Глава 5. Клубника

Его взгляд мгновенно, с профессиональной скоростью, считал её взволнованное лицо, плотно прижатый к груди рюкзак, неестественную собранность в плечах. Она что-то прячет. Или что-то только что продала. Интересно что? Надо позвонить Светлане.

Пустить её сейчас — значит, потерять навсегда. Вероятность того, что он опять зайдёт в её кафе, была ничтожной.

Надо действовать. Сейчас. Но зачем, Роб? Но рот уже говорил.

— Какая неожиданная встреча, — произнёс, и его голос обрёл ту самую лёгкую, обезоруживающую интонацию, которую он использовал в бизнес-переговорах. Улыбка тронула его губы. — Вы знаете, после нашего разговора о группе крови я всё пытался вспомнить свою. Так и не вспомнил.

Когда это было? Позавчера — ответил мысленно сам себе Роберт.

Мила смотрела на него, пытаясь совладать с паникой. Он был здесь хозяином. Это было на нём написано, она в этом разбиралась. В его уверенной позе, во взгляде, скользнувшем мимо неё в сторону закрытой двери, за которой была Светлана.

— Извините, я спешу, — попыталась она пройти мимо.

— Позвольте вас хоть немного задержать, в качестве извинений за то, что тогда не попробовал вашего кофе, — он мягко, но неотвратимо шагнул, перекрывая ей путь к выходу на улицу не полностью, но достаточно, чтобы ей пришлось его обходить. — Тем более, я как раз собирался… — тут он остановился, потому что не знал, что точно можно было сказать и её не отпугнуть.

— Что собирались? — переспросила Мила.

Это было глупо и натянуто. Но он отчаянно продолжал цепляться.

— Ну, как вам сказать. Собирался ехать в ваши края, — выдохнул Роберт.

Мила увидела машину, припаркованную вплотную к тротуару напротив входа, у которого они стояли. Парковаться здесь было запрещено, а машина стояла. И на радиаторе тот самый, бросающийся в глаза, трезубец. Символ власти, силы, чего-то неумолимого. «Посейдон, — мелькнуло в голове. — Бог морей, землетрясений и… коней». Абсурдная ассоциация отдалась в висках пульсацией. Этот человек, этот символ, эта встреча — всё это было слишком, чтобы быть случайностью.

— Я… не знаю, — растерянно сказала она.

— С утра ещё собирался, — продолжил Роберт, ловя её взгляд. Внутри у него всё лихорадочно работало. Райкин. Одинцово. Это идеально. — В Одинцово. К одному знакомому. Могу вас подвезти. В качестве такси. Безопаснее, чем одной с… — он намеренно не договорил, сделав многозначительную паузу, будто разделяя её невысказанную тревогу.

Предложение повисло в воздухе. Нелепое, опасное, исходящее от почти незнакомца. Но в нём была странная логика. Она действительно боялась идти одна. А этот человек… он казался опасным, но не в том смысле, как Павел. Его опасность была иного рода — интеллектуальной, таинственной. И в его глазах, помимо расчёта, читалось неподдельное, жгучее любопытство. К ней. Не к её рюкзаку. К ней. Невозможно. Он же меня совсем не знает. Она вспомнила, как загорелось лицо тогда в кафе, когда он начал с ней говорить. Наваждение какое-то.

И ещё одно: он был её шансом мгновенно, прямо сейчас, уехать далеко от этого ломбарда, от Светланы с её сладкими угрозами.

— Хорошо, — услышала она свой собственный голос, как будто со стороны. — Только… прямо сейчас.

На лице Роберта вспыхнула неподдельная, почти мальчишеская улыбка облегчения. Он кивнул, подошёл к пассажирской двери и открыл её.

— Прямо сейчас, — подтвердил он.

И действительно не стал заходить в ломбард и смотреть на картины, ради чего приехал. Она могла уйти, а он этого не хотел.

Мила скользнула на сиденье, пахнущее дорогой кожей и свежестью. Рюкзак она не выпускала из рук, поставив его на колени. Роберт обошёл машину, сел за руль. Мотор завёлся с низким, мощным рычанием. Он посмотрел на неё.

— Пристегнитесь, пожалуйста. Наше путешествие начинается, — Роберт постоянно улыбался, когда с ней говорил.

Какие же у него красивые зубы, опять подумала Мила. У неё самой с зубами было всё в порядке, но это был другой случай.

Роберт тронул с места, и автомобиль плавно растворился в московском потоке, увозя её от «Жар-птицы» и прямо навстречу новой, невероятной главе её жизни. Главе, которая началась с трезубца на радиаторе и закончится… она даже боялась подумать, чем.

Мотор урчал сытым, довольным зверем. Москва за стеклом плыла мутной акварелью, потому что стало пасмурно и заморосил июньский дождь.

Роберт поймал себя на том, что улыбается, как мальчишка, который наконец-то забил гол. Девушка сидела рядом, сжимая рюкзак, и от неё пахло яблоками и свежим ветром. И ему это не казалось.

Он выдохнул, стараясь вернуть голосу деловую невозмутимость. Не получилось.

— Скажите, — начал он, косясь на её профиль, — вы остались довольны посещением «Жар-птицы»? Как с вами работали? Не обижали?

Мила вздрогнула, будто её застали врасплох. Пальцы сильнее вцепились в лямку рюкзака.

— Всё было… прекрасно, — ответила она с ледяной вежливостью. — Очень квалифицированная сотрудница.

Она помолчала секунду, а потом, не глядя на него, спросила в лоб:

— Это ваш ломбард, да?

Роберт не стал отнекиваться. Бесполезно. Она считывала такие вещи, как радар.

— Мой, — кивнул он. — Партнёрский проект. Но да, большая часть моя.

Мила медленно выдохнула. В этом «мой» было столько собственнической гордости, что сомнения отпали. И главное, он явно ещё не говорил с приёмщицей. Иначе бы не спрашивал, довольна ли она.

Интересно, видела ли Светлана, как её босс собственноручно открыл дверь перед той самой клиенткой, которая только что ушла, хлопнув коробочкой с черепахой? Телефон в кармане Роберта пока молчал. Но надолго ли?

— Так вы поэтому меня подвозите? — спросила Мила, и в голосе её зазвенели разоблачительные нотки. — Чтобы я оценила качество обслуживания и написала хвалебный отзыв в «Яндексе»?

Роберт рассмеялся. Коротко, искренне, удивлённо.

— Честно? Я сам не знаю, зачем я вас подвожу, — сказал он, и в этом признании было больше честности, чем во всех его бизнес-презентациях за последний год. — Но точно не ради рейтинга.

Мила молчала. Ей отчаянно хотелось ему верить. И это пугало.

— Слушайте, — Роберт сбавил скорость на повороте, — у меня к вам предложение, от которого трудно отказаться.

— Это цитата из плохого фильма, — фыркнула Мила.

— Из «Крёстного отца». Это великий фильм, — поправил он.

«Только он про мафию», — подумала сразу Мила.

— Я сейчас еду к одному замечательному человеку. Филипп Александрович, гениальный реставратор, живёт в Одинцово. Мне нужно забрать у него икону. Это займёт минут пятнадцать, не больше. Заодно покажу вам дом, в котором, между прочим, жил Савва Мамонтов. Почти. И потом я отвезу вас куда скажете. Честное слово, не съем.

— А если я не хочу смотреть на дома, где жил Мамонтов? — Мила подняла бровь. — Если я хочу домой, прямо сейчас?

— Тогда я, конечно, развернусь, — покладисто согласился Роберт и тут же добавил: — Но тогда вы никогда не узнаете, как выглядит настоящий дуб, посаженный Врубелем.

— Врёте, — сказала Мила, но в голосе уже прорезалось любопытство.

— Клянусь трезубцем! — Роберт торжественно приложил руку к груди. — Филипп Александрович утверждает, что Врубель собственноручно привёз этот дуб из Тамбовской губернии. Правда, дубу всего сорок лет, а Врубель умер в 1910-м, но это уже детали. Главное — легенда.

Мила не выдержала и улыбнулась. Наваждение усиливалось.

— Хорошо, — сдалась она. — Но с условием.

— Любым.

— Вы купите мне клубнику.

Роберт моргнул. Из всех возможных требований — деньги, безопасность, немедленная доставка — это было настолько неожиданно, что он на секунду потерял управление и чуть не пропустил поворот.

— Клубнику? — переспросил он.

— Да. Свежую. Я видела лоток у метро, когда выходила. А у меня не было времени купить. Теперь я хочу клубнику. И молоко заодно.

— Э-э… — Роберт лихорадочно соображал, где можно найти приличную клубнику, не нарвавшись на пластиковую подкрашенную дешёвку. — То есть я должен найти лоток с клубникой, купить её, потом заехать в магазин за молоком и только после этого везти вас к Врубелевскому дубу? Я правильно понял тактическую задачу?

— Совершенно верно, — кивнула Мила, с наслаждением глядя, как на лице этого уверенного, блестящего мужчины проступает лёгкая, почти детская растерянность. — И никак иначе. Потому что неизвестно, когда мы ещё встретимся, а клубничный сезон короткий.

Конечно, она валяла дурочку, но и он валял дурака.

Роберт посмотрел на неё. Потом на дорогу. Потом снова на неё.

— Знаете, — сказал он тихо, — я ведь даже имени вашего не знаю.

— Мила, — ответила она. — Людмила, но Мила мне больше нравится.

— А я Роберт. Но можно Роб. Жалко, что не Руслан, - опять чуть ли не хихикнул.

— Роб, — повторила она, пробуя имя на вкус. — Как робот.

— Как Роберт Капралов, — поправил он. — Вполне уважаемый человек с именем, между прочим. У меня есть «Википедия», две премии «Стартап года» и рекомендательные письма от трёх академиков. Если вам нужны гарантии моей благонадёжности, я могу выслать на почту пресс-кит.

— А удостоверение личности у вас с собой? — ехидно поинтересовалась Мила.

— В бардачке, — серьёзно ответил Роберт и потянулся открыть.

— Да не надо! — засмеялась она. — Верю. Почти.

— Значит, по рукам? — Роберт протянул руку. — Клубника, молоко, Врубель, домой.

— По рукам, — Мила пожала его ладонь и тут же отдёрнула, будто обожглась. — Но только потому, что у меня молоко дома закончилось. И вообще, это ваш единственный шанс.

— Ценю, — сказал Роберт серьёзно, и в его глазах не было ни капли иронии. — Честное слово, ценю.

Он достал из внутреннего кармана пиджака визитку — плотный серый картон, только имя и номер, без должностей и логотипов, и протянул ей.

— На всякий случай. Если передумаете про клубнику.

Мила взяла визитку, повертела в пальцах. Без бренда, без пафоса. Только имя и цифры. Ей вдруг стало тепло и немного страшно. Она сунула карточку в карман джинсов и отвернулась к окну, чтобы он не видел, как она улыбается.

Роберт вырулил на Кутузовский проспект. В салоне висела тишина, но не неловкая, а плотная, как тот самый воздух в ломбарде — насыщенная, живая, наполненная недосказанным.

Он снова покосился на неё. Она смотрела в окно, но краешком глаза видела его отражение в стекле. Они оба знали, что происходит. И оба делали вид, что ничего особенного не происходит.