18 глава. Эмили
Принимая предложение турбобабуль, я и думать не думала, что отъявленный эгоист, сотрясти устои жизни которого мне предстояло, настолько глубоко затронет мое собственное сердце... Что он и сам произведет своеобразную революцию в душе Эмили Веллер, свергнув старых кумиров и заменив их новыми... Новым: одним единственным, голубоглазым кумиром с далеко неидеальными привычками, влюбляться в которого, казалось бы, и вовсе было не за что. Ни тебе романтических жестов, ни добрых, головокружительных слов - ничего, за что стоило бы зацепиться. Ан-нет, зацепилось...
И болит.
Особенно после оскорбительных слов, произнесенных им этой ночью.
Как же болит...
Нет, я больше не могу заниматься этим делом. Пора заканчивать...
Именно с этими мыслями я и покидаю комнату крепко спящего Юлиана, возвращаясь ровно через секунду, чтобы в последний раз поцеловать его на прощание... Слегка касаюсь губами небритой щеки, провожу пальцами по растрепанной шевелюре.
- Прощай, Юлиан. Пусть у тебя все будет хорошо! - произношу совсем тихо, у самого уха, а потом собираю свои вещи - их совсем немного - подхватываю Ангелику и стучу в комнату Шарлотты.
Она уже не спит - слышу, как они с Адрианом тихо переговариваются за закрытой дверью
- и появляется на пороге секундой позже. Личико у нее раскрасневшееся, смущенное... Похоже, я не вовремя, как и всегда.
- Я ухожу, - произношу без обиняков. - Поговорим у Стефани, как и договаривались прежде. - И поясняю: - Просто не хочу, чтобы ты переживала, не обнаружив меня в доме.
Лицо Шарлотты делается жалостливым и таким печальным, что мне хочется закричать... Выпустить наружу свои боль и отчаяние, сдавившие грудь, - не продохнуть.
Но я не могу.
- Хорошо, встретимся у Стефани, - соглашается Шарлотта, а я добавляю:
- Не говори ничего Юлиану, не надо.
Собеседница молча кивает, не спрашивая, что является причиной моего внезапного решения - она знает, в чьей комнате я провела эту ночь.
Так я и ухожу...
Забиваю в навигатор адрес Стефани и еду в указанном направлении. Именно у нее дома мы и должны были сегодня встретиться: небольшой общий сбор для разработки дальнейшего плана действий. Алекс и турбобабули должны были прибыть из Мюнхена утренним поездом...
Хорошая возможность признаться во всем и отказаться от дальнейшего сотрудничества... Страшно, но необходимо.
- Я вас не разбудила? - спрашиваю Стефани, открывшую мне в одном банном халате на голое тело.
- Нет, что ты, мы с Алексом уже успели совершить небольшую пробежку. Проходи! -впускает меня в дом и покрывается ярким румянцем, когда только что упомянутый парень окликает ее из ванной комнаты:
- Так мне принимать душ одному или все-таки дождаться тебя?
Бастиан, появившийся из кухни с кружкой ароматного кофе, подхватывает меня под локоток:
- Не обращай внимания, - говорит он мне, - у этих ребят что-то вроде пунктика насчет совместного душа. Кажется, что-то из прошлого... - И прогоняет сестру взмахом руки: -Иди уже к своему Ромео, мы тут сами разберемся. - Спрашивает: - Кофе хочешь?
Молча киваю, и парень ставит передо мной полную кружку. Отпиваю горячий, обжигающий нёбо напиток и ощущаю навернувшиеся на глазах слезы. Не пойму, то ли это от горячего, то ли все-таки из-за Юлиана...
Бастиан спрашивает:
- У вас с Ангеликой все хорошо?
И я, вместо ответа, глотаю новую порцию обжигающего напитка.
- А Эрика где? - интересуюсь как можно беззаботнее, игнорируя его вопрос, и Бастиан пожимает плечами:
- Пошла закупиться к завтраку. Турбобабули обещали быть к девяти... Мы собирались вместе позавтракать.
- Хорошо.
На часах половина девятого - значит, через полчаса все разрешится. Так тому и быть... Вскоре Бастиан встает открыть входную дверь и на секунду, да опускает огромную ладонь на мое плечо... слегка стискивает его, а потом просто выходит, оставив меня давиться горячим кофе и слезами вперемешку.
Они такие счастливые: и Бастиан с Эрикой, и Алекс со Стефани - кажется, им все так легко дается, все-то у них получается. Одна я какая-то ущербная: даже влюбиться нормально не могу, все западаю на каких-то придурков, не принимающих либо меня саму, либо мою дочь.
- Деточка, милая, иди я тебя обниму! - фрау Риттерсбах врывается на кухню, подобно огненному смерчу и заключает меня в свои крепкие объятия. - Ты такая умничка, Эмили, мы и надеяться не могли на подобный успех.
От этих слов мне становится еще горше, но я позволяю ей восторгаться своими актерскими талантами (которые здесь абсолютно не при чем) и порхать вокруг накрытого к завтраку стола, словно неугомонной маленькой пчелке. Хочу дождаться Шарлотту и сообщить новость всем сразу, не повторяясь. Мне и так стоит огромных усилий не разреветься в голос...
Во-первых, я снова влюбилась не в того парня.
Во-вторых, испортила этим всю операцию...
- Я привезла с собой карту намеченных действий, - произносит все та же Хайди Риттерсбах, вынимая сложенный лист бумаги из своего неизменного ридикюля. - Куда мне его прикрепить?
- Крепите прямо к холодильнику, - предлагает Алекс, протягивая старушке пару магнитиков, и я пробегаю глазами вычеркнутые пункты: «усыпить и устроить пробуждение в одном доме», «подкинуть потерянный документ», «устроить полицейский арест»... «Разбить автомобиль».
Вспоминаю, как Бас бил кувалдой по передней фаре моего милого сердцу «Фиата», имитируя столкновение с другим автомобилем. Тогда это все еще казалось веселым -теперь донельзя грустным...
- А вот и Шарлотта.
Кристина Хаубнер с видом знатока осматривает живот новоприбывшей и констатирует:
- Тебе недолго осталось, дорогая. Скоро мы увидим, кто прячется в этом огромном животике!
- Скорее бы! - вздыхает девушка, и тогда я не выдерживаю и произношу:
- Я ухожу.
Эти два простых слова в одночасье прекращают разговоры за столом, повисает гнетущая, полная скрытого недоумения тишина. Семь пар глаз глядят на меня в ожидании объяснения... Только Шарлотта рассматривает коврик на полу.
- Ты уходишь? - в конце концов произносит Эрика. - В смысле, бросаешь всю эту затею? Почему?
Сложно признаться в подобной глупости... особенно перед такой заинтересованной аудиторией.
- Он тебя чем-то обидел? - интересуется Алекс.
Нет, - отвечаю я.
- В этом замешаны чувства? - с женской догадливостью вопрошает Стефани, и тогда я молча киваю. Так и есть...
И снова эта тишина. Давящая на нервы... Почти звенящая. К счастью, прерываемая словами Шарлотты:
- Разве мы не предполагали, что такое может случиться?
- Это ты и предполагала, - возражает ей Алекс. - Но я думал, никто, точно зная, что Юлиан из себя представляет, не сможет совершить подобную... - он замолкает, не договорив. Стеф так и ожигает его осуждающим взглядом...
- Глупость, хотел ты сказать, - заканчиваю я за парня. И каюсь: - Ты прав, я глупая и потому не могу больше заниматься этим делом. Понимаю, что разрушаю все ваши планы, но... Простите, мне нужно уехать. Хочу вернуться домой, к родителям. Так будет лучше всего...
Собираюсь протиснуться сквозь плотное кольцо обступивших меня людей и уйти, только мягкие руки фрау Риттерсбах обхватывают меня за плечи и прижимают к себе.
- Ну что ж, - произносит она примирительным тоном, - в конце концов это была всего лишь неудавшаяся попытка. Мы не станем тебя неволить, милая. Поезжай домой и ни о чем не волнуйся... - Вот теперь я точно не могу удержать слез, и те брызжут на ярко-желтую кофточку сердобольной старушки.
Чувствую чью-то ладонь на своей спине: сначала одну, потом вторую...
- Уверена, ты тоже ему небезразлична, - слышу голос Шарлотты у самого уха, однако это кажущееся утешение вызывает лишь новую волну неудержимых слез.
- Бедная наша девочка, бедная девочка, - все повторяет и повторяет Хайди Риттерсбах, похлопывая меня по спине.
Алекс с Бастианом тихо переговариваются в стороне, у окна, и я, с чуткостью влюбленной идиотки, улавливаю имя Юлиана, повторяющееся раз за разом... О чем они говорят? Костерят его на чем свет стоит? Мне это неприятно. Такое чувство, словно парни забрасывают камнями меня самое... Все это только усиливает мою истерику.
Не знаю, как долго она продолжается: по ощущениям не меньше десятка лет... И только потом я успокаиваюсь.
Уже сидя в автомобиле, с грустью осознаю, что прощание с турбобабулями и остальными членами нашей маленькой компании далось мне не так легко, как хотелось бы.
Кажется, я прикипела к каждому из них, по-своему привязалась - они стали моими друзьями. Такими, каких у меня никогда прежде не было.
И теперь я вне этого круга...
Стоило ли уезжать из родного города, чтобы вернуться с разбитым сердцем, еще более одинокой, чем была до отъезда?
Уж лучше бы не уезжала, не устраивала бессмысленного демарша, адресованного в первую очередь Карлу, который за все это время так ни разу и не позвонил... А ведь первое время я ждала, надеялась, что он одумается, найдет меня, воротит назад в Эллинген и свою жизнь одновременно.
Не воротил...
Приходится возвращаться самой.
Стыдно признавать свое поражение, только так будет лучше всего...
- Все у нас будет хорошо, - шепчу дочери с погремушкой в руках. - Все у нас будет хорошо.
Я не была в Эллингене ровно четыре месяца, и за это время здесь ничего не поменялось. Разве что начали строить новый жилой дом в двух кварталах от нас... В остальном - все те же улицы, все те же дома. Да и люди, полагаю, все те же...
Паркуюсь у дороги, глядя на родительский дом со смесью робости и радостного нетерпения, а потом беру Ангелику на руки и иду к деревянной калитке, скрипнувшей при легком нажатии рукой. Папа так ее и не смазал... Это тоже осталось неизменным.
- Эмили! - входная дверь распахивается еще прежде моего звонка, и мама, взволнованная, с горящими глазами, прижимает нас с дочерью к себе. - Наконец-то вернулась. Как же я рада! - И отступает, протягивая руки к своей внучке: - Можно подержать нашу маленькую принцессу? Мы с отцом ее так и не видели до сих пор. - Ее слова заставляют меня устыдиться собственного поведения, впрочем, мама уже сюсюкается с Ангеликой и не замечает моих ярко вспыхнувших щек: - Какая же ты у нас большая уже! И такая красивая. Бабушкина радость...
Глядя на эту картину со стороны, я лишний раз убеждаюсь, что поступила правильно: ребенку нужен настоящий дом и настоящие бабушка с дедушкой. Такие, чтобы баловали и потакали всем его желаниям... А воспитывать дочь я могу и сама. Не я первая - не я последняя...
В этот момент мама и спрашивает:
- Карл знает, что ты вернулась?
- Карла это не касается, мама, - отрезаю безапелляционно.
Но она качает головой:
- Он ее отец, Эмили. Конечно, его это касается...
Не хочу спорить на эту тему, но смолчать не могу.
- Он хотел, чтобы я сделала аборт. По-твоему, ему есть дело до собственного ребенка?
- Возможно, он изменился, - предполагает мама авторитетным тоном.
- Ха, - насмешка прорывается истерическим смешком, - скорее ад заледенеет.
Но она произносит:
- Последние два месяца он живет с какой-то приезжей. Она недавно появилась в городе... Ходят слухи, что у них все серьезно.
Уведомив меня на сей счет, мама, я вижу это, следит за моей реакцией, и я рада, что подобная новость больше не способна сделать мне больно.
- Желаю им счастья, - отзываюсь невозмутимым голосом, кажется, по-настоящему удивив этим родительницу.