Глава 28. Шах и мат

Архитектор скрипнул зубами. Здание. Этот проклятый особняк в центре Москвы на Малой Бассманной, ради которого он потратил три года жизни, не давал ему покоя. Согласования в департаменте культурного наследия, экспертизы, исторические справки, проект реставрации, который он выносил, как ребёнка. Он хотел сделать там свою галерею — частную, закрытую, с постоянной экспозицией, только для избранных. Мечтал, как будет проводить экскурсии для тех, кто понимает, как обучит персонал, хотя бы двух-трёх молодых парней, ну. и откроет свой ломбард, это обязательно.

А Капралов пришёл и всё переиграл. Молодой, наглый, с венчурными деньгами, которым плевать на историю. Его бизнес-партнёры, старые коллекционеры, подсуетились — и особняк ушёл с молотка не как памятник архитектуры, а как инвестиционный актив. Капралов предложил больше. На триста тысяч долларов больше. Для него это были копейки, а для Архитектора удар.

Потом он увидел, что Роберт восстановил здание и сделал ремонт даже лучше, чем планировал Архитектор. Кипел и ненавидел. Он в принципе ненавидел таких мужиков, как Роберт. Мало того, что природа им подарила привлекательную внешность, им ещё и везёт, и всё даётся с лёгкостью.

Они встретились после аукциона на переговорах. Роберт был вежлив, корректен и абсолютно непробиваем. «Илья Борисович, я понимаю ваши чувства, но бизнес есть бизнес. Можете арендовать помещение в моём здании, когда я закончу реконструкцию». Арендовать. В его здании. Носить ему свои денежки. Архитектор улыбнулся своей сложной улыбкой и сказал: «Ничего, Роберт. Мир тесен».

Мир действительно тесен. И справедлив. Потому что теперь у Архитектора был козырь. Черепаха Тилинга. Амулет, который Капралову нужнее воздуха. Без которого счастливчик Роберт не проживёт и половину жизни. Архитектор ликовал. Нщё ему нравилось, что он добыл амулет через сотрудника Роберта, которая с лёгкостью его предала. Всё складывалось.

Илья узнал про проклятие сначала из писем, а потом от одного старого художника, когда речь зашла о Дуловых. Мужчины из рода Оболенских-Дуловых умирали рано: отец Роберта — в пятьдесят два, дед — в сорок восемь, прадед — вообще в сорок два. Возможно, цифры были не точны, но это не суть. Инфаркты, инсульты, несчастные случаи. Врачи разводили руками, а старые коллекционеры перешёптывались: проклятие, мол, ещё с тех времён, когда Дуловы кого-то обидели. Чушь, конечно. Но Роберт, при всей своей прагматичности, в эту чушь верил. Архитектор знал это точно — ему донесли, что Капралов интересовался старыми амулетами, наводил справки о Тилинге, искал черепаху.

Значит, боится. Значит, готов платить.

План созрел мгновенно. Найти черепаху, опередить Капралова и предложить обмен: здание на амулет. Несопоставимые, казалось бы, вещи — бетон и камень, недвижимость и ювелирка. Но Архитектор знал цену страху. За страх люди отдают всё.

Он подключил своих людей, поднял архивы, прошерстил аукционные каталоги за последние двадцать лет. И вышел на женщину по фамилии Обухова, в девичестве Ластовская. Евгения Обухова, пенсионерка, бывшая жительница Подмосковья. Её муж, Виктор Обухов, работал когда-то в реставрационных мастерских и имел доступ к старым вещам. По наводке одного антиквара, Обухов мог быть причастен к продаже нескольких предметов из бывшей коллекции Дуловых в девяностые.

После смерти мужа Евгения переехала в новостройку в Одинцово. И, судя по всему, привезла с собой кое-какой «багаж». Архитектор не знал точно, у неё ли черепаха, но готов был поставить на это состояние. Слишком много ниточек сходилось в этой точке.

Он отправил человека в Одинцово. Просто посмотреть, просто понаблюдать. Человек вернулся с новостью: Евгения Обухова умерла полгода назад. Квартира перешла по наследству племяннице, Миле Ластовской. Девушка работает в каком-то дурацком кафе, живёт одна. Раньше жила с Павлом Трофимовым.

— В квартиру можете попасть? — спросил Архитектор.

— Можно попробовать. Там сигнализация простая, чисто символическая.

— Пробуйте. Ищите старинную ювелирную коробочку, а точнее, золотую брошь в виде черепахи. Больше ничего не нужно, — благородно добавил Архитектор.

Человек ушёл. Архитектор ждал.

И тут случилось непредвиденное.

Черепаха исчезла раньше, чем его люди успели влезть в квартиру. Он узнал об этом от своего человека, который наконец-то вскрыл замок и не обнаружил в квартире ничего, похожего на ювелирную черепаху.

— Девчонка нашла, — процедил Архитектор. — Раньше нас. Опоздал.

Он приказал следить за Милой. Выяснилось, что она работает в том самом кафе, куда на днях заходил... Капралов. Архитектор едва не задохнулся от ярости. Совпадение? Случайность? Нет. Судьба дразнила его.

Звонок Светланы обрадовал и посулил шансом, который показался реальным.

Теперь план менялся. Архитектор решил действовать открыто. Он организовал кражу. Выманил Милу в Москву, подкупив доктора, чтобы позвонили Миле и отвлекли её на несколько часов.

По счастливому стечению обстоятельств Светлана знала Эльвиру, хозяйку девчонки, в кафе которой та работала. Научил Светлану, что говорить, снял номер в любимом «Национале» и отправил туда Светлану ждать Эльвиру и его самого. Он не особо рассчитывал на то, что с «Националем» получится, точнее, это был запасной вариант. Брошь надо было украсть у Эльвиры до того, как она встретится со Светланой.

Получилось всё идеально. Он работал с проверенными людьми. На его счету каких только краж и обманов не было. Но это издержки профессии, ничего не поделаешь.

А потом — звонок. Ультиматум.

Он набрал номер Роберта, когда тот был в машине. Был уверен, что громкая связь включена, знал, что Мила рядом. Пусть слышит. Пусть боится. Пусть понимает, с кем имеет дело.

— Роберт, мой дорогой. У меня тут в коллекции появилась одна прелюбопытная вещица. Маленькая, но очень ценная. Черепаха. Работы Тилинга, если быть точным. И знаю про ваше семейное... скажем так, проклятие.

В трубке молчали. Архитектор улыбнулся своей разноглазой улыбкой.

— Здание, Роберт. То самое, на Новой Бассманной, которое ты у меня увёл. Вернёшь его мне — и черепаха твоя. Можешь дальше молиться на неё, надеясь, что она продлит твою жалкую жизнь.

Он отключился и посмотрел в окно. Дождь кончился. Из-за туч выглянуло солнце, и оранжерея засияла тысячами зелёных искр — капли на листьях орхидей переливались, как те самые демантоиды, с которых когда-то началась его карьера.

— Шах и мат, Роберт, — прошептал Архитектор. — Шах и мат.

Архитектор верил в свою силу, в свою удачу, в свою мистическую связь с вещами.