81

Он смотрит на меня изучающим взглядом, а я хватаюсь за единственную мысль: возможно ли это?

Невозможно. Может, это просто похожий человек. Нет, это точно просто похожий человек.

Я так долго искала Рида повсюду, что не удивилась бы, окажись это одной из шуток моего воображения.

Хотя эта хитринка во взгляде определенно его, приподнятая бровь тоже его, и ямочки на щеках…

Нет, я просто себе все придумала.

Но волосы, руки… на его безымянном пальце такая же татуировка с морским узлом, как и у меня.

Господи. Сердце стучит так сильно, что, кроме пульсации крови в ушах, я больше ничего не слышу.

Он идет мне навстречу, и я поднимаю взгляд – он гораздо выше меня. Движение воздуха приносит с собой запах, который ни с чем не спутать: мята и лакрица.

И хотя на нем джинсы и кожаная куртка, это может быть только Рид.

Он достает из кармана бумажную лодочку и протягивает мне.

Разворачиваю ее дрожащими руками – это та самая, что он оставлял мне.

– «К любой точке на горизонте», – читаю я.

– К любой точке на горизонте, – повторяет он. – Я сделал так, как велела гадалка: пошел за светом.

– Ты… ты здесь. – Я не могу в это поверить, и поэтому не могу сказать ничего внятного.

– Я всегда найду способ, помнишь? Никакое расстояние не может быть непреодолимым. – Ридлан берет меня за руку и гладит мою татуировку. – И никакое время, даже века.

– Как ты нашел меня?

– Этот интернет, про который ты рассказывала, оказался очень полезным. Мне лишь надо было сделать то, что я умею лучше всего, – пуститься на поиски. – Как же мне не хватало его улыбки. – За эти десять дней я узнал много всего интересного об этом будущем.

Он касается меня. Это он, и он настоящий.

– И тебе не было страшно? – спрашиваю я.

– Единственное, чего я боялся, так это прожить еще один день в тысяча восемьсот шестнадцатом году без тебя, Ребекка.

– И сколько ты здесь пробудешь?

– Столько, сколько ты захочешь.

Захочу? Если так, то я вообще не хочу, чтобы он возвращался обратно.

– А если я захочу вечность?

– Значит, я сделал правильный выбор. – Рид прижимает меня к себе, и в его крепких объятиях я снова чувствую себя дома. – Ты – центр землетрясения, которое перевернуло мой мир и разрушило все, в чем я был уверен, до основания. Ты построила новый мир, и я хочу жить в нем с тобой.

– Не могу дождаться.

Наши губы встречаются снова после стольких месяцев, непрестанно говоря, как нам друг друга не хватало.

Мы останавливаемся, только когда приходит группа студентов, которые посмеиваются, стоя в паре метров от нас, отпуская фразочки вроде «Эй, снимите себе номер!».

– Есть здесь какое-нибудь место неподалеку, скрытое от назойливых взглядов? – шепчет мне в губы Рид.

– Мы больше не в тысяча восемьсот шестнадцатом году, на публике целоваться допустимо, даже если вы не жених и невеста.

– Пункт первый: кто сказал, что мы не жених и невеста? Пункт второй: на одних лишь поцелуях я останавливаться не намерен. Или же я могу раздеть тебя прямо здесь и никто и слова не скажет?

– До такого уровня откровенности мы еще не дошли. Лучше поехать ко мне домой.

– Не такие уж вы и современные. – Рид снова нетерпеливо целует меня. – Короткая стрижка тебе к лицу.

– Мне тебя не хватало, – шепчу я. – Мне бы не хватало тебя всю жизнь.

– Только меня?

– Тебя больше всех. Я вернулась в будущее и только тут обнаружила, что мое сердце осталось в тысяча восемьсот шестнадцатом, – всхлипываю я, прижавшись к его груди, боясь, что он вот-вот снова исчезнет.

Рид поддевает мой подбородок пальцем, заставляя посмотреть себе в глаза.

– Я должен тебе кое-что сказать.

– Что-то плохое? Я не хочу слышать о плохом.

– Я пришел не один. Привел с собой кое-кого, – признается он.

– Кого-то? Кого?

– Идем со мной. – Он берет меня за руку и ведет за собой по лестнице вниз, из библиотеки, туда, где у тротуара стоит машина с тонированными стеклами.

Рид стучит в стекло у заднего сиденья, дверь открывается, и оттуда выходит…

– Арчи! – удивленно восклицаю я, бросаясь ему на шею.

– Ребекка, ты посмотри на эту штуковину: это просто гениально! – радуется он, помахивая смартфоном. – Если нажать эту кнопочку… Эй, Сири, какая погода в Париже?

Приложение сообщает, что в столице Франции ясно, шесть градусов тепла.

– Изумительно! – кричит кузен.

Следом за ним выходят тетя Кальпурния и дядя Элджернон.

– Ты привез всю мою семью! – растроганно поворачиваюсь к Риду я.

– Думаю, миссис Фэннинг в глубине души знала, что я обращусь к ней, – объясняет Рид.

– И ты убедил их всех…

– Арчи и Кальпурния сильно сомневались, но настоящим крепким орешком оказался твой дядя, ворчал все время, – рассказывает Рид. – Успокоился, только когда обнаружил куриные крылышки во фритюре из… – Он пытается вспомнить слова, щелкая пальцами.

– KFC, – подсказывает кузен.

– Просто великолепны с соусом барбекю, – добавляет дядя. – У меня как раз разыгрался аппетит, я бы съел полдюжины на второй завтрак.

– Сейчас устроим, – объявляет Арчи, уже вводя данные в приложении доставки.

– Дядя, нет! Ты будешь есть салат, а завтра мы с тобой пойдем сдавать анализы крови, – решительно вмешиваюсь я. – И проведем общий осмотр.

Дядя Элджернон скрещивает руки на необъятном животе:

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, но мне это определенно не нужно.

– Я смогу его убедить, – обещает Арчи.

– Спасибо, – благодарю я Рида срывающимся голосом. – А как же Люси? Пенни? Азмаль и Сунь-И? – с любопытством и некоторой тревогой спрашиваю я.

– Люси и Пенни сейчас у моей матери в Уиндэм-холле. Так как Аузония и мой брат поженились, мама смогла сложить с себя обязанности вдовствующей герцогини и все свободное время посвящать своей ферме. Сунь-И отправилась вместе с Азмалем в Гибралтар. Я передал им «Палому Бланку», – объясняет он. – Там он и живет с леди Селестой.

– Селеста бросила лорда Мэндерли и сбежала с Азмалем?! – Я и не думала, что в ней есть такая любовь к приключениям. Я рада за нее, хотя и с удовольствием увидела бы ее тоже.

Звонок его телефона перебивает нас, но он смотрит на экран и снова убирает в карман.

– Там было написано «Офис» или я ошибаюсь? – с любопытством спрашиваю я. – У тебя есть офис? Какой офис?

– Эти из MI6 мне постоянно звонят.

MI6?! Секретная служба! Ну, смысл в этом есть… перекликается с тем, чем Рид занимался в 1816 году.

– Может, надо было ответить, – предполагаю я. – Вдруг это срочно.

– Нет. Сегодня срочные вопросы могут касаться только нас двоих.

Мы снова целуемся, не в силах продержаться без прикосновений дольше нескольких секунд, и я слышу, как тетя ворчит:

– Какая безнравственность!

Я потягиваюсь на его кровати, все еще не веря, что Рид снова со мной, здесь.

Он живет в нескольких шагах от моего дома, в недавно построенном здании, напичканном всякими ультрасовременными технологиями… хотя я пока видела только спальню.

В голове крутятся десятки вопросов, и, хотя намерения у нас были вполне определенные, я успела выяснить, что тетя Кальпурния в настоящем времени все еще светская львица и активно занимается благотворительностью, дядя Элджернон ведет семейные дела с финансами, а Арчи воплотил свое стремление к прогрессу и разрабатывает приложения. Ничего больше спросить я не успела, так как Рид разговаривать не хотел, да и, если признаться, я тоже.

Сейчас он возвращается с кухни, все еще обнаженный, с целой горой еды.

– Я же предложила просто перекусить, а тут запасов на неделю хватит, – замечаю я, садясь на сбитых простынях.

– Таков был план: не вылезать отсюда хотя бы одну неделю.

– И ты ограбил аптеку, – замечаю я, кивнув на ящичек прикроватной тумбочки, набитый презервативами. – Ультратонкие, стимулирующие, со вкусом фруктов, – перечисляю вслух, разглядев цветные упаковки, наваленные друг на друга.

Он виновато улыбается:

– Я хотел быть предусмотрительным.

– А это? – спрашиваю я, указав на электронный ключ запуска от автомобиля, валяющийся среди упаковок. – У тебя есть «Порше»?

Он озадаченно смотрит на меня:

– У меня что?

– «Порше» – спортивный автомобиль, – объясняю я. – Этим пультом дистанционного управления ты можешь открыть его и завести.

– А, да! – Лицо его светлеет, будто он связал в уме два этих факта. – Должно быть, это тот механизм в гараже. Вот почему у меня не получилось его открыть.

– Так ты на ней не ездил? – спрашиваю я, перекатываясь на него.

– Хотелось бы, но я не знаю как, – признается он. – У меня есть водительские права, как у тебя, но едва ли будет мудрым решением выезжать прямо на улицу – пока, во всяком случае. Мне надо научиться.

– Я могу тебя научить, – предлагаю я.

– Ты? – Рид выглядит удивленным. – Кажется, ты говорила, что не водишь.

Он правильно помнит. Из всех тех страхов, с которыми я начала бороться, автомобиль оставался в конце списка, и я делала вид, что его не существует.

– Возможно, пришло время справиться и с ним.

Рид кивает:

– Идем.

– С-сейчас? – заикаюсь я.

– Если не сейчас, то когда?

Двигатель «Порше» модели 911 GT3 мягко урчит, пока мы плавно едем по улицам Лондона, уже украшенного рождественскими гирляндами.

– Надеюсь, машина застрахована, – напряженно замечаю я, стиснув руль.

Понятия не имею, сколько времени прошло с последнего раза, когда я садилась за руль, но сейчас я действительно веду машину. Я думала, что, как только сяду в салон, память затопят воспоминания об аварии и моих родителях, но в салоне только мы с Ридом, а впереди дорога.

– У тебя отлично получается, Ребекка, – подбадривает меня Рид, совершенно спокойно сидящий слева от меня.

– Ты сам не ездишь, поэтому пока не можешь оценить качество моего вождения, – иронично возражаю я.

– Ты себя недооцениваешь, я уверен.

– Поедем в Портсмут, – вдруг решаю я, пока мы стоим на светофоре.

– Почему в Портсмут?

– Хочу тебе кое-что показать. – Его корабль. «Сфинкс».

– Если за эти двести лет Портсмут не переместился ближе, то из Лондона до него ехать долго.

– Примерно сто тридцать километров, – подтверждаю я.

– Уйдет много времени.

– По автостраде – быстро. – Автострада, да, именно она.

Рид вопросительно смотрит на меня, словно спрашивая: «Ты готова?» – и я киваю в ответ на этот молчаливый вопрос.

Не знаю, готова ли я, но хочу попробовать.

Не Рид подарил мне смелость что-то делать, но именно он заставил меня понять, что смелость внутри меня есть и я должна ею пользоваться.

– Рид, я рада, что ты появился в моем будущем.

– Нашем. – Он берет мою левую руку и подносит к губам, целуя узор, вытатуированный на моем безымянном пальце в ту ночь, когда я вернулась из 1816 года. – Нашем будущем.