Глава 19. Ночь перед боем

Время шло. Листы с пометками множились. Беккет рисовал схемы, добавляя все новых и новых участников преступления и возможных свидетелей. Они изучили ворох документов, присланных железной дорогой.

Преступники хорошо постарались, заметая следы, но мелкие звенья постепенно выстраивались в единую цепь.

Увлеченный обсуждениями Даниэль забыл даже про свой голод. О том, что неплохо бы им всем поесть, напомнила Марта:

– Сэр, – обратилась она к нему, заглянув в дверь, – сэндвичи готовы. Мне подать их сюда или накрыть в столовой?

– Мы поедим здесь, – велел Даниэль. – И чаю принеси.

Они освободили от документов столик. Марта принесла сэндвичи. Мисс Стаутон заварила и разлила по чашкам чай. Настоящая хозяйка в доме капитана де Моле… и шторы все заменила…

– Джеки и сержант до сих пор не вернулись, – заметил Беккет, поглядывая на часы. – Не нравится мне это.

– У Джеки большое задание. Возможно, он решил заночевать в Дарте. Денег у него достаточно, а телеграф в это время уже не работает, – предположил Даниэль, хотя и ему было не по себе, он ругал себя последними словами за то, что не отдал мальчишке свой вестник. Обошлись бы они с мисс Стаутон одним вестником на двоих. Но что уж тут теперь?

Беккет кивнул, мол, будем считать, что так.

Даниэль чувствовал себя виноватым и надеялся лишь на одно – что с Джеки ничего не случится. С сержантом было чуть проще, но тоже тревожно. Оставалось надеяться, что он просто допоздна засиделся в пабе.

Без интуиции капитан де Моле ощущал себя слепым котенком. Раньше Даниэлю казалось, что его дар – удобная вещь, но ничего особенного. А теперь дорого он бы дал, чтобы вернуть себе возможность предчувствовать события.

В десять вечера Беккет получил от сэра Гриффина досье на повара. И еще один кусочек головоломки встал на место.

Но без Фергюса с доказательствами было плохо. На этого человека оказалось завязано слишком многое. И скорее всего, только он знал, где находится золото. Давая задание Джеки и сержанту, полковник рассчитывал с их помощью выйти на его след, но кто мог предположить, что в запасе остался лишь один день?

Мисс Стаутон кусала губы и при малейшем стуке поворачивалась к двери, а Беккет то и дело посматривал на часы. Все волновались, но ничего поделать не могли. Нужно было ждать утра, когда откроется телеграф. Если с Джеки все в порядке, он, конечно же, даст о себе знать.

Каминные часы показывали полночь, когда Беккет собрал исчерканные листы в стопку и сказал:

– Думаю, нам следует прерваться и пойти спать. Завтра понадобятся ясные головы.

Спорить никто не захотел. Пожелав друг другу спокойной ночи, разошлись по комнатам. Впрочем, Даниэль даже не подумал ложиться. Повалявшись на кровати, он выждал некоторое время и, взяв светоч, вновь спустился в гостиную. Сна не было ни в одном глазу, так какой смысл напрасно себя мучить?

Камин почти прогорел, но Даниэль не стал его разжигать. В комнате было достаточно тепло.

Погасив артефакт, он опустился в свое кресло, отстраненно подумав, что, возможно, сидит в нем в последний раз. Странная мысль. Да и состояние странное. Обычно накануне сражений, даже самых безнадежных, Даниэль просто ложился и спал. Там, в Мафесанде, смерть была настолько частой гостьей, что ее почти не замечали. Они научились жить настоящим, не очень-то загадывая на будущее. И в этом смысле завтрашнее приключение мало чем отличалось от обычного сражения.

Даниэль посмотрел на дверь, надеясь, что мисс Стаутон, верная уже почти сложившейся традиции, вновь спустится в гостиную. И он сделает для нее какао, а потом они поговорят, все равно о чем. Даниэль просто хотел услышать ее голос.

Сегодня в кэбе, когда мисс Стаутон везла его, еле живого от жара и головной боли, в лавку Макферсона, капитан де Моле решил сделать ей предложение. Сразу же, как только станет ясно, что он останется жить… если останется. Вот так взял и решил. Почти не приходя в сознание. Но, вопреки кажущейся спонтанности, это было взвешенное и продуманное решение, и любовь тут была совершенно ни при чем.

Раз уж Эдуард заговорил о наследовании титула, значит, жениться все равно придется в самое ближайшее время… если, конечно, Даниэль вообще останется в живых. Очевидно, что затея с мисс Спенсер теперь обречена на провал. Значит, будет другая кандидатка. И еще, и еще, пока капитан де Моле не сделает выбор.

Полагаться на интуицию? Можно. Но не она ли уже указала на мисс Стаутон? Не та ли самая интуиция заставила Даниэля найти девушку, которую он видел каждый день в третьем купе третьего вагона? А что до остального… Как там Беккет ответил на вопрос, почему он не поискал невесту с хорошим приданым вместо мисс Меер? «Жена должна быть не куклой, а товарищем и подругой, и никакое приданое не в силах изменить одно на другое. К тому же я еще не слышал о людях, которых деньги сделали бы действительно счастливыми». Беккет знал, что говорил… и не его вина, что Иви обманула ожидания.

К счастью для капитана де Моле, ему не приходилось опасаться, что мисс Стаутон шпионит в чью-то пользу. Эта девушка была именно такой, какой казалась. И чем дальше, тем больше капитан убеждался, что она лучший выбор из возможных. А любовь… именно любовь, а не легкая влюбленность… Даниэль де Моле толком даже не знал, способен на нее или нет.

Женщин у него было много. В кого-то он влюблялся, но так же быстро остывал. Рядом с кем-то хотелось задержаться подольше. На месяц или два. Обычные мужские желания. Обычные женщины, с которыми можно спать без обязательств. Нет, не шлюхи – Даниэль был слишком брезглив. Но так называемые дамы из общества далеко не всегда блюли целомудрие, которое, в теории, от них ожидалось.

Веселые и не очень, умные и просто красивые… только до сих пор ни одну из них Даниэль не мог увидеть рядом с собой надолго. Мисс Стаутон стала исключением. Так почему нет? Что до денег… да на кой черт они ему сдались? Вон Беккету жалования на жизнь хватает, и Даниэлю хватит. Брату придется смириться. Еще не хватало, чтобы Демону кто-то указывал, как ему жить и на ком жениться. Ну не смешно ли?

Дом у капитана де Моле уже есть. Уютный и чистый. Мисс Стаутон даже шторы заменила, и его все это вполне устраивает. На такую жизнь им хватит с лихвой. А про большее будут думать после. Сэр Гриффин и Даниэля готов прибрать к своим длинным рукам, а это совсем иное жалованье, раза в три превышающее прежний доход.

Может, это и глупо – строить планы на будущее, когда балансируешь на краю, но если будущее не наступит, то какая разница? А если наступит – Даниэль будет готов ко всему.

Давно перевалило за полночь, а мисс Стаутон не приходила. Устала и уже спит? Или, может, знает, что он будет ее ждать, и потому не идет? Даниэль начал опасаться, что слишком увлекся шутками про секретаря и шторы. Он всегда начинал острить, когда становилось опасно. Как и Беккет, впрочем. Может, это и отпугнуло мисс Стаутон?

Камин давно прогорел. В гостиной стало совсем темно. Спать по-прежнему не хотелось. Сходить и сделать какао? Или молоко с медом?..

Неужели не придет?..

Поймав себя на этой мысли, Даниэль усмехнулся. Право слово, ощущения как в детстве перед Рождеством. Гувернантка вечно пугала их с братом, мол, подарки дарят только хорошим мальчикам. А хорошо ли вы себя вели весь этот год? Даниэлю всегда было в чем себя упрекнуть. В отличие от уравновешенного и спокойного Эда, его младший брат-близнец любил авантюры и нередко попадал в истории. И потому каждое Рождество боялся, что в этот раз никаких подарков не будет… слишком плохо себя вел. Прошло без малого тридцать лет, и вот, пожалуйста, опять те же мысли и те же страхи.

Половина второго. Все-таки не придет?

О том, что может случиться к вечеру, Даниэль даже не вспоминал. Его слишком занимал вопрос: придет или нет мисс Стаутон.

Без четверти три…

Даниэль почувствовал приближение девушки куда раньше, чем услышал ее тихие шаги, – так, как будто дар по-прежнему оставался при нем. И, так же как в детстве, когда он видел подарки, от сердца тут же отлегло – все-таки пришла.

В гостиной стало светлее – мисс Стаутон держала в руке свечу.

– Вам тоже не спится, – произнесла она, садясь в кресло напротив, и стало ясно – поняла, что Даниэль будет ее ждать.

– Я думал, вы придете раньше, – честно сказал он.

– Я не хотела, – прозвучал ее ответ. – Все это совсем неправильно. Нам с вами не следует сидеть вдвоем… тем более по ночам.

– Но вам нравятся наши встречи у камина. И мне тоже.

– И к чему они могут привести? К тому, что кто-то из нас придумает себе лишнее? Вы совсем недавно меня в этом упрекнули.

– Наверное, потому и упрекнул, что сам придумал лишнее, – не стал скрывать Даниэль.

Сегодня была не та ночь, когда можно прятать правду за ворохом пустых фраз и ложных оправданий.

Этим Даниэлю и нравилась опасность. Когда смерть рядом – ты слишком хорошо начинаешь понимать, что для тебя важно, а что – нет. Глупости, навязанные чужим мнением, теряют свою значимость, и ты наконец-то осознаешь собственные мотивы и желания. Все становится таким кристально понятным и четким, что остается лишь удивляться прежней слепоте.

Мисс Стаутон молчала.

– Какао? – предложил Даниэль.

– Что? – испуганно спросила она, застигнутая врасплох предыдущей откровенностью капитана де Моле.

– Вам приготовить какао?

– Да, сэр… Пожалуйста.

Маленькая пауза для того, чтобы подумать. И ему, и ей. Это тоже нужно. И важно. Но, прежде чем уйти, Даниэль насыпал в камин новых углей и развел пламя. У мисс Стаутон постоянно были холодные руки, и оттого капитану вечно казалось, что она мерзнет.

Кухня. Шкафы. Медная посуда на стенах. Специи в банках. Запах ванили, апельсинов и имбирного печенья. Все уже такое привычное, словно он много лет живет в этом доме и готовит какао по ночам. И если завтра повезет, то все так и будет. Может, не сразу, но со временем – точно.

Даниэль так долго взбивал какао и специи перед тем, как залить их молоком, что пенка получилась пышная как никогда.

Вернулся обратно. Поставил чашки на стол.

– Спасибо, сэр, – сказала мисс Стаутон, взяв одну из них.

Нет, это даже отдаленно не напоминало прежние романы. Не было ни пылкой страсти, ни желания как можно быстрее оказаться в постели. Даниэль о таком и не помышлял, прекрасно понимая, что это не тот случай. Ему достаточно было смотреть, как мисс Стаутон пьет какао, глядя в камин. И даже такой малости хватало, чтобы чувствовать себя счастливым. Может, это и есть та самая любовь? Или хотя бы ее начало?

Некстати вспомнилась мисс Меер, и Даниэль задумался, смог бы он простить мисс Стаутон подобное предательство? Смог бы подписать приказ о ее расстреле и довести дело до конца? Вопрос хороший и кое-что мог бы прояснить, но, увы, Даниэлю никак не удавалось представить мисс Стаутон на месте мисс Меер. Бред какой. Придет же в голову!

Недосказанностей было много. Но оба молчали. А когда вопрос наконец прозвучал, то оказался неожиданным.

– Почему вы спросили, как бы я отнеслась к обеду с жареной саранчой? – спросила мисс Стаутон.

– А вы что, уже проголодались? – глупо пошутил Даниэль, не сразу сообразив, что ответить.

– А у вас что, несмотря на зиму, есть жареная саранча? – вернула ему шутку мисс Стаутон, лишний раз убедив, что он сделал правильный выбор.

– Видите ли, мисс Стаутон, мой секретарь должен быть готов к любым испытаниям, – пояснил Даниэль, улыбнувшись. – На месте я не сижу, а на войне всякое случается. Порой приходится есть не только саранчу. Поэтому решил убедиться в том, что вы справитесь.

– Не уверена, что справлюсь, – не промедлила с ответом леди. – Так, говорите, на креветок похоже?

– Ну, это как готовить. Иногда напоминает пережаренный картофель.

– Какая гадость! – рассмеялась мисс Стаутон. – Сэр, вы специально мне это рассказываете, чтобы я ни в коем случае не соглашалась на ваше предложение?

– Нет, просто, нанимая секретаря, нужно быть с ним предельно честным.

– А что скажет на это ваш брат? Кажется, граф еле терпел меня даже в роли помощницы полковника Беккета.

– Но вы же будете моим секретарем, а не его. Если Эду понадобится свой – пусть ищет ту, которую сможет терпеть. Меня вы устраиваете, мисс Стаутон, поэтому брату останется только одно – смириться.

– Почему-то кажется, что сейчас мы говорим не про секретарей. Но я, наверное, придумываю лишнее…

– Или не придумываете…

– И что же это вы тут делаете? – Голос Беккета заставил обоих вздрогнуть.

– Пьем какао, – нестройным хором ответили они.

– Капитан, я бы тоже не отказался от вашего фирменного, – заявил полковник. – Пойдемте, покажете, как его готовить. Давно уже хочу научиться.

Выругавшись про себя от досады, Даниэль пошел на кухню.

– Ну и зачем? – спросил он у друга.

– Не хочу, чтобы ты наделал ошибок. – Беккет заглянул в шкаф и вытащил первую попавшуюся банку. Открыл крышку. Закрыл. Поставил на место. – Я хорошо тебя знаю.

– Похоже, что не очень, – с раздражением ответил Даниэль.

– Рад, если ошибся, – спокойно сказал Беккет, который в этот момент нашел наконец какао. – Понимаю, что у тебя самые честные намерения насчет мисс Стаутон, но сейчас не то время. А в такие моменты, как сейчас, выдержка порой отказывает.

– Беккет… – тихо прорычал Даниэль. – Если бы это сказал кто-то другой, то я пригласил бы его на прогулку. Одну из тех, знаешь, прогулок, на которые уходят двое, а возвращается только один.

– Прости, – извинился Беккет.

Какао, мускатный орех, перец, немного воды… Полковник умел готовить этот напиток не хуже Даниэля.

– Я собираюсь усыновить Джеки, – вдруг сказал он.

– Отвечаю твоими же словами: «Наконец-то додумался».

Беккет взбил какао, разогрел молоко, залил в чашку и, уже уходя с кухни, признался:

– Сэр Гриффин взял с меня слово, что я больше не буду пить ничего крепче вина. Кажется, он – Сатана во плоти.

– Знаешь, а я, пожалуй, подумаю насчет службы у него, – задумчиво заметил Даниэль. – Мне начинает нравиться его подход к делу…

– Подумай. Как раз будешь под моим началом. Там и разберемся с подходами, – в шутку пообещал ему Беккет.

Втроем с мисс Стаутон они просидели до самого рассвета, общаясь на разные темы, смеясь и уничтожая вчерашние кексы и печенье. И это определенно была самая лучшая ночь перед боем из всех, которые выдавались Даниэлю… не важно, что на сей раз смерть ему грозила не от пули или штыка.

А утром, вскоре после открытия телеграфа, им принесли сообщение. Прочитав его, полковник Беккет улыбнулся и потянулся за вестником.

– Вот теперь, друзья мои, самое время озадачить сэра Гриффина, – сказал он. – Учитывая обстоятельства, лучше всего будет, если мы встретимся на его территории.