Глава 29. Чай

Роберт настоял, чтобы Мила сейчас же переехала к нему.

— Но я подведу Эльвиру, понимаешь? Там некого ставить технологом. Они всю идею без меня запорят, — сопротивлялась Мила. Точнее, она никак не могла решиться переехать, хотя внутренний голос ей подсказывал, что надо делать так, как складываются обстоятельства.

— Ты хочешь, чтобы я назвал вещи своими именами? — ответил Роберт на её реплику.

— В смысле?

— Мила! Ты прекрасно знаешь, что твоя Эльвира была в сговоре со Светланой. Тебя в известность никто не поставил, дорогая. Они продавали твою вещь без твоего ведома. Ни цену, ни их долю ты не знала. Тебе этого мало?

Нет, этого было достаточно. Эльвира поступила непорядочно. Мила решилась. Она напихала в дорожную сумку кое-какие вещи на скорую руку и уехала в Хамовники.

— И на сколько ты уезжаешь? — спросила Эльвира, давно поняв, что она больше не вернётся. Но спросить всё равно не помешает.

— Я не могу пока ничего сказать определённого, Эльвира Ильдаровна. Если будут какие вопросы по технологиям, звоните, я с удовольствием помогу, — ответила Мила, тоже подозревая, что работать ей в «Четырёх танкистах» больше не придётся. Хотя что было впереди, тоже представлялось достаточно туманно. И конечно, её очень интересовало и не давало покоя — как Роберт планирует разобраться с Архитектором. Она давно уже поняла, что Капралов не просто не любит проигрывать — он выигрывает, а это значит, что он хочет оставить особняк и получить брошь, которая, по большому счёту, украдена, и Архитектор не имеет на неё прав.

После того как Роберт привёз Милу в квартиру, он практически сразу поехал в офис, оставив её одну обживаться в гостевой и отдохнуть. Предложил ей спуститься в СПА-центр на первом этаже, но Мила, естественно, отказалась. Она ещё чувствовала себя не в своей тарелке в этом невероятном доме.

В её знакомой гостевой царил идеальный порядок. Она быстро разложила и развесила вещи, которых было совсем немного, и отправилась в гостиную к своему любимому панорамному окну.

Села на кухне за стол, открыла компьютер и стала читать про ювелирное искусство. Она мало про это знала, если копнуть поглубже и не ограничиваться одним Фаберже и тремя самыми известными западными марками. Павел любил швейцарские часы, и в этой теме она хоть как-то разбиралась. Однажды он подарил ей маленький золотой кулончик с тремя камушками, составленными в столбик, как светофор. Она оставила его на туалетном столике, когда уходила.

У Милы была одна особенность: она всегда отлично училась, а главное, у неё была хорошая память, на имена и даты в том числе. Так что, прочитав всего лишь один раз, она запоминала почти всё.

Информации в интернете про Альфреда Тилинга было немного, не больше того, что она уже успела узнать от Роберта. Но она стала читать дальше, про другие ювелирные дома рубежа прошлых веков, смотреть внимательно фотографии, и это начало её увлекать.

Вдруг в прихожей бесшумно щёлкнул замок лифта. Мила не обратила внимания. Подумала, что этажом выше кто-то приехал. В принципе, при той звукоизоляции, которая была в доме, и почти беззвучном лифте она не могла слышать ничего, что касалось лифта соседей, но ей такое было ещё непривычным.

Она продолжила читать, как вдруг, повернув голову, перед глазами Милы предстала Вероника.

Она была как разъярённая фурия — волосы растрёпаны, глаза горели бешенством, в руках яркая сумочка из кожи змеи, которой она размахивала, как оружием. Увидев Милу, сидящую за столом с ноутбуком, Вероника издала звук, похожий на шипение разъярённой кобры.

— Ах ты дрянь! — закричала она, сбрасывая туфли прямо посреди прихожей. — Я так и знала! Я чувствовала! Эта шлюха уже тут, уже хозяйкой себя возомнила!

Мила встала, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Но внешне старалась сохранять спокойствие.

— Вероника, как вы вошли? —пролепетала ошарашенная Мила.

— Как вошла? У меня ключи! Я здесь живу, между прочим! Роберт мне их дал, — выкрикнула Вероника, приближаясь. — А ты что тут делаешь, шкварка одинцовская? Решила тёпленькое местечко отхватить? Думаешь, если раздвинула ноги, то теперь всё твоё?

— Прекратите! — Мила отступила на шаг, упёрлась спиной в кухонный гарнитур. — Уходите, или я вызову полицию.

— Полицию? — Вероника расхохоталась, но смех был истерическим. — Это ты у меня в доме собралась полицию вызывать? Это ты, дешёвка, которую Павел выгнал за то, что ты всем подряд давала? Я всё про тебя знаю, Ластовская! Ты из грязи вылезла, из какой-то вонючей общаги, и теперь решила, что ровня мне?

Мила почувствовала, как кровь прилила к лицу. Ложь была настолько чудовищной, что даже не хотелось оправдываться. Но терпеть это она не собиралась.

— Слушай ты, истеричка с подиума, — Мила скрестила руки на груди, — во-первых, я не из общаги, а из нормальной семьи. Во-вторых, от Павла я ушла сама. Не собираюсь посвящать тебя в подробности, если что. А в-третьих, катись ты отсюда, пока я тебе эту твою сумку в глотку не засунула! — голос хрипел, но от этого становился только страшнее.

Вероника опешила на секунду. Такого отпора она не ожидала.

— Ах ты тварь! Ты ещё и огрызаешься? — взвизгнула она. — Да я тебя сейчас так отделаю, что свои не узнают!

— Попробуй, — Мила встала в стойку. Она не была бойцом, но драться умела — детство с пьяной матерью научило давать сдачи. — Только потом не жалуйся, что тебе куклу сломали.

Вероника бросилась на неё. Она попыталась ударить Милу сумкой, но Мила увернулась и толкнула Веронику в плечо. Та пошатнулась, но устояла и вцепилась Миле в волосы.

— Ах ты тварь! — заорала Мила, чувствуя, как пряди вырываются с корнем. Она в ответ вцепилась Веронике в ухо и дёрнула что есть силы.

Вероника завизжала, отпустила волосы и попыталась ударить Милу кулаком по лицу. Мила перехватила руку и они сцепились, как две кошки, опрокидывая стулья.

— Ты даже не знаешь, за кого ты тут уцепилась! — прохрипела Вероника, пытаясь повалить Милу на пол. — Роберт болен! У него сифилис, поняла, дура?! Давний, запущенный! Он меня заразил, а теперь лечится тайно! Ты тоже скоро покроешься язвами, будешь гнить заживо!

Мила замерла на секунду. Сифилис? Это было настолько неожиданно и дико, что она растерялась. Вероника воспользовалась этим и толкнула её на пол.

— Да, да! — орала Вероника, нависая сверху. — Он больной на всю голову, и не только на голову! У него третичный сифилис, мозги скоро откажут, а ты с ним в постель полезла, идиотка! Думала, принца нашла? А нашла гнилого козла!

Мила, лёжа на полу, вдруг почувствовала, как ярость закипает с новой силой. Она рванулась, сбросила с себя Веронику и вскочила.

— Ах ты лживая крыса! — закричала она, хватая со стола чашку с недопитым чаем. — Ты сама больная! Явилась, тайны мне тут раскрывать.

Она выплеснула чай прямо в лицо Веронике. Холодная сладкая жидкость залила ей волосы, блузку, потекла по лицу, смешиваясь с тушью.

Вероника заорала, замахала руками, ослепленная. Мила воспользовалась моментом и схватила её за грудки.

— А ну вали отсюда, пока я тебе физиономию не расцарапала! Тут тебе не цирк, чтобы представления устраивать! Иди лучше проверься сама, может, у тебя там триппер или что похуже! Биполярное расстройство какое.

— Ты... ты... — Вероника задыхалась от ярости. — Я тебя уничтожу! Я всем расскажу, что Роберт — сифилитик! Что он меня заразил! Ты никто, ты безродная шавка, а я...

Она не договорила.

В дверях кухни стоял Роберт.

Он стоял там уже несколько минут — бесшумно вошёл, когда лифт открылся, и застал всю сцену: драку, оскорбления, крики. Его лицо было каменным, но в глазах бушевала буря.

— А ты, значит, всем расскажешь? — спросил он тихо, но так, что обе женщины замерли.

Вероника обернулась, и лицо её вытянулось.

— Роберт... я... это не то, что ты думаешь...

— Не то? — он шагнул в кухню. — То есть ты не ворвалась в мою квартиру, не напала на моего гостя, не обзывала её последними словами и не разносила про меня грязные слухи?

— Это правда! — выкрикнула Вероника. — Ты болен! Я знаю! Мне сказали!

— Кто сказал? — Роберт приблизился. — Твой дружок Архитектор? Или его подручная Светлана?

Вероника побледнела.

— Никто... я сама...

— Ты сама ничего не знаешь, — оборвал Роберт. — У меня нет сифилиса. Никогда не было. Я регулярно прохожу медицинское обследование и ни на что не жалуюсь. А вот тебе, Вероника, я советую проверить голову. Потому что верить всяким мразям и лезть в чужую жизнь — это серьёзное заболевание.

Мила выдохнула. Она смотрела на Роберта, и внутри неё отпускало. Здоров. Значит, это была ложь. Грязная, подлая ложь.

Вероника стояла, мокрая, с размазанной косметикой, и тряслась от злости и унижения.

— Ты ещё пожалеешь, — прошипела она. — Она тебя бросит. Такие, как она, всегда бросают. Им нужны только деньги.

— Вон! — сказал Роберт, указывая на дверь.

Вероника схватила сумку, выбежала в прихожую и через минуту хлопнула дверью лифта.

Наступила тишина. Мила стояла посреди разгромленной кухни, тяжело дыша. Волосы растрёпаны, на щеке царапина, блузка порвана. Но она улыбалась.

— Ты как? — спросил Роберт, подходя.

— Жить буду, — ответила Мила. — А она мне ухо чуть не оторвала. Смотри, — она показала покрасневшее ухо.

Роберт осторожно коснулся пальцем.

— Больно?

— Терпимо. Но вообще, я ей вмазала неплохо. Ты видел?

— Видел, — Роберт усмехнулся. — Ты чай в неё вылила. Это было красиво.

— А она сказала, что у тебя сифилис, — Мила посмотрела ему в глаза. — Я сначала испугалась. Потом поняла — врёт. Слишком грязно.

— Спасибо, что не поверила, — он взял её лицо в ладони. — Это всё Архитектор. Он нанял её, чтобы вывести тебя из игры. Чтобы мы поссорились, чтобы ты ушла. Но не вышло.

— Не вышло, — согласилась Мила. — Я теперь вообще никуда не уйду. Даже если у тебя правда что-то будет — не уйду. Запомни это.

— Запомнил, — сказал он, глядя на неё немного особенно, непонятно. — А теперь давай убирать этот бардак.

Они начали собирать опрокинутые стулья, и Мила вдруг рассмеялась.

— Ты чего? — удивился Роберт.

— Представляю её лицо, когда она в лифте поняла, что вся мокрая и в чае, — Мила улыбнулась. — Жалко, чай уже остыл.

Они оба расхохотались, и напряжение последних минут растворилось в смехе.

— Знаешь, — сказала Мила, когда они привели кухню в порядок, — я в детстве часто дралась. С пацанами во дворе. Мать приходила пьяная, а я злая. Научилась давать сдачи.

— Вижу, — кивнул Роберт. — Веронике повезло, что ты чай в неё вылила, а не стул запустила.

— Стул ещё пригодится, — хмыкнула Мила. — Для Архитектора оставим.

Роберт посмотрел на неё с восхищением.

— Ты невероятная.

Роберт подошёл к ней…