Глава 36. Не совсем простой садовник

Алексей заехал на машине во двор, как обычно. Сегодня не был его рабочий день у Ильи Борисовича, но в оранжерее непонятно по какой причине погибло четыре орхидеи, и Алексей прямо потерял покой. Что могло случиться с цветами, он никак не мог понять. Может быть, завелась какая болезнь, и так погибнет вся оранжерея, если не принять срочные меры.

Алексей перерыл весь интернет и, кажется, нашёл решение, поэтому приехал не в своё время, но дело не терпело промедления.

Он припарковал машину на заднем дворе, как обычно, вылез, открыл багажник, переобулся в резиновые сапоги, так как дождь не переставал, и трава была мокрой, и отправился по направлению к оранжереи. И в тот самый миг, когда он уже протянул руку, чтобы открыть стеклянную дверь, он услышал странный крик. Не обычный крик, а какой-то чужой, неестественный, пронзительно разорвавший тишину сада. Крик, который резко оборвался. Парень он был не робкого десятка, так что сразу кинулся на звук.

Побежал и поскользнулся, зацепившись за корень дерева. Он так сильно ударился головой, что ему показалось, что он на какое-то время потерял сознание. Когда пришёл в себя и вспомнил, куда бежал, встал на ноги, но почувствовал, что одна нога очень болела в колене. Тем не менее, он доковылял, в это раз не так быстро и очень осторожно до места, откуда, как ему показалось, он слышал крик.

Тело он нашёл сразу — тёмный бесформенный силуэт у подножия лесов, на мокрой траве. Он подошёл ближе и узнал хозяина, лежавшего в луже крови.

Архитектор лежал на спине, широко открыв глаза, в которых застыло небо. Алексей перекрестился по привычке, хотя не был особенно верующим, и потянулся за телефоном, чтобы вызвать скорую.

Но рука замерла на полпути.

Он заметил нечто, лежащее рядом с отведённой в сторону рукой хозяина. Маленькая, изящная вещица. Алексей наклонился и поднял её. Это была золотая черепаха с панцирем, покрытым яркими зелёными камнями, а лапы и голова были усыпаны бриллиантами. Она была тёплой на ощупь и совершенно сухой, хотя трава вокруг была мокрой от дождя.

Алексей стоял какое-то время неподвижно и смотрел на черепаху. В голове его проносились обрывки разговоров, которые он слышал от Филиппа Александровича, своего основного хозяина-работодателя.

Райкин любил рассказывать истории, особенно когда выпьет. За ним водился такой грешок. Он вспомнил, что какая-то золотая черепаха была связана с проклятьем, а проклятье это касалось Роберта Капралова, миллионера, которого он прекрасно знал, и который прекрасно к нему относился.

Алексей вообще был не простым садовником. У него было высшее образование, правда, техническое, и он всегда интересовался теми вещами, которые коллекционировал хозяин. Он читал все статьи Райкина, знал почти все его легенды.

И он знал, что эта черепаха не просто красивая безделушка.

Алексей спрятал брошь в карман куртки и застегнул его на молнию. Потом, глубоко вздохнув, вытащил телефон и набрал номер скорой.

— Здраствуйте, — сказал он ровным, спокойным голосом. — Тут хозяин мой с лесов упал. Кажется, насмерть. Приезжайте, - продиктовал адрес.

Отключился и посмотрел на небо. Дождь прекратился, и в разрывах туч выглянуло солнце. Алексей постоял ещё минуту, слушая тишину, потрогал пальцами через ткань черепаху в кармане.

Он понимал, что брать вот так чужое нехорошо, но он чувствовал, что эта черепаха нужна Роберту, он вспомнил, что они говорили о том, что Роберт искал её. А вдруг это не та черепаха? В любом случае, Илье Викторовичу она больше не понадобится.

Ещё он подумал о том, что его тянуло сюда весь день, как только проснулся. Он пошёл к Райкину и отпросился у него съездить к Илье Борисовичу из-за проблем в его оранжерее. Шеф отнёсся с пониманием, так как сам очень бережно относился к своим растениям.

Алексей убрал телефон в карман и опустился на мокрую траву рядом с телом. Нога нестерпимо ныла, к колену будто приложили раскалённый прут. Он сидел и смотрел на Архитектора, на его открытые, ничего не видящие глаза, и странное оцепенение сковало тело. Где-то внутри, под рёбрами, шевелился липкий страх, но сверху его придавило холодное, почти профессиональное спокойствие.

«Вот так, значит, — подумал Алексей. — А минуту назад, наверное, строил планы».

Он снова потрогал карман с черепахой. Та лежала там тяжёлым, живым теплом. Солнце, выглянувшее из-за туч, осветило верхушки лесов, и капли дождя на металлических перекладинах загорелись тысячами крошечных огней. Красиво. Жутко красиво.

Вдалеке завыла сирена. Скорая. Алексей с трудом поднялся, опираясь на здоровую ногу, и пошёл к воротам, чтобы их открыть. Белая машина влетела во двор, за ней, взвизгнув тормозами, остановился полицейский УАЗик.

Дальше всё завертелось быстро и буднично. Врачи скорой — молодой парень и усталая женщина лет пятидесяти — склонились над телом, пощупали пульс, посветили фонариком в остекленевшие зрачки.

— Констатирована смерть, — громко сказала женщина, обращаясь к подошедшему полицейскому. — Падение с высоты, несовместимые с жизнью травмы. Давность — около пятнадцати-двадцати минут.

Полицейских было двое: капитан с усталым лицом и молодой лейтенант, который всё время записывал в блокнот. Капитан оглядел Алексея с головы до ног, задержав взгляд на грязных, мокрых штанах и сапогах.

— Вы кто будете?

— Алексей Савельев, садовник. Работаю здесь.

— Садовник, значит. Что вы тут делали?

Алексей глубоко вздохнул, стараясь говорить ровно. Сказал, что приехал проверить цветы, так как в оранжерее завёлся какой-то вредитель из насекомых, привёз препарат, который стоит у входа в оранжерею, где он его и оставил, потому что побежал на крик. Побежал, но споткнулся о корень, ударился головой, повредил колено, потом доковылял до тела и вызвал скорую.

— Покажите ногу, — приказал капитан.

Алексей закатал штанину. Колено распухло, налилось синевой. Лейтенант посветил фонариком, капитан удовлетворённо кивнул.

— Ну, пойдёмте, покажете, где упали, где бежали.

Алексей, хромая, повёл их по своему маршруту. Вот место у машины, где он переобувался. Вот тропинка к оранжерее — он указал на стеклянную дверь, где стоял баллончик с каки-то препаратом. Вот корень старого дуба, выступающий из земли. Мокрая трава вокруг была примята, валялась сломанная ветка — следы падения были налицо.

Потом подошли к лесам. Эксперт, приехавший в отдельной машине, уже снимал отпечатки, фотографировал, измерял. Капитан подозвал Алексея к себе.

— Следы на лесах только одного человека. Погибший лез наверх сам, без свидетелей. На верхней площадке — следы только его обуви. Доски скользкие. Судя по всему, потерял равновесие. Вопросов к вам нет, Савельев. Несчастный случай.

Алексей выдохнул. Он и не заметил, что всё это время почти не дышал.

— Вы свободны, — добавил капитан. — Но если понадобитесь, вызовем. Оставьте координаты лейтенанту.

— А дом? — спросил Алексей, глядя на тёмные окна особняка.

— Опечатаем до выяснения. Наследники найдутся. Идите.

Алексей доковылял до своей машины, сел за руль и долго сидел, глядя перед собой. Руки дрожали. Он завёл двигатель, включил печку — холод пробирал до костей. Черепаха в кармане грела бок, напоминая о себе.

Он выехал со двора, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом. В зеркало заднего вида он видел, как полицейские натягивают жёлтую ленту на ворота.

Всё кончилось.

Алексей вспомнил лицо Роберта Капралова — спокойное, открытое, с лёгкой грустью в глазах. Хороший человек.

Он набрал номер Райкина.

— Филипп Александрович, это Алексей. Слушайте, тут такое дело... Я у Ильи Викторовича, а он... — голос сорвался. — Он умер. С лесов упал. Я его нашёл.

В трубке повисла тяжёлая тишина. Потом Райкин сказал глухо:

— Господи... Ты где сейчас?

— Еду оттуда. Полиция всё оформила как несчастный случай.

— Приезжай ко мне, Лёша. Немедленно. И... ты ничего там не брал? Ничего не трогал?

Алексей стиснул руль.

— Нет, Филипп Александрович. Ничего.

— Хорошо. Приезжай. Поговорим.

Алексей отключился и нажал на газ. В кармане жгло огнём.