Глава 27. Ева

ГЛАВА 27. Ева

После той встречи в кафе они долго не встречались, то есть вообще не встречались. Светлана пару раз попыталась с ним поговорить по телефону, но Илья был как-то холодноват и желания встретиться не проявлял. Дело было нечего, кроме как ждать удобного случая, а пока она на всякий пожарный влажно поглядывала на Капралова, правда, давая себе отчёт, что шансов практически нет.

Удобный случай предоставила Мила, достав из рюкзака белый тряпичный мешочек с черепахой и положив её перед Светланой на стол. Каких только мыслей не родилось у Светланы тогда в голове: и возможность заработать, и вернуть кредиты, и конечно, встретиться с Архитектором. Только бы не сорвалась сделка, и только бы у неё получилось завалить Илью. Жизнь открыла настежь не окно, а дверь возможностей.

Она докладывала ему абсолютно всё, что касалось черепахи. Её усилия принесли плоды. Но она потеряла работу, и это было серьёзной платой за лояльность договорённостям. В другое время Светлана бы безутешно рыдала, оставшись без такой работы, но сейчас ей казалось это незначительным фактом её биографии в будущем жены миллиардера-коллекционера. А как она может быть ему полезна профессионально! Он ещё оценит её по заслугам.

И вот случилось. Илья пригласил её к себе домой на ужин.

Светлана летела в такси по Подмосковному шоссе, упиваясь своим фартом.

Такси остановилось у массивных кованых ворот, за которыми угадывалась дорога, уходящая вглубь соснового леса. Светлана расплатилась с водителем, вышла из машины и замерла, разглядывая чугунную вязь, в которую были вплетены буквы «IBS» — Илья Борисович Смирнов. Ворота бесшумно открылись, будто сами собой, и она ступила на территорию, которая, как она уже решила, рано или поздно станет её.

Дом открылся не сразу. Дорога петляла между вековых сосен, и только через минуту ходьбы Светлана увидела его — трёхэтажный терем из тёмного дерева и светлого камня, с островерхими башенками и огромными окнами, в которых отражалось закатное небо. Рядом с домом раскинулся сад — не чета её дачному участку в шесть соток.

— Ничего себе, — выдохнула она и тут же одёрнула себя: нужно держать лицо. Она здесь не экскурсантка, она — почти своя.

Архитектор ждал её на крыльце. На нём был светлый льняной пиджак, под которым угадывалась простая футболка, и свободные брюки. Светлана впервые видела его не в деловом костюме и заметила, что так он выглядит моложе. Или просто расслабленнее.

— Светлана, — сказал он, спускаясь по ступеням. В его разноглазом взгляде было что-то новое — тепло, которого она раньше не замечала. — Рад, что вы приехали. Хотя дорога, наверное, утомила?

— Ни капельки! — Светлана улыбнулась своей самой обаятельной улыбкой. — Такая красота вокруг, что никакая усталость не берёт. Это всё ваше? — она повела рукой, показывая на дом и сад.

— Моё, — кивнул Архитектор. — Тридцать лет собирал по кусочкам. Сначала участок, потом проект, потом строительство. Каждое дерево здесь посажено либо мной, либо под моим присмотром.

— Тридцать лет... — протянула Светлана, входя вслед за ним в калитку, ведущую в сад. — Это ж сколько любви нужно, чтобы столько времени одному месту отдавать.

— А я никому другому и не отдавал, — просто ответил Архитектор. — Только этому месту. И орхидеям.

Они пошли по дорожке, выложенной старым кирпичом, среди аккуратных клумб и стриженых кустов. Светлана крутила головой, пытаясь запомнить каждую деталь. Вот фонтан с тритонами, вот скамейка в тени старого дуба, вот пруд с золотыми рыбками.

— У вас прямо райский сад, — сказала она. — Не хватает только Евы.

Архитектор покосился на неё, но промолчал. Светлана решила, что это хороший знак: не отрезал, не съязвил, значит, про себя обдумывает.

Они подошли к оранжерее — огромному стеклянному сооружению, пристроенному к дому с южной стороны. Внутри буйствовала зелень, пестрели цветы, и даже сквозь стекло чувствовался влажный тёплый воздух.

— Здесь у меня самая большая коллекция, — сказал Архитектор, открывая дверь. — Прошу.

Светлана вошла и ахнула. Орхидеи свисали с коряг, росли в горшках, цеплялись за решётки. Белые, розовые, фиолетовые, пятнистые, полосатые — глаза разбегались.

— Это же... их тут сотни!

— Триста сорок семь видов, — уточнил Архитектор. — И около тысячи гибридов.

В углу оранжереи возился человек в рабочей одежде — поливал, осматривал листья, что-то записывал в блокнот. Услышав голоса, он поднял голову и кивнул:

— Добрый вечер, Илья Борисович.

— Здравствуй, Алексей, — ответил Архитектор. — Познакомься, это Светлана, мой... — он запнулся, подбирая слово, — мой гость.

Светлана окинула садовника быстрым взглядом. Молодой, невзрачный, в кепке и клетчатой рубашке тракториста из старого фильма. Рабочий. Обслуживающий персонал. Она едва кивнула, даже не удостоив его улыбкой, и тут же отвернулась к орхидеям.

— А эта какая? — спросила она, указывая на крупный цветок с восковыми лепестками.

Архитектор посмотрел на неё странно. Взгляд его карего глаза похолодел на секунду, но голос остался ровным:

— Это ванда трёхцветная. Редкий экземпляр. Алексей, кстати, за ней особенно ухаживает. Он у меня не просто садовник, а настоящий волшебник. Без него половина коллекции погибла бы.

— Да ладно, — отмахнулась Светлана, даже не обернувшись к Алексею. — Вы явно скромничаете. С вашими знаниями... — она сделала шаг ближе к Архитектору, почти касаясь его плеча. — Вы всему голова.

Алексей хмыкнул себе под нос и вернулся к работе. Архитектор слегка отодвинулся, делая вид, что поправляет лист на соседнем растении.

— Пойдёмте в дом, — предложил он. — Я покажу вам остальное.

Дом оказался ещё роскошнее, чем она представляла. Старинная мебель, картины на стенах, витрины с серебром и эмалями. Кабинет с кожаными креслами и камином. Библиотека с книгами в кожаных переплётах. И везде — цветы в вазах, живые, свежие, будто только что срезанные.

— Вы тут как король живёте, — вырвалось у Светланы.

— Я тут как отшельник живу, — поправил Архитектор. — Короли принимают гостей. А я их избегаю. Вы — редкое исключение.

Светлана почувствовала, как сердце сладко заныло. Редкое исключение! Уже хорошо. Уже прогресс.

Ужин накрыли в малой столовой — комнате с низкими сводами и камином, в котором уютно потрескивали дрова. Стол ломился от яств: рыба, мясо, овощи, сыры, фрукты. Отдельно стояла ваза с клубникой — огромной, душистой, явно не магазинной.

— У вас и клубника своя? — удивилась Светлана.

— В теплице за домом, — кивнул Архитектор. — Алексей и за ней следит. Он вообще мастер на все руки. Жаль, что только раз в неделю приходит.

Светлана махнула рукой:

— Да найдутся другие мастера. Если платить хорошо — любой прибежит.

Архитектор посмотрел на неё внимательно, но ничего не сказал. Разлил вино по бокалам.

— За успех нашего... предприятия, — поднял он тост.

— За ваше здоровье! — Светлана чокнулась и сделала глоток. Вино было божественным. Как и всё здесь.

Они говорили о том о сём — о ювелирке, о рынке, о клиентах. Светлана старалась быть остроумной, интересной, загадочной. Смеялась, когда он шутил, подливала ему вино, касалась его руки «случайно». К концу ужина она была уверена, что между ними пробежала искра.

Когда горничная-азиатка подала десерт, тот самый клубничный парфе, о котором он говорил в ресторане, Светлана решила, что пора переходить к решительным действиям.

Она пересела поближе, почти вплотную, положила руку ему на колено и заглянула в глаза:

— Илья... можно просто Илья? Мне кажется, мы уже достаточно близки для имён-отчеств.

Он напрягся. Она почувствовала это через ткань брюк — мышцы его ноги окаменели.

— Светлана, — начал он осторожно.

— Света, — поправила она, наклоняясь ближе. Её губы оказались в опасной близости от его щеки. — Илья, вы такой... такой необычный. Сильный, умный, глубокий. Я никогда не встречала таких мужчин.

Его рука накрыла её ладонь, лежащую у него на колене. Но не для того, чтобы погладить, а чтобы аккуратно, но настойчиво убрать.

— Света, — сказал он твёрдо. — Я ценю вашу... симпатию. Правда. Но я не тот человек, с которым можно строить отношения такого рода.

— Почему? — она не собиралась сдаваться. — Потому что старше? Потому что другой? Илья, мне плевать на возраст и на всякие там предрассудки. Я вижу мужчину. Настоящего.

Он встал из-за стола. Подошёл к камину, взял кочергу, помешал угли. Светлана осталась сидеть, чувствуя себя немного дурой, но не подавая вида.

— Света, — заговорил он, не оборачиваясь. — Я тридцать лет живу один. И мне это нравится. Я привык к тишине, к порядку, к предсказуемости. Женщина в доме — это хаос. Это эмоции, это непонятные мне сигналы, это необходимость что-то менять. Я не хочу менять. Я хочу, чтобы всё оставалось так, как есть. Вы понимаете?

Она понимала. Но принимать отказ не собиралась.

— Илья, вы просто не пробовали, — она подошла к нему сзади, обняла, прижавшись щекой к спине. — А вдруг вам понравится? Вдруг я тот самый хаос, который вам нужен, чтобы ожить?

Он мягко, но решительно высвободился из её объятий. Повернулся, посмотрел прямо в глаза — и в его разноцветных глазах не было ни тепла, ни раздражения. Только усталость.

— Света, вы мне помогли. Я это ценю. И я готов заплатить за помощь. Но плата будет деньгами, а не мной. Давайте останемся в этих рамках, хорошо?

Светлана поняла, что на сегодня проиграла. Но битва не окончена. Она улыбнулась, отступила на шаг:

— Хорошо. Я поняла. Извините, если перегнула. Просто вы действительно... особенный.

Он кивнул, принимая извинения. Вернулся к столу, достал из внутреннего кармана пиджака конверт, протянул ей:

— Здесь ваши комиссионные. За наводку, за риск, за потерю работы. Я знаю, что вы теперь без места, поэтому сумма... соответствующая.

Светлана взяла конверт, заглянула внутрь. И чуть не выронила. Там были не просто деньги. Там было состояние, если считать масштабами её жизни.

— Илья... — выдохнула она. — Это... это слишком.

— Это честно, — отрезал он. — Вы рисковали. Я плачу. Всё по-честному.

Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Деньги пахли свободой. И одновременно — обидой. Он откупался. Но, чёрт возьми, это были такие деньги, что обида казалась мелкой и незначительной.

— Спасибо, — выдавила она. — Огромное спасибо.

Архитектор вызвал такси. Светлана уехала, сжимая в сумочке конверт и думая о том, что теперь у неё есть ресурс. Ресурс для новой атаки. Потому что такие дома, такие коллекции, такие мужчины просто так не отпускают. Она вернётся. Не завтра, не послезавтра, но вернётся.

В машине она пересчитала деньги ещё раз. Улыбнулась. И решила, что сегодняшнее поражение — это просто разведка боем.

А Архитектор стоял у окна и смотрел вслед уезжающей машине. К нему подошёл Алексей — уже переодевшийся, собиравшийся домой.

— Ну что, Илья Борисович, — хмыкнул садовник. — Гостья ваша та ещё штучка. Сразу видно — себе на уме.

— Видно, — согласился Архитектор. — Алексей, а ты за ней присмотри, если встретишь где. И вообще... будь осторожен. Она из тех, кто не отступает.

— А вы? — спросил Алексей. — Вы отступите?

Архитектор усмехнулся своей сложной улыбкой.

— Я тридцать лет никому не давал себя завоевать. Думаю, и дальше справлюсь.

Алексей покачал головой, попрощался и ушёл в ночь. А Архитектор ещё долго стоял у окна, глядя на звёзды и думая о том, что иногда деньги — это единственный способ сохранить себя в целости. Даже если платишь за то, что тебе не нужно.

Светлана же, приехав домой, долго не могла уснуть. Она уже распланировала, куда вложит деньги, как обновит гардероб, куда поедет отдыхать. И в конце этого списка, где-то между новой машиной и курсами испанского, стояло имя: Илья.

— Я тебя сделаю, — пообещала она темноте. — Будь ты хоть трижды архитектор.

И заснула с улыбкой.