоя бабушка…

— Да, они эмигрировали в Америку. Не сразу и не все. Из Европы, где они оказались после отъезда, уехал младший сын Ариадны Андрон. И вот мой дед, советский инженер-электрик, отбывший на остров Свободы строить линии электропередач, встречает на Кубе мою бабушку Анну Дулову.

У Милы глаза уже были на мокром месте.

— И что? Он привозит её в СССР?

— Как видишь, я сижу тут перед тобой во плоти, живой потомок Ариадны.

Роберт взял мобильный телефон и нашёл в галерее фотографию.

— Вот, смотри, это Ариадна. Та самая фотография с черепахой на плече.

Мила молчала. Роберт у неё уже превратился чуть ли не в наследника царского престола.

— Для меня это не просто брошь, — продолжил Роберт тихо. — Это связь с прошлым, с корнями, которые я почти потерял. Я много лет её искал. По аукционам, по архивам, по частным коллекциям.

— Но ты не сказал мне, — выдохнула Мила. — Ты просто... приехал. Сказал, что переживаешь.

— Потому что это правда. — Он повернулся к ней, взял её руку в свои. — Мила, я переживал. И переживаю. Черепаха — это важно, да. Но ты... ты оказалась важнее.

Она смотрела на него и не могла поверить. Не могла и всё.

— Почему ты сразу мне не сказал? — она не очень понимала, что произносила. Её переполняли эмоции.

— Я хотел, чтобы ты сама мне её показала. Чтобы ты доверилась. И когда ты написала, что она пропала... я понял, что не могу потерять ни её, ни тебя.

— У меня опять глаза на мокром месте, — сказала она, шмыгнув носом.

— Не плачь. — Он улыбнулся, потянулся и стёр слезу большим пальцем. — Живи моментом. Запомни: мы её найдём. Я обещаю.

За окном Москва мерцала огнями, река текла в темноте, а Мила чувствовала, как внутри неё что-то тает, оттаивает, оживает.

— Спасибо, — прошептала она.

— За что?

— За то, что рассказал. За то, что ты есть.

— Тебе понравилась история?

— Я переполнена какими-то чудесами, не понимая до конца какими.

— Иди спать. Завтра трудный день.

Она нехотя отстранилась, встала.

— А ты?

— Ещё посижу. Подумаю.

Мила кивнула и пошла в свою комнату. У двери обернулась — он сидел вполоборота к окну, освещённый огнями города, красивый, сильный, почти нереальный.

— Роберт?

— М?

— Я рада, что встретила тебя.

Он улыбнулся.

— Я тоже. Спокойной ночи!

Она долго ворочалась в огромной кровати. Бельё пахло свежестью и чем-то неуловимо дорогим, подушки были идеальными, тишина абсолютной. Но сон не шёл. Она лежала в своих мечтах и понятия не имела сколько, полчаса, час…

«Странно как, — рассуждала Мила. — Здоровый мужик, говорит мне такие слова, прилетает раньше срока. Останавливает переговоры, беспокоится и вообще ко мне не пристаёт. Вот сейчас. чем не момент войти ко мне в спальню, а он этого не делает. Тут два варианта: либо он относится ко мне, как к равной, и считает, что он это сделает, когда придёт подходящий момент, и ему не нужен инстинктивный секс просто потому что с ним в одной квартире молодая тёлка, эка невидаль! Либо он вообще не собирается это делать, просто мы ищем с ним черепаху, и он, как порядочный мужчина, не хотел бы, чтобы я подвергалась опасности. Либо есть что-то третье, чего я не знаю».

После этого мысли стали крутиться вокруг его рассказа. Княгиня Ариадна, демантоид, спасший жизнь... Её черепаха. Их черепаха. Теперь это звучало иначе. Не просто старая брошка, а семейная реликвия, история выживания, любовь к прошлому.

Мила улыбнулась в темноте, вспомнив историю про деда Роберта. Который привёз невесту из Кубы. Сильный характер.

Потом вдруг услышала голос.

Роберт говорил тихо, но в ночной тишине слова доносились отчётливо. Дверь в её комнату была приоткрыта, и звук шёл из гостиной. Он, наверное, думал, что она спит.

Мила замерла, прислушиваясь.

— ... Да, я понимаю. — Пауза. — Нет, она ничего не знает. Девушка абсолютно чиста. — ещё пауза. — Я сказал, она не при чём. Это просто случайность, что вещь оказалась у неё.

Сердце Милы ёкнуло. Он говорил о ней.

— Завтра поедем к Райкину. Потом в ломбард. — Голос Роберта был деловым, спокойным. — Нет, пока не всплыло. Но она доверяет мне. Это облегчает задачу.

«Облегчает задачу» — эти слова врезались в сознание, как лезвие.

— Я знаю. К вечеру будет результат. — Короткая пауза. — Хорошо. Держи связь.

Щелчок — он отключил телефон.

Мила лежала, не дыша.

«Она доверяет мне. Это облегчает задачу».

Что за задача? Кому он звонил? Почему сказал, что она «ничего не знает» и «не при чём»?

Она закусила губу, чтобы не застонать.

Всё было слишком хорошо. Слишком идеально. Он приехал, рассказал трогательную историю, обнял... А теперь этот разговор.

Мила закрыла глаза и приказала себе не думать. Но мысли лезли, чёрные, липкие.

Может, он не тот, за кого себя выдаёт? Может, черепаха для него — просто бизнес, а она — удобный инструмент, чтобы её получить?

А вдруг это он организовал нападение на Эльвиру? Чтобы выманить её, Милу, заставить довериться?

Голова шла кругом.

Она прислушалась — в гостиной было тихо. Роберт, видимо, ушёл в спальню.

Мила лежала, глядя в потолок, и не знала, что думать.

Она хотела верить ему. Очень хотела.

Но этот разговор... эти слова...

«Она доверяет мне. Это облегчает задачу».

Она повторила их про себя и почувствовала, как внутри тлеет ядовитое недоверие.

Утро всё расставит по местам.

Или нет?