Глава 32. Трон

Светлана сидела на заднем сиденье такси, направлявшемся к Архитектору, и чувствовала себя атомной бомбой замедленного действия. Она сделала всё, что могла: идеальный педикюр (цвет «бордовое искушение»), эпиляция всех зон, включая те, о которых обычно молчат в приличных журналах, нежнейшее парфюмированное масло с феромонами (она заказала его через подругу, которая клялась, что мужики сходят с ума), причёска — локоны, падающие на плечи, макияж «нюд», но с акцентом на глаза.

Шёлковая кофточка небесно-голубого цвета ждала своего часа два месяца. Она висела в шкафу в специальном чехле, дышала надеждой и впитывала энергию будущей победы. Светлана надела её впервые — и чувствовала себя богиней.

Внутри трепыхалось лёгкое волнение. Не страх — именно волнение, как перед прыжком с парашютом. Она не шутила, когда говорила подругам, что нашла мужчину своей жизни. Другого способа вылезти из облупившейся двушки, доставшейся от бабы Мары, у неё не было. Никакого. Молодость стремительно заканчивалась, несмотря на ЗОЖ и осточертевшие пробежки по пустырю за домами. Бегать по утрам, когда на тебя кидаются собаки, а их хозяева смотрят с подозрением — удовольствие ниже среднего. А в своём саду можно делать что угодно: хоть йогу, хоть загорать голышом, хоть просто пить кофе и плевать на всех.

Водитель такси как-то странно поглядывал на неё в зеркало заднего вида. Раз, другой, третий. Светлана поймала его взгляд и усмехнулась про себя:

«Чувствует, кобель, что я излучаю флюиды. Не иначе. Ладно, смотри, тебе всё равно ничего не светит».

Они выехали на загородное шоссе. За окнами мелькали сосны, берёзы, изредка — коттеджи за высокими заборами. Вечерело. В салоне играло радио — какая-то попса, которую Светлана не слушала, полностью погружённая в свои планы.

И вдруг машина резко свернула на обочину и остановилась.

— Эй, вы чего? — удивилась Светлана. — Нам ещё ехать...

Она не договорила. Водитель — мужчина лет сорока, небритый, с мутными глазами — выключил двигатель, повернулся к ней и вылез из машины. Через секунду задняя дверца распахнулась.

— А ну вылезай, — хрипло сказал он.

— Что? — Светлана не сразу поняла. — Ты сдурел? Я никуда не пойду!

Но он уже влез внутрь, навис над ней, загораживая свет. Пахло от него перегаром и потом.

— Слышь, краля, — прошипел он, хватая её за плечо. — Ты тут разоделась, надушилась, глазки строишь — вот и получай. Я тоже мужик, между прочим.

— Руки убрал! — закричала Светлана, пытаясь оттолкнуть его. — Я полицию вызову!

— Вызывай, — усмехнулся он, заламывая ей руку. — Только сначала...

Он рванул её кофточку. Шёлк жалобно хрустнул, разрываясь. Светлана завизжала, забилась, вцепилась ему в лицо ногтями. Он взвыл, отшатнулся, и в этот момент она смогла выскользнуть.

Дверца с другой стороны распахнулась, она вывалилась из машины прямо на обочину, больно ударившись коленом о камень. Вскочила и побежала, не разбирая дороги, в темноту.

— Стой! — заорал он, но не погнался. То ли испугался, то ли понял, что на трассе могут увидеть.

Светлана бежала, пока не выдохлась. Остановилась, оперлась руками о колени, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле. Кофта висела клочьями, макияж, судя по ощущениям, потёк, причёска превратилась в нечто невообразимое. Руки тряслись.

— Сволочь, — выдохнула она. — Сволочь поганая.

Она стояла на обочине пустынного шоссе. Мимо проносились машины, но никто не останавливался. Телефон — о боже, телефон остался в машине! Сумка тоже. Всё: деньги, телефон, косметичка, тот самый педикюр, на который она потратила ползарплаты, — всё уплыло вместе с этим уродом.

Светлана села прямо на траву и заплакала. Не от страха — от злости, от бессилия, от того, что всё рухнуло.

Минут через десять, немного успокоившись, она поднялась и пошла пешком в сторону, куда ехала. Через полкилометра увидела автобусную остановку — старую, обшарпанную, с облезлой скамейкой. Села. Посмотрела на себя в отражении тёмного стекла — и застонала. Из зеркала на неё смотрела опухшая, растрёпанная тётка с разводами туши под глазами и порванной одеждой.

— И как я к нему в таком виде поеду? — спросила она у пустоты.

Ответа не было. Только ветер шумел в придорожных кустах.

Она просидела на остановке полчаса, когда вдруг в голову пришла мысль: а ведь она помнит номер Архитектора наизусть. Память у неё была отличная — особенно на нужные цифры.

Она подошла к молодому парню, который ждал автобус с велосипедом, и попросила телефон. Тот посмотрел на неё подозрительно, но дал.

Светлана набрала.

— Илья Борисович, — заговорила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Это Светлана. У меня случилось... ЧП. Таксист напал, ограбил, выкинул на трассе. Я на остановке, недалеко от вашего поворота. Можно... можно вы приедете?

Пауза. Длинная, как её жизнь.

— Назовите ориентир, — сказал Архитектор.

Через двадцать минут рядом с остановкой остановился чёрный внедорожник. Стекло опустилось. Архитектор смотрел на неё без удивления, скорее оценивающе.

— Садитесь.

Светлана села в машину. В салоне пахло кожей и чем-то древесным, приятным. Она вдруг почувствовала себя такой грязной, такой жалкой в своих обрывках шёлка, что снова захотелось плакать. Но она сдержалась.

— Вы в порядке? — спросил Архитектор, трогаясь.

— В порядке, — кивнула она. — Цела. Кофту жалко.

Он скользнул взглядом по её разорванной одежде, но ничего не сказал. Всю дорогу молчали.

Когда въехали в ворота, Светлана почувствовала, как напряжение отпускает. Дом стоял тёмный, но в окнах горел свет — уютный, манящий. Архитектор припарковался, вышел, открыл ей дверь.

— Пойдёмте в дом. Вам нужно выпить чего-нибудь горячего.

Она кивнула, сделала шаг — и вдруг покачнулась. Мир поплыл перед глазами. Ноги подкосились.

— Светлана! — услышала она словно издалека.

Она падала — мягко, плавно, как в замедленной съёмке. Архитектор подхватил её, не дал упасть.

«Обморок, — подумала она, теряя сознание. — Красивый обморок. Как в кино».

Она не врала до конца — адреналин схлынул, и тело действительно ослабло. Но она могла бы удержаться, если бы захотела. Не захотела.

Очнулась она на диване в знакомой гостиной. Голова лежала на подушке, кто-то снял с неё туфли, укрыл пледом. Рядом стоял Архитектор с бокалом воды и таблеткой.

— Выпейте, это успокоительное.

Светлана послушно выпила, приподнялась на локте. Плед сполз, обнажив разорванную кофту и кружево лифчика, которое она специально выбрала сегодня.

— Я... простите, — пролепетала она. — Так стыдно.

— Не нужно стыдиться, — ответил он сухо, но в его разноцветных глазах мелькнуло что-то, чего она не ожидала. Беспокойство? Или ей показалось?

Она медленно села, провела рукой по волосам, изображая смущение.

— Я, наверное, ужасно выгляжу.

— Вы выглядите как человек, переживший нападение, — поправил он. — Хотите в душ? Я дам вам свою рубашку, пока ваша одежда... ну, вы понимаете.

Светлана кивнула. Он проводил её до ванной на втором этаже — роскошной, мраморной, с огромной джакузи. Она долго стояла под горячими струями, смывая с себя грязь, пот и унижение. Потом завернулась в халат, который нашла на крючке — огромный, мужской, пахнущий им.

В спальню она вошла уже не как жертва, а как охотница.

Архитектор сидел в кресле. При её появлении поднял глаза.

— Вам лучше?

— Лучше, — она подошла ближе, села на диван напротив. Халат распахнулся ровно настолько, чтобы было видно край кружева. — Спасибо вам. Если бы не вы...

— Не нужно благодарности, — перебил он. — Вы позвонили, я приехал. Всё логично.

— Логично? — она усмехнулась. — Илья Борисович, вы вообще не из тех, кто делает что-то просто так. Зачем я вам?

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

— Вы обещали рассказать о Роберте.

— Расскажу, — она подалась вперёд. — Всё расскажу. Но не сейчас. Сейчас я... я не могу говорить о нём. Слишком много всего.

Она замолчала, глядя на огонь. Потом встала, подошла к камину, встала так, чтобы свет падал на неё сзади, подчёркивая силуэт.

— Вы знаете, — начала она тихо, — когда я сидела на той остановке, разбитая, грязная, без денег, я думала только об одном: успею ли я к вам? Потому что... потому что вы единственный, кто мне нужен.

Архитектор молчал, но она чувствовала его взгляд.

— Я понимаю, что я не вашего круга, — продолжила она, оборачиваясь. — Что вы коллекционер, антиквар, у вас тут всё старинное, дорогое. А я... я просто девушка из ломбарда, которую уволили. Но я хочу быть с вами. Не из-за денег, не из-за дома. Просто... просто вы есть.

Она сказала это и сама почти поверила.

Архитектор медленно поднялся, подошёл к ней. Остановился в шаге.

— Светлана, вы красивая женщина. Умная, смелая. Я это ценю. Но...

Она не дала договорить. Шагнула вперёд, прижалась к нему, обвила руками шею. Поцеловала — жадно, отчаянно, вкладывая всю страсть, на которую была способна.

Он не ответил сразу. Но и не оттолкнул. А потом — потом его руки легли ей на талию, притянули ближе.

— Вы знаете, что делаете? — спросил он хрипло.

— Знаю, — выдохнула она, расстёгивая его рубашку.

Дальше было как в тумане. Его спальня — ещё больше, ещё роскошнее, чем он показывал раньше. Его руки на её теле — сначала осторожные, потом всё более смелые. Она вела, направляла, показывала, что умеет быть не только жертвой.

Она расстегнула его штаны, и в этот момент поняла — победила. Потому что он уже не мог остановиться. Потому что дыхание сбилось, и разноцветные глаза потемнели от желания.

Они занимались любовью долго, страстно, почти без слов. Светлана отдавалась ему, думая о том, что это только начало. Что теперь она здесь будет не гостьей, а хозяйкой. Что этот дом, эти орхидеи, эти коллекции — всё будет её.

А когда всё закончилось, и они лежали в темноте, тяжело дыша, Архитектор вдруг сказал:

— Завтра расскажете мне всё про Роберта.

— Расскажу, — пообещала Светлана, прижимаясь к нему. — Всё, что знаю.

Она улыбнулась в темноте. Она расскажет. Но не всё. Только то, что нужно. А остальное... остальное она прибережёт для себя. На всякий случай.

За окном шумел лес, в камине догорали дрова, а Светлана чувствовала себя королевой, которая только что захватила трон. Пусть пока без короны. Но корона будет. Обязательно будет.