Глава 31. Слёзы Эльвиры

Светлана потеряла покой.

Она лежала на кушетке у косметолога, и чужие руки в перчатках колдовали над её лицом: чистка, лёгкий пилинг, маска. Всё как обычно. Но мысли были далеко — в том самом тереме с оранжереей, с золотыми рыбками в пруду и с хозяином, который смотрел на неё разными глазами и не поддавался.

— Расслабьтесь, Светлана, — мурлыкала косметолог, нанося очередной слой крема. — У вас мышцы лица зажаты, это к ведёт к лишним морщинам, вы же знаете.

«К морщинам, — мрачно подумала Светлана. — У меня скоро седина появится от этого мужика, а не только морщины».

Что она сделала не так? Почему он не клюнул? Она же всё делала по науке: кокетничала, трогала, приближалась, смотрела в глаза. Он, кажется, даже заинтересовался, в ресторане точно был тёплый момент. А потом — бац! — и отодвинул, как мебель.

Может, он…? Но нет, не похож — слишком жёсткий, слишком мужской, даже в своей нелюдимости. Может, импотент? Или просто затворник, который разучился с женщинами общаться?

Светлана перебирала варианты, пока косметолог колдовала над её бровями. Главное — не сдаваться. Деньги у него есть, дом — сказка, коллекции — музейные. Такой мужик на дороге не валяется. И если он не клюёт на стандартные женские штучки, значит, надо придумать что-то особенное.

После процедуры она заскочила в ТЦ, в магазин дорогого женского белья. Выбрала самое откровенное — чёрное кружево, почти невесомое, с микроскопическими стрингами. Продавщица понимающе улыбнулась:

— Особенный вечер?

— Очень надеюсь, — буркнула Светлана, расплачиваясь, и подумала, что продавщица спросила лишнее. Но одёргивать её и тратить силы она не хотела.

Вышла из магазина, прижимая к груди пакет с заветным бельём, и тут зазвонил телефон. Эльвира.

Светлана поморщилась. Эта старая дура ей сейчас совершенно была не нужна. Человек из старой жизни. Она вся уже была далеко в своих мыслях. Но ответить пришлось — мало ли, вдруг что-то важное?

— Света! — голос Эльвиры звенел, как натянутая струна. — Ты совсем с ума сошла? Почему не звонишь? Я после ограбления места себе не нахожу, а ты хоть бы поинтересовалась, как я!

Светлана закатила глаза, но голос сделала участливым:

— Эльвира Ильдаровна, ну вы же знаете, я сама на нервах. Столько всего навалилось...

— Навалилось у неё! — перебила Эльвира. — Ты мне лучше скажи, где черепаха? Та, из-за которой весь сыр-бор? А я лежу в больнице под капельницей. Не ты, а я! Чувствуешь разницу?

Светлана замерла посреди торгового центра. Люди текли мимо, а она стояла как вкопанная, прижимая телефон к уху. Её чуть ли не тошнило.

— Какая черепаха? — спросила она как можно невиннее.

— Не прикидывайся, Света! — голос Эльвира стал жёстче. — Та брошь, которую украли! Ты мне говорила, что знаешь, где она. Что у тебя есть покупатель. Что мы хорошо заработаем. А теперь молчишь, и черепаха неизвестно где?!

Светлана лихорадочно соображала. Эльвира не должна была знать про Архитектора. Во всяком случае, не так прямо.

— Эльвира, я ничего не знаю про черепаху. Я просто сказала, что есть человек, который интересуется антиквариатом. А что там дальше случилось — понятия не имею.

— Врёшь! — почти выкрикнула Эльвира. — Ты всё подстроила, Света! Ты меня использовала! С чего это меня решили грабить среди бела дня? Я и умереть могла. Да запросто! Упала бы на камень какой и всё.

Светлана стиснула зубы. Вот чёрт. Ну, денег она от меня не получит, мне они нужнее. Послать и поскорее!

— Ты зря наговариваешь. Если с тобой такое случилось, я очень сожалею, но это не значит, что я имею к этому отношение.

— Ах, не значит? — Эльвира перешла на визг. — А то, что ты исчезла и не звонишь — тоже не значит? А то, что Мила уволилась и уехала к своему Капралову — это, по-твоему, совпадение? Да он тебя выгнал с треском! Не спроста! И правильно сделал! Ты продажная шкура!

— Слушай, — Светлана тоже начала закипать, — ты мне никто, понятно? Ни подруга, ни родственница. Я тебе ничего не должна. А если ты недовольна — иди в полицию, заявляй. Только у тебя нет доказательств. И никогда не будет. Так что замолчи и живи своей скучной жизнью в своей забегаловке.

— Ах ты... — Эльвира аж задохнулась от возмущения. — Да я Женину память предала. Мы с ней двадцать лет дружили, а я... я тебе поверила, как дура! Мила теперь думает, что я воровка! Что я с тобой заодно! А я просто хотела как лучше, думала, ты правда поможешь черепаху продать, а ты...

Она всхлипнула. Светлана услышала сквозь телефон, как Эльвира плачет — по-настоящему, навзрыд, как человек, которого предали. Горькие слёзы. Светлану тоже предавали и не раз. Но сейчас её очередь побеждать.

— Плевать я хотела на твои слёзы, — отрезала Светлана и сбросила вызов.

Некоторое время она стояла, глядя в одну точку. Её трясло. Тяжело. Это только после хороших дел на душе легко и спокойно. А после гадостей… тяжело.

Глубоко вздохнула и набрала номер Архитектора.

Длинные гудки. Один, второй, третий. Уже хотела сбросить, когда раздался его голос — сухой, отстранённый:

— Слушаю.

— Илья Борисович, — затараторила Светлана, — это Светлана. Вы помните меня? Мы ужинали в ресторане, потом я приезжала к вам...

— Помню, — коротко ответил он. — Что случилось?

— Я... — она замялась, подбирая слова. — Я не могу вас забыть. Честно. Я понимаю, что, наверное, веду себя глупо, но... можно нам встретиться? Просто поговорить. Я очень хочу вас увидеть.

Пауза. Долгая, тягучая, как патока.

— Зачем? — спросил Архитектор без эмоций.

— Я... мне просто нужно вас увидеть, — почти взмолилась Светлана. — Пожалуйста. Я приеду, ненадолго. Я... я подумала, что мы могли бы... ну, вы понимаете.

Она надеялась, что он поймёт намёк. Что женские чары всё-таки сработают, если подобрать правильный момент.

Архитектор молчал так долго, так долго, что Светлана уже решила — отказ. Но потом он сказал:

— Хорошо. Приезжайте вечером. Часов в семь. Но будьте готовы: я задам вам несколько вопросов. О Роберте Капралове. Вы ведь работали у него, знаете его привычки, слабости, планы.

Светлана замерла. Вот оно что. Ему не она нужна, ему нужна информация. Но это даже лучше — информация у неё есть. И пока она будет её сливать, у неё будет время его обработать.

— Конечно, — ответила она с готовностью. — Я расскажу всё, что знаю. Всё-всё.

— Договорились, —он отключился.

Светлана убрала телефон в сумку, сжала ручки от пакета с бельём в свободной руке и улыбнулась.

— Ну, Илья Борисович, — прошептала она. — Посмотрим, кто кого.

Она уже представляла, как приедет в этот раз не просто как деловая партнёрша, а как женщина, которая знает себе цену. В новом белье, с новым маникюром, с новым планом. В своей самой лучшей кофточке. И плевать, что ему от неё нужно только про Роберта. Она сделает так, что ему понадобится больше.

А Эльвира в это время сидела на кровати в больничной палате, уронив голову на руки, и плакала. Перед ней стоял остывший чай на тумбочке и ватрушка на блюдечке.

— Женечка, прости меня, — шептала она. — Прости, дуру старую. Я же не знала, что она такая... Я думала, поможет, думала, человек хороший... — она искренне просила прощения, умышленно обманывая саму себя и делая всё, чтобы забыть свою разыгравшуюся тогда жадность.

Долго не решалась, но потом набрала номер Милы.

— Алло? — голос Милы был спокойным, без тени обиды.

— Милочка... — Эльвира всхлипнула. — Это я. Эльвира Ильдаровна.

— Да, я узнала, — мягко ответила Мила.

— Мила, я... я дура. Старая дура. Я повелась на Светкины уговоры, думала, она правда поможет черепаху продать, что мы заработаем... А она... она всё подстроила, да? Ты знаешь? Роберт тебе рассказал?

Пауза. Потом Мила вздохнула:

— Знаю, Эльвира Ильдаровна. Но я не держу на вас зла. Вы не со зла, вы по глупости. И тётю Женю вы любили по-настоящему.

— Любила, — зарыдала Эльвира. — Двадцать лет дружили. А я её память... я тебя предала, Мила. Прости, если можешь.

— Могу, — ответила Мила, и в её голосе действительно не было обиды. — Я вас прощаю. Но больше так не делайте. И будьте осторожны со Светланой — она опасна.

— Уж я знаю, — всхлипнула Эльвира. — Я ей всё высказала сейчас. Она... она такая... прости, господи. Жестокая… Мила, а ты... ты как там? У Роберта?

— У Роберта, — в голосе Милы послышалась улыбка. — Всё хорошо. Правда.

— Ну и ладно, — Эльвира вытерла слёзы. — Ты это... если что — звони. Я всегда помогу. Чем смогу.

— Спасибо, Эльвира Ильдаровна.

Они попрощались. Эльвира отложила телефон и долго сидела, глядя в одну точку. Потом встала, налила себе чаю — свежего, горячего — и тихо сказала в пустоту:

— Женя, прости меня, дуру. И спасибо тебе за племянницу. Хорошая она у тебя. Ты бы гордилась.

За окном начало темнеть, в палату вкатилась тележка — привезли ужин.