Глава 38. Подарок

Роберт отстранил телефон от уха и удивлённо сказал:

— Это не он. Райкин.

Нажал на ответ.

— Филипп Александрович? Знаете, простите, сейчас не лучшее время...

Он замолчал, слушая. Лицо его менялось: сначала недоумение, потом шок, потом какая-то странная смесь облегчения и ужаса.

— Что? — переспросил он. — Когда?.. Господи... Да, да, я слушаю. А черепаха? Он нашёл её?

Мила впилась взглядом в Роберта.

Роберт слушал ещё минуту, потом медленно опустил руку с телефоном.

— Архитектор мёртв, — сказал он глухо. — Упал с лесов сегодня днём. Насмерть. Алексей, садовник Райкина, нашёл тело. И рядом с ним — золотую черепаху. Ту самую. Трудно даже всё сразу осознать.

Мила ахнула, прижала ладони к лицу.

— Мёртв? Он свалился с лесов? Какие леса? — повторяла она за Робертом. — Но... где она сейчас? — выдохнула она. — Черепаха?

— У Алексея. Он её забрал. Райкин сейчас его привезёт сюда. То есть они оба сейчас приедут.

— Сюда? — Мила вскочила. — Зачем?

— Чтобы отдать нам. Райкин сказал, Алексей сам захотел. Говорит, что слышал от Райкина, что я её ищу, и решил... — Роберт не договорил, голос сорвался.

Они смотрели друг на друга, не веря. Неужели всё кончилось? Такое возможно?

Плохое возможно любое, и люди этому верят моментально, а вот когда случается хорошее, то всегда ищут второе дно.

Ждать пришлось почти полтора часа. Мила осталась в гостиной, прислушиваясь к голосам в прихожей. Говорил Райкин — громко, взволнованно, потом более спокойный голос, видимо, Алексея.

Они вошли в гостиную. Райкин был бледен, осунулся. Алексей, высокий, плечистый, с простым открытым лицом, слегка прихрамывал и выглядел уставшим, но в глазах его горел какой-то странный огонь.

— Здравствуйте, — сказал он, обращаясь к Миле. — Я вас помню.

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она тоже его узнала. Пере дней стоял садовник, который ей собирал букет в оранжерее Райкина.

Роберт жестом пригласил всех сесть. Алексей опустился в кресло, поморщившись от боли в колене. Райкин сел рядом.

— Ну, рассказывай, — сказал Роберт, глядя на Алексея.

— Я приехал сегодня к Илье Викторовичу проверить орхидеи, — начал Алексей. — Услышал крик, побежал, споткнулся, ударился... Потом нашёл его. Мёртвого. А рядом — вот это.

Он полез во внутренний карман куртки и вытащил что-то, завёрнутое в носовой платок. Положил на журнальный столик, развернул.

В комнате будто вспыхнул свет.

Золотая черепаха лежала на белой ткани, переливаясь зеленью камней и блеском бриллиантов. Она казалась живой — тёплой, дышащей.

Мила не могла оторвать от неё глаз. Ей показалось, что черепаха смотрит на неё в ответ — из глубины веков, из другой жизни.

Алексей перевёл взгляд с черепахи на Роберта, потом на Милу.

— Я слышал от Филиппа Александровича, — кивнул он в сторону Райкина, — что вы ищете эту вещь. Что она для вас важна. Я подумал... может, это та самая? Если нет — извините, зря потревожил.

Роберт шагнул к столику, протянул руку, но не коснулся. Посмотрел на Милу.

— Мила? — тихо спросил он.

Она подошла, встала рядом. Протянула руку и осторожно взяла черепаху. Та легла в ладонь, как родная, тёплая, чуть тяжеловатая, идеально подходящая по размеру. Мила закрыла глаза и почувствовала: да. Это она. Та самая.

Открыла глаза и посмотрела на Алексея мокрыми от слёз глазами:

— Это она, — сказала она дрогнувшим голосом. — Спасибо.

Алексей выдохнул, и лицо его осветилось улыбкой.

— Я так и думал. Рад, что пригодилась.

Роберт стоял рядом, смотрел на Милу с черепахой в руках и чувствовал себя везунчиком. Обычно он завоёвывал свои победы, выкорчёвывал их у своих конкурентов, играл с опасным риском, а сейчас он как будто получил подарок от Высших сил. От совершенно нового радостного чувства на глаза выступили слёзы. Он не стеснялся. Потом повернулся к Алексею и сказал твёрдо:

— Алексей, ты нас спас. Я не знаю, как благодарить. Но знаю одно: ты выбираешь себе любую машину. Любую, какую захочешь. Я плачу.

Алексей опешил.

— Роберт Викторович, да что вы... Я не за деньги...

— Я знаю, — перебил Роберт. — Но это не плата. Это подарок. От всего сердца. Ты вернул нам не просто черепаху. Ты вернул нам надежду. И жизнь. Бери любую.

Алексей растерянно посмотрел на Райкина. Тот улыбнулся и кивнул.

— Бери, Лёша. Он не отступится. В рамках приличного, конечно.

Алексей перевёл взгляд на Милу. Она улыбалась сквозь слёзы и прижимала черепаху к груди.

— Ну... если так... — пробормотал Алексей. — Спасибо. Завтра скажу, вот так сразу не могу, голова что-то не варит.

Роберт подошёл и крепко пожал ему руку.

— Это тебе спасибо.

В комнате повисла тишина — но не тяжёлая, как прежде, а светлая, полная тихого счастья. Мила смотрела на золотую черепаху в своих руках, и ей казалось, что та тоже улыбается.

Райкин кашлянул:

— Ну, мы, пожалуй, пойдём. У вас тут личное. Лёша, поехали.

Они ушли. Роберт и Мила остались вдвоём. Она всё ещё держала черепаху, боясь выпустить. Он обнял её, прижал к себе.

— Ты веришь в чудеса? — прошептала она.

— Теперь верю, — ответил он. — Особенно когда они случаются вот так, нежданно-негаданно. И когда рядом есть ты.

Мила подняла на него глаза. В них плескалась благодарность, любовь и что-то ещё — древнее, мудрое, как сама земля.

В то же самое время, когда в гостиной Роберта и Милы царила светлая, почти невесомая тишина счастья, на другом конце города Светлана металась по своей квартире, как тигрица в клетке.

Она уже час смотрела на телефон. Экран то загорался, то гас — она проверяла, не пропустила ли звонок.

Было уже половина десятого.

— Ну давай же, возьми трубку, — бормотала она, нажимая вызов. — Ну что ты как маленький...

Гудок. Ещё гудок. Потом длинный, безнадёжный сигнал «абонент недоступен».

Она швырнула телефон на диван, вскочила, подошла к окну. За стеклом моросил дождь, фонари расплывались жёлтыми пятнами. В груди нарастало глухое раздражение, смешанное с тревогой.

Машки дома не было. Она отпустила её с подругой на дачу.

Светлана снова схватила телефон. Набрала. Снова гудки. И вдруг — ответили.

— Слушаю, — сказал незнакомый мужской голос, усталый и официальный.

Светлана опешила.

— Это... это телефон Ильи Викторовича? — спросила она неуверенно.

— Да. А вы кто?

— Я Светлана. Я... — она замялась на секунду, но потом решила: терять нечего. — Я его невеста. Мы должны были сегодня встретиться, а он не отвечает. Где он? Передайте ему трубку, пожалуйста.

В трубке повисла тяжёлая пауза. Светлана услышала, как собеседник вздохнул — глубоко, с какой-то обречённой усталостью.

— Светлана, я следователь Скворцов. Мне очень жаль, но у меня для вас плохие новости. Илья Викторович сегодня погиб. Несчастный случай. Упал со строительных лесов на своём участке.

Светлана замерла. Слово «погиб» ударило в солнечное сплетение, выбило воздух из лёгких. Она открыла рот, но звук не шёл.

— Алло? Вы здесь? — донёсся голос издалека.

— К-как... погиб? — выдавила она наконец. — Не может быть. Я же с ним сегодня утром... Он был жив... Мы...

— Соболезную, — сухо сказал следователь. — Тело обнаружено садовником около пяти вечера. Предварительно — несчастный случай. Леса были мокрые, поскользнулся. Вам нужно будет приехать для опознания и формальностей. Вы как ближайший родственник?

Светлана не слышала. Перед глазами всё плыло. Она опустилась на пол, прямо посреди комнаты, и зажала рот ладонью, чтобы не закричать.

— Я... я приеду, — прошептала она. — Скажите адрес...

Следователь продиктовал адрес морга и повесил трубку. Телефон выпал из ослабевших пальцев и стукнулся о паркет.

Светлана сидела на полу, раскачиваясь взад-вперёд, и не могла остановиться. Мысли путались, натыкались друг на друга, как слепые котята.

«Не может быть. Только сегодня...»

И вдруг, посреди этого белого шума отчаяния, возникла одна отчётливая, ледяная мысль:

«Черепаха».

Она сама не знала, откуда это взялось. Но образ золотой черепахи с зелёными камнями, которая лежала на столе в кабинете Архитектора, всплыл перед глазами с пугающей яркостью. Маленькая, изящная, древняя. Она отомстила. Илья тогда сказал что-то про неё, про то, что это ключ, что это сила, что это...

— Это она, — прошептала Светлана в пустоту комнаты. — Это черепаха его убила.

Губы задрожали, и вдруг её прорвало. Она зарыдала в голос, но сквозь слёзы вырывались не только слова скорби, но и злые, истеричные выкрики:

— Эта тварь! Эта золотая гадина! Я знаю! Я чувствую! Она забрала его! Она проклята! Все, кто к ней прикасается... Роберт, Илья, все! Черепаха приносит смерть!

Она вскочила и заметалась по комнате, хватая подушки, швыряя их на пол, пиная ногой журнальный столик. Ваза с цветами, которые она сама себе купила на радостях, упала и разбилась, вода разлилась по паркету, но Светлана не замечала.

— Зачем? — кричала она в потолок. — Зачем ты полез в это? Зачем тебе нужна была эта черепаха? Мы бы уехали, мы бы жили... А теперь... Теперь...

Куда она собралась уезжать, с кем, это не имело значения.

Несчастная, поверженная она упала на колени в лужу воды, не чувствуя холода, и забилась в рыданиях. В голове билась одна и та же мысль, навязчивая, как молоток: черепаха, черепаха, черепаха.

Почему она винила именно её? Этого Светлана не могла объяснить. Но где-то в глубине души, в том тёмном углу, где живут древние страхи, она знала: золото не бывает просто золотом. Камни не бывают просто камнями. И если Илья погиб, значит, черепаха забрала его. Забрала, потому что он хотел ею владеть. Потому что он посмел прикоснуться к чему-то, что не предназначено для людей. Или для него…

Она проплакала до полуночи. А потом, обессиленная, заснула прямо на полу, в луже воды и среди осколков. Ей снился Илья, живой, улыбающийся, протягивающий ей золотую черепаху. Но когда она хотела взять её, черепаха открыла пасть и засмеялась в голос, который был старым и скрипучим.

Светлана проснулась с криком. В окно уже светило бледное утро. И первая мысль, которая пришла в голову, была: «Я должна найти эту черепаху. Я должна её уничтожить».

Она не знала, что черепаха уже далеко. И что в руках у тех, кто никогда не отдаст её просто так.