Глава 11
Просыпаюсь на рассвете. Скоренько прихорашиваюсь и быстрым шагом иду в главный дом. От того, чтобы сорваться на бег, останавливает понимание, что еще слишком рано, и Йон наверняка спит. Когда вижу его в гостиной, радуюсь, что ошиблась.
Он поднимается, берет меня за руку и усаживает рядом с собой на диван. Хмурится:
- Мне ведь не приснилось? Ты ведь действительно вчера сказала, что мои чувства взаимны?
Улыбаюсь:
- Сама хотела тебя об этом спросить.
Йон прижимает мою голову к своему плечу и нежно шепчет:
- Я люблю тебя. Очень-очень сильно люблю.
- Я тоже тебя люблю.
Он прижимает меня крепче:
- Так жаль, что нам снова приходится расставаться.
Улыбаюсь:
- Ничего страшного. Ты ведь давно мечтал выучиться в Академии Искусств, а мне нужно узнать больше о своем даре. У нас вся жизнь впереди. К тому же, мы иногда можем видеться.
- Можем.
Болтаем о всяких пустяках, а потом спохватываюсь и обращаю внимание на часы:
- У меня медитация через пять минут. Ты сегодня уезжаешь?
- Да. Сразу после завтрака.
- Дождешься меня?
- Конечно... Очень не хочется тебя оставлять! Особенно сейчас… Но моя картина Тане очень понравилась. У них был званый обед, и она показала ее своим друзьям и свекрови, и им картина понравилась тоже. Благодаря этому у меня появилось еще три заказа, и мне за них заплатят! Я, правда, не знаю сколько – пока не считаю себя вправе назначать цену, но уверен, не обидят. До поступления мне нужно их закончить.
- Я все понимаю… Мне пора. Дождись меня!
- Хорошо, - он размыкает объятия и ободряюще улыбается.
Прихожу в зал для медитации предпоследней. Ожидаю любопытных взглядов или расспросов, но все ведут себя так же, как и обычно. Стоит опоздавшей Брите занять свое место, госпожа Лавиния улыбается и произносит:
- Сядьте поудобнее и закройте глаза… Сделайте глубокий вдох… задержите дыхание… теперь выдохните весь воздух из легких…
Еще вчера я думала, что немного научилась сосредотачиваться, но сегодня мне уже так не кажется – мысли то и дело возвращаются к парню, сидящему в гостиной. Мы еще не попрощались, а я уже по нему скучаю. Расставаться совсем не хочется, но и уговаривать его остаться не хочется тоже – это было бы жадностью с моей стороны. Мои самые тайные мечты и без того сбываются одна за другой, и просить Йона ради меня поступиться его мечтами и желаниями будет неправильно.
После окончания занятия спускаюсь вниз настолько быстро, насколько можно это сделать, не срываясь на бег. Йон ждет внизу лестницы и сразу же берет меня за руку.
Во время завтрака Аника, Онта, Дарианна и Брита предлагают сходить с ними за ягодами – мол, день сегодня для этого самый подходящий. Выбирать приходится между тем, чтобы грустить и скучать в одиночестве, бесконечно прокручивая последние события, либо провести время в шумной компании. Выбор очевиден.
Выходим из главного дома все вместе. Девушки уходят переодеваться, а я остаюсь наедине с Йоном. Держимся за руки. Смотрим друг другу в глаза и какое-то время молчим. Он осторожно отпускает мои ладони и нежно улыбается:
- Через несколько дней я снова приеду. Обещаю. Дождешься?
- Дождусь, - без малейшего сомнения заверяю я.
Он еще раз вглядывается в мое лицо, кивает собственным мыслям, вскакивает на коня, ожидающего его у коновязи, и, не оглядываясь, уезжает. Какое-то время стою, глядя ему вслед, а потом отправляюсь переодеваться.
На сборы много времени мне не требуется, так что практически не опаздываю. Возле главного дома девушки просят меня обождать и заходят внутрь. Через пару минут на крыльцо выходит Брита, а еще через десять – остальные. Дарианна и Онта несут корзины, а Анита держит связку однотипных кулонов, которые протягивает каждой из нас и специально для меня поясняет:
- Это артефакты, отпугивающие комаров, змей и диких животных. А еще в них есть маячок на случай, если кто-то из нас заблудится. Но лучше, конечно, обойтись без приключений – давайте не будем отходить друг от друга далеко.
Согласно киваем, Дарианна берет за руку Бриту, мы минуем ограду и уже через сорок минут заходим по тропинке в лес.
Нас встречают прохлада, полумрак и настойчивый звон комаров. Вот только в этот раз сугубо этим звоном кровопийцы и ограничиваются - держатся на расстоянии полуметра от нас и не спешат впиваться в открытые участки кожи.
Минут через десять Брита радостно восклицает:
- Земляника! – и ускоряет шаг, забирая чуть вправо.
Остальные по поводу странного поведения девочки ничего не говорят. Мысленно пожимаю плечами и откладываю расспросы. Примерно метров через двадцать мы действительно выходим на большую земляничную поляну, усыпанную красными точками ягод, и вопрос вырывается сам собой:
- Как она узнала?
- Ей мать подсказала, - с недоумением в голосе отвечает Аника. – А как иначе?
- Получается, она слышит призрак матери, - понижаю голос я.
- Да, - Аника садится и, отправив в рот первую горсть ягод, начинает заполнять свою корзину.
- А она не боится?
- В смысле? Это же ее мать.
- Ну… Мне голоса призраков кажутся страшными.
- Аааа! Вот оно что! Я слышала о подобном от Дэрека, но для меня самой голоса призраков похожи на обычные. И для Бриты, наверное, так же.
Озадаченно молчу. Получается, мы слышим голоса по-разному? Странно. Нужно будет расспросить Елению об этом поподробнее.
Выясняется, что искать ягоды под руководством призрака - довольно простое дело: всего три полянки, и у нас уже полные корзины, причем не только земляники, но еще и малины. До полудня успеваем вернуться домой и спокойно переодеться.
После обеда отправляюсь с госпожой Еленией в кабинет, радуясь, что сегодня занятие именно с ней. Стоит нам сесть, она по-доброму усмехается:
- Задавай свой вопрос. Я же вижу, что тебе не терпится.
- Сегодня, когда мы были в лесу, Бритина мама помогала ей находить ягоды. А еще Аника мне рассказала, что ей голоса призраков не кажутся жуткими.
- Вот оно что! Прежде чем вернуться к этому вопросу, ты должна узнать кое-что еще. Например, что призраки находятся в потустороннем мире. У них нет тела, а значит, говорить, как это делаем мы, они не могут. Ты пробовала заткнуть уши, когда слышала голоса?
- Да. И это не помогло.
- И не могло помочь, ведь мы слышим голоса не ушами, а воспринимаем разумом. Безусловно, мы чувствуем пол и возраст того, с кем говорим, а также мозг может подбросить нам голос, который мог бы быть похож на голос умершего, но на самом деле это своего рода иллюзия – попытка мозга перевести то, что он не может постигнуть, в привычные нам образы. А еще мозг подстраивается под наши ожидания. Если ты считала, что происходит что-то ужасное, не удивительно, что голоса показались тебе страшными.
Вспоминаю первый раз, когда услышала голос, как он звучал и свои мысли при этом – похоже, версия Елении подходит. Хмурюсь:
- Да, я тогда испугалась. И если подумать, сперва тот голос не показался мне жутким. Да и остальные тоже. Это потом…
- Вот видишь, - улыбается женщина. – Если не считать, что происходит что-то жуткое и неправильное, голоса перестанут приобретать пугающие оттенки. Ты должна помнить, что призраки на самом деле несчастные существа, и каждый из них страдает все время, пока находится здесь, ведь они зацикливаются на единственном стремлении, исполнить которое не могут.
- Получается, они не живут в привычном смысле этого слова?
- Верно. Они одержимы какой-то навязчивой идеей, выполнение которой считают настолько важным, что не могут своевременно упокоиться. Нужно помнить об этом, когда их слышишь. А еще нужно помнить о том, что прежде чем помогать кому-то еще, сперва нужно позаботиться о себе. Чем счастливее ты будешь себя чувствовать, тем меньше голоса будут тебя пугать. Что же касается того, что души умерших могут занимать наши тела… Ты болела или сильно переживала перед тем, как лечь спать в те ночи, когда просыпалась не в тех местах, в которых засыпала?
- Да.
- Вот тебе и ответ. Болезнь, уныние, грусть, обида, злость и прочие сильные эмоции, делающие нас несчастными, создают бреши в защите.
- Получается, если я буду счастлива, призрак не сможет в меня вселиться?
- Верно, - кивает Еления. – Медитации помогут тебе научиться расслабляться и освобождать разум, а занятия, которые проводит Лавиния, научат справляться с эмоциями и переживаниями. Если будешь стараться, твой разум закроется от призраков, и даже чтобы их услышать, придется прилагать усилия.
- Получается, если я буду чувствовать себя счастливой и не буду переживать, то перестану слышать голоса, и призраки не смогут в меня вселяться, даже если я буду без амулета?
- Верно.
Дни до возвращения Йона пролетели незаметно. Занятий с Еленией пока не было, а на уроках госпожи Лавинии я узнала, что с тягостными мыслями и чувствами легче справиться, если назвать их. Например: я сейчас чувствую тяжесть в груди, я сейчас беспокоюсь о будущем, я сейчас вспоминаю что-то болезненное, я злюсь. Чтобы усилить эффект, можно добавить фразу: «Я обращаю внимание, что…». А после этого следует выполнить какую-то из практик, о которых мы говорили ранее.
Я постоянно тренировалась по этой методике, и как только появлялось беспокойство поводу того, что Йон не приедет, сразу же использовала ее, и это, к моему удивлению, помогало.
А еще по совету госпожи Лавинии я начала записывать грустные или неприятные мысли на листик, а затем разбирать, действительно ли они правдивы.
Например, во время одной медитации, когда мне не удавалось сосредоточиться, я поймала себя на мысли, что у меня вечно все не получается. Вернувшись домой, я записала эту мысль на листик и спросила себя, так ли это на самом деле. Подумав, я пришла к выводу, что есть то, что у меня не получается, но и того, что получается, тоже хватает. Например, я довольно неплохо умею вязать, заниматься огородом, ухаживать за животными, доить корову. А еще я хорошо училась в школе. Значит, мысль, которая пришла мне в голову, неверна.
За эти дни я сумела еще больше подружиться с остальными обитателями Дома Розы. Выяснилось, что старшие девочки, Риса и Мина, умеют вышивать удивительно красивые картины и согласны научить меня тоже. Захотелось вышить хотя бы одну небольшую в подарок Йону, чтобы у него было что-то, что напоминало бы обо мне.
Онта и Дориана обращались ко мне за помощью с вязанием, а еще ходили с нами на озеро. С близнецами, Дэреком и Аникой, мы часто играли вместе.
С какого-то момента у меня появилось странное ощущение, будто я жила тут всегда, а жизни до этого времени словно и не было вовсе. Я очень хорошо помню период, когда жила с бабушкой, а вот пытаясь вспомнить жизнь с матерью, могу четко описать лишь последний год, да и то не полностью. Зато все, связанное с Йоном, вспоминается очень отчетливо.
После окончания занятия по медитации, спускаюсь в задумчивости по лестнице. А потом смотрю вниз и вижу Йона. Ускоряю шаг. Когда до него остается всего метр, останавливаюсь. Парень преодолевает разделяющее нас расстояние и крепко меня обнимает. Шепчет в волосы:
- Я так соскучился!
Поскольку скоро должна спуститься наставница, отстраняюсь и беру его за руку:
- Я тоже! Тебя так долго не было!
- Прости. Нужно было доделать работу.
- Ты голоден?
- Не особо, но составлю тебе компанию.
После завтрака Йон предлагает мне прогуляться, и я с радостью соглашаюсь. Через какое-то время замечаю, что он словно отстранен: то и дело что-то переспрашивает, и сам рассказывает о своих делах очень уж сбивчиво. Довожу его до знакомой беседки, сажусь рядом и обеспокоенно спрашиваю:
- Йон, что случилось?
- Ничего, - качает он головой.
- Но я же чувствую, что что-то не так, - с укором произношу я. – Мы же уже давно знакомы.
- Я… - он замолкает.
Какое-то время что-то сосредоточенно обдумывает, а затем, словно решившись, становится на одно колено, достает из кармана коробочку и взволнованно протягивает ее мне:
- Ты согласишься стать моей женой?
Смысл его слов доходит до меня не сразу, ведь я уже мысленно напридумывала самого ужасного. Какое-то время растерянно хлопаю глазами, а потом, сглотнув комок в горле, начинаю судорожно кивать:
- Да… Да! Да! Конечно, да!
Парень смахивает рукавом пот со лба, открывает коробочку и защелкивает на моем запястье обручальный браслет. Дает мне второй, большего размера, и протягивает свою руку. Без тени сомнения защелкиваю браслет на его запястье и чувствую, что снова не в состоянии сдержать слезы.
Йон поднимается и прижимает меня к себе:
- Я так рад, что ты согласилась!
- Разве могло быть иначе? – спрашиваю сквозь всхлипы.
- Просто я дурак, - хмыкает он. – Как только один из нас доучится, в тот же день отправимся в храм.
- А твои родители не будут против?
- Нет, конечно. Ты им очень нравишься. Перед отъездом я рассказал им о том, что хочу сделать тебе предложение. Они были за меня рады.
Недоверчиво отстраняюсь:
- Правда?
- Правда, - улыбается он. – Они ведь не слепые – видели, как я к тебе отношусь. Мне кажется, это вообще все видели. Кроме тебя.
Улыбаюсь:
- Наверное.
Внезапно его взгляд становится серьезным:
- Можно я тебя поцелую?
Щеки опаляет румянец. Опускаю взгляд и нерешительно киваю.
Йон нежно касается моих прядей, отводит их с лица и медленно тянется ко мне, словно боится спугнуть. Не удерживаюсь и тянусь ему навстречу. Он целует меня так осторожно, с таким трепетом, что окончательно принимаю – любит. И, кажется, словно в этот момент весь окружающий мир исчезает, и остаемся только мы вдвоем. И нет ничего важнее того, что между нами сейчас происходит.
Разрываю поцелуй первой. Слишком много непонятных чувств и ощущений. Смущенно прячу лицо у Йона на груди. Он нежно меня обнимает:
- Как же я тебя люблю! Я так рад, что это взаимно! Как жаль, что нам пока приходится очень много времени проводить вдали друг от друга.
- Ничего, - улыбаюсь я, - у нас еще вся жизнь впереди.
Он гладит меня по волосам и, посмотрев на него, вижу, что он словно светится от счастья.
Перевожу взгляд на свой браслет, который так толком и не успела рассмотреть раньше, и, увидев, что он похож на тонкое золотое кружево с небольшими капельками бриллиантов, удивленно восклицаю:
- Йон! Он же дорогущий!
- Но он тебе нравится? - во взгляде парня появляется беспокойство.
- Очень, - вынуждена признать я. – Но, может, не стоило?
- Стоило! Я хочу, чтобы у тебя было все самое лучшее! Я все это время много работал и наконец-то смог купить такой браслет, который ты заслуживаешь… Мне показалось, что тратить деньги родителей будет неправильно.
- Спасибо, - растроганно произношу я.
- Теперь ты моя невеста, - хитро улыбается он. – А значит, тебе теперь нельзя флиртовать с другими парнями.
- Ты теперь мой жених, - улыбаюсь в ответ я. - А значит, тебе теперь нельзя флиртовать с другими девушками.
- Договорились! – он снова прижимает меня к себе.
В кольце его рук уютно и спокойно. Да и молчание не тяготит. Словно нам не нужны слова, чтобы понимать друг друга.
Я бы могла просидеть так вечно, но Йон смотрит на часы и спохватывается:
- Пойдем! Обед же!
- Хорошо.
Голода совсем не чувствую, но по опыту знаю, что аппетит вполне может появиться во время еды.
Стоит нам войти в столовую, госпожа Лавиния бросает взгляд на наши запястья и удивленно приподнимает брови:
- Вас можно поздравить?
- Да, - счастливо улыбается Йон, я же снова неумолимо краснею.
- Поздравляю! Очень за вас рада!
И этими словами запускает лавину поздравлений от остальных. Кто-то хлопает по плечу Йона, кто-то обнимает меня, но равнодушных не остается.
Во время обеда Йона засыпают вопросами о том, давно ли мы знаем друг друга, как познакомились и кто первым признался в чувствах, но как-то деликатно и с таким искренним интересом, что мое смущение почти проходит. Заметно, что все за нас очень рады.
В качестве десерта повариха Жози вносит большой торт с кремовыми розочками и отмахивается от наших восхищенных реплик:
- Его Йон сегодня привез, так что моей заслуги в создании этой красоты нет. Угощайтесь.
В ответ на мой вопросительный взгляд, парень смущенно улыбается:
- Хотел угостить тебя вкусненьким.
- Спасибо, - растроганно хлюпаю носом я.
Приятно, что он выбрал именно такой торт, который мне нравится – с легким воздушным кремом и бисквитными коржами. И приятно, что он захотел сделать сегодняшний день особенным.
Остаток дня мы с ним гуляем по территории Дома Розы, разговариваем и много целуемся, отчего за ужином я переживаю: а вдруг по моим припухшим губам все поймут, чем мы занимались? К счастью, если кто-то и догадался, то никак это не прокомментировал.
- Послезавтра, если будет хорошая погода, съездим в город, - сообщает госпожа Лавиния, дождавшись, пока все утолят первый голод.
- Я могу к вам присоединиться? – с надеждой интересуется Йон.
- Конечно, но только после полудня – утром Лия будет занята, - понимающе улыбается женщина. – Я напишу тебе адрес.
- Спасибо.
Остаток вечера проводим в гостиной с остальными, и Йон все это время держит меня за руку. Расставаться очень не хочется, но я понимаю, что утром ему еще нужно ехать обратно, поэтому желаю парню спокойной ночи, быстро целую в подбородок и ухожу.
По дороге в комнату обдумываю, смогу ли закончить вышивку до поездки, и получается, что если очень постараюсь, то, скорее всего, да. Так что перед сном еще пару часов вышиваю, и только потом ложусь.
Пожалуй, впервые расставание с Йоном проходит легко. Может, потому что мне не терпится вернуться к созданию подарка. Может, из-за браслета на руке, глядя на который не остается сомнений, что это не сон, и у нас все серьезно.
Выхожу из комнаты только чтобы покушать. С сожалением отказываюсь от предложения Аники сходить искупаться, но когда объясняю ей причину отказа, она понимающе кивает и желает удачи.
Мне удается успеть все доделать в срок, а также с помощью старших девочек подобрать подходящую рамку получившемуся яблоневому весеннему саду, неуловимо напоминающему тот, который растет возле дома Йона.
Укладывая картину в сумку, впервые ощущаю беспокойство: а вдруг ему не понравится? Но тут же отгоняю от себя эти мысли.
На въезде в город меня снова начинает накрывать страх, но благодаря ежевечерним тренировкам вовремя вспоминаю, как с этим справиться. Полностью выдыхаю воздух из легких, а затем делаю медленный вдох. Прижимаю стопы ко дну повозки, смыкаю ладони и нахожу взглядом пять предметов: сумочку Аники, бусы Дарианны, три кольца на пальцах Онты. Звуки… стук лошадиных копыт, негромкий голос Дарианны, голос зазывалы и отдаленный шум моря. Запахи… моря, легкий цветочный аромат духов и свежей выпечки из пекарни, мимо которой мы только что проехали. Дотрагиваюсь до обивки сиденья – грубоватой плотной ткани – и, прислушавшись к себе, облегченно выдыхаю. Страх прошел. Чтобы он не вернулся, сосредотачиваюсь на Дарианне, которая расписывает, какую чудесную лавку с лентами для волос она нашла в прошлый приезд.
Мы сворачиваем во дворик, где кучер предлагает нам выйти, поскольку на центральной улице нельзя надолго останавливаться, и буквально через пару минут входим в дверь, над которой висит медная вывеска «Услуги медиума».
Сразу оказываемся в небольшой светлой комнате с диванчиками вдоль стен и экзотическими растениями в огромных кадках. Нас встречает пожилой мужчина с военной выправкой:
- Рад вас приветствовать! Вы вовремя! Клиентка должна быть тут через десять минут. Вас проводить?
- Спасибо, не нужно, - качает головой госпожа Лавиния.
Вместе с ней мы проходим дальше и попадаем в небольшой коридор с тремя дверями. Директриса аккуратно стучит в первую и, услышав разрешение войти, заглядывает внутрь:
- Привет, Мижена! Это я. Привела воспитанников посмотреть на твою работу.
- Госпожа Лавиния, как я рада вас видеть! – на пороге комнаты показывается миниатюрная красивая блондинка в черном бесформенном платье, которая сразу же обнимает директрису.
- Я тоже очень рада тебя видеть! Комната наблюдения свободна?
- Да. Пойдемте, открою, - она осматривает нашу группу и останавливает свой взгляд на мне: - О! У вас новенькая! Добро пожаловать!
- Здравствуйте, - произношу в ответ.
Мижена мне доброжелательно улыбается и проводит нас в соседнюю комнату, к двери которой прикладывает ладонь, прежде чем открыть.
Первое, что бросается в глаза – вместо стены, разделяющей это помещение с комнатой, в которой была Мижена до этого, расположено прозрачное стекло.
- Стена похожа на стекло только с этой стороны, - улыбается госпожа Лавиния. – С другой - оно кажется обычной стеной. Благодаря этому мы можем посмотреть на работу Мижены, не тревожа ее клиентов. Еще эта комната полностью экранирована от душ умерших, и мы не перетянем на себя их внимание.
- Я пойду, - улыбается блондинка. – Но пообещайте, что после сеанса обязательно выпьете со мной чашечку чая!
- С удовольствием.
Мы рассаживаемся в удобные кресла, расставленные полукругом вдоль стеклянной стены, и у меня появляется время, чтобы рассмотреть кабинет настоящего медиума.
В помещении площадью метров пятнадцать окно закрыто настолько плотной темно-синей шторой, что практически не пропускает дневной свет. С потолка свисает большая старинная медная люстра, в которой магические светильники создают иллюзию горящих свечей, почти не дающих света. Стены задрапированы черной тканью с вышитыми на ней золотыми узорами. Дальнюю от нас стену полностью занимает стеллаж, на полках которого расставлены кристаллы, красивые флаконы, книги в темных обложках вперемешку с мрачными статуэтками. В центре комнаты на большом круглом ковре винного цвета стоит большой квадратный стол, с одной стороны которого высокое кресло, а с противоположной – два стула с мягкими сиденьями. Поверхность стола, на котором только прозрачный шар и зажженная свеча, испещрена непонятными символами.
- Удивлена? – улыбается госпожа Лавиния. – К сожалению, лицензия для многих клиентов - недостаточный повод, чтобы поверить в происходящее. Им хочется, чтобы и внешность медиума, и обстановка места, где они будут общаться с умершим родственником, указывали, что здесь происходит что-то потустороннее. Приходится соответствовать ожиданиям. Из всего, что ты видишь, для работы важен только хрустальный шар – он помогает сконцентрировать дар. А все остальное – декорации.
- Понятно, - удивленно качаю головой я.
Буквально через несколько минут в комнату медиума заходит женщина с осунувшимся лицом.
- Добро пожаловать, - растягивая слова, произносит Мижена. – Присаживайтесь. Расскажите, пожалуйста, с кем вы хотите поговорить.
- С матерью, - еле слышно отвечает та.
- Она сейчас здесь.
- Здесь? – женщина начинает обеспокоенно оглядываться по сторонам.
- Живые не могут видеть мертвых, - строго произносит Мижена. – Но я могу уступить духу вашей матери свое тело, чтобы вы могли пообщаться. Но учтите, у вас будет всего десять минут – после этого мои силы иссякнут. Вам это понятно?
- Да, госпожа медиум.
- Мне нужно какое-то время на подготовку, но как только дух вашей матери окажется во мне, вы сразу же это заметите.
Медиум закрывает глаза и начинает шептать что-то бессвязное. Затем на долгое мгновение застывает, а когда открывает глаза, ее осанка и посадка головы меняются.
- Здравствуй, доченька, - ласково произносит медиум.
- Мама?
- Да, Ри, это я.
- Мамочка, прости меня! Я не хотела! Я так перед тобой виновата! - сбивчиво произносит женщина, кусая губы.
- Что ты, моя милая! Ты ни в чем не виновата!
- Но если бы не я…
- У тебя нет дара предвидения, как, впрочем, и у меня. Ты не могла знать, что за ночь снег успеет превратиться в лед, а потом припорошится поземкой так, что этот лед станет невозможно заметить. Я сама была неосторожна. Я сама неудачно упала. Видимо, мой срок подошел к концу. Только и всего.
- Но… - женщина всхлипывает, и по ее лицу начинают катиться слезы.
- Ты должна перестать себя изводить! Ты ни в чем не виновата! Я хочу, чтобы ты прожила счастливую жизнь. Если ты пообещаешь мне это, я смогу уйти спокойно.
- Я… я обещаю.
- Вот и умница! Помни, Ри: ты мне пообещала.
- Хорошо.
- Нам пора прощаться. Теперь меня больше здесь ничего не держит. Помни, я люблю тебя, милая…
- Мама…
- Прощай и будь счастлива.
Глаза медиума закатываются, она застывает, затем создается полное ощущение того, что тот, кто был в ее теле, из него уходит.
Посетительница вытирает слезы и выглядит так, словно с ее плеч упал неподъемный груз:
- Спасибо! Огромное спасибо!
Она поднимается и нетвердой походкой уходит. Мижена, дождавшись пока за посетительницей закроется дверь, тоже встает и произносит, глядя на нас:
- Сейчас приду!
Стоит ей зайти и занять одно из кресел, госпожа Лавиния улыбается:
- Ты сегодня славно потрудилась! Молодец! Лия, ты впервые видишь работу профессионального медиума – может быть, у тебя появились вопросы? Смелее.
- А вселение души в тело медиума всегда так выглядит?
- Нет, - улыбается Мижена. – Все эти бормотания и закатывания глаз для создания правильной атмосферы. Если этого не делать, сеанс займет гораздо больше времени, потому что душе придется доказывать, что это именно она, а не мое притворство. Как бы странно это ни звучало.
- А что вы чувствуете, когда внутри вас находится душа?
- Это не так просто объяснить. Каждый раз по-разному. Зависит от того, чья это душа и что ее удерживает в этом мире. Я оставляю ей краешек сознания, куда она проникает. Не отдаю ей власть над моим телом… Скорее, отхожу немного в сторону. Но если мне что-то не понравится, могу выставить душу вон в любой момент.
- Может возникнуть такая необходимость?
- Да. Иногда мы можем увидеть самые яркие воспоминания души, которую в себя впускаем, а также всегда чувствуем их эмоции. Сегодняшняя душа хотела, чтобы дочь перестала себя винить в ее смерти. Самой сильной ее эмоцией была любовь. Но так бывает не всегда. Души, которые хотят указать своим потомкам на какие-то материальные ценности, обычно очень взволнованы, и как бы выразиться… не всегда делают это из любви. Таких надолго в себя впускать нельзя, иначе потом придется несколько часов после сеанса объяснять себе, что это не мои чувства. Их лучше просто послушать и передать слова, если есть такая возможность.
- И сколько у вас таких сеансов в день?
- Только один, если нужно, чтобы душа в меня вселилась. А вот если просто пересказывать слова – ограничений нет, - и видя, что я не решаюсь задать вопрос, она дружелюбно улыбается: - Не стесняйся! Если вопрос покажется мне неуместным, или я не захочу на него отвечать, так тебе и скажу.
Это придает мне смелости:
- Скажите, а голоса, которые вы слышите, не кажутся вам жуткими?
- Вот оно в чем дело, - сочувственно произносит Мижена. – Нет, теперь не кажутся. Но когда-то давно, когда я еще не понимала, что слышу, они действительно казались такими. Потом мне объяснили, что именно я слышу, и все наладилось.
- Вам нравится ваша работа?
- Очень! Ты же видела сегодняшний сеанс – та женщина жила, мучаясь от чувства вины. Теперь ее жизнь изменится. Приятно осознавать, что в этом есть моя заслуга.
- Спасибо за ответы, - благодарно улыбаюсь я.
- Если у тебя еще появятся вопросы, можешь приходить и задавать их. Скажи Фаррелу - мужчине, который встречает посетителей – что ты хочешь со мной поговорить, и он отведет тебя в эту комнату, а я, после того как закончу работу, приду к тебе. А если меня не будет, Фаррел подскажет, во сколько я вернусь.
- Большое вам спасибо!
- Не за что!
Возле входа меня уже ждет Йон. Он со всеми здоровается, уточняет, к какому часу и куда меня вернуть, и мы отправляемся на свидание.
- Чем бы ты хотела заняться? – спрашивает он, как только мы отходим подальше.
Сперва пожимаю плечами, а затем меня осеняет:
- Может, к морю?
- Сам хотел тебе предложить, - улыбается Йон. – Рад, что наши желания совпадают. Я раньше о нем много читал, но все равно не мог представить, что оно настолько огромное. У меня уже появилась идея нарисовать четыре картины. На первой – море на рассвете, когда солнце еще не успело полностью подняться и небо нежно-розового цвета. На второй - закатное с настолько яркими красками, что кажется, будто так не бывает. На следующей – полуденное солнце, которое отражается от поверхности моря настолько яркими бликами, что слепит глаза. На последней картине – море в ночное время, когда нет облаков, и полная луна рисует на глади серебристую дорожку.
- Звучит здорово!
- Спасибо!
- А я сегодня смотрела за работой настоящего медиума.
- Правда? Но тебе же ради этого не пришлось снова слушать жуткие голоса?
Отрицательно качаю головой:
- Нет. Только со стороны наблюдала…
Пересказываю свои впечатления и ответы, которые дала Мижена. Йон слушает внимательно, а после задает вопрос:
- И ты веришь в то, что голоса могут перестать тебя пугать?
Задумываюсь, прислушиваясь к себе, а потом пожимаю плечами:
- Она не первая мне это говорит, так что может быть и так. Наверное, меня пугали не столько голоса, сколько непонимание того, что вообще происходит, и мысль, не схожу ли я с ума. Теперь, когда я знаю, что это за голоса, мне их жаль. Ведь многим призракам не так уж сложно помочь, и я бы, наверное, смогла бы.
- В прошлый мой приезд ты рассказала, что Брита слышит голос матери. Я долго об этом думал и не понимаю, почему ей не помогли.
- Не знаю. Нужно будет спросить у Елении. Может быть, ее незавершенное дело так просто не закончить?
- Может. А еще из-за этого я вспомнил обо всем, что ты говорила мне раньше. Меня смущают слова о том, что твой дар - это подарок темной Богини. Твоя наставница говорила, что его получают те, кто очень хочет поговорить с тем, кто уже умер. Я правильно запомнил?
- Вроде бы правильно.
- Но даром это можно было бы назвать только в том случае, если бы умение слышать призраков помогло исполнить желание. Не означает ли это, что и твоя бабушка тоже стала призраком?
Останавливаюсь и замираю, обдумывая эту мысль, а затем хмурюсь:
- В твоих словах что-то есть, но разве Тана не помогла бы ей, если бы это было так? С другой стороны, возможно, ее просьбу не так легко выполнить… А еще… я тебе, наверное, об этом не рассказывала, но однажды я слышала голос прямо у себя дома. Он говорил что-то успокаивающее – я в тот день поссорилась с матерью. Но я испугалась… Неужели, это правда, и бабушка где-то рядом? Нужно будет спросить!
Чувствую настолько сильное волнение, что хочется сорваться с места и вернуться обратно к Мижене. И если бы та не вышла вместе со всеми, наверняка так бы и поступила.
Йон обеспокоенно обнимает меня за плечи и усаживает на ближайшую скамейку. Произносит:
- Я сейчас вернусь!
Уходит и буквально через две минуты возвращается с прозрачным стаканом и протягивает его мне:
- Вот! Выпей!
Прозрачный напиток пахнет мятой, кисло-сладкий на вкус и очень холодный. В несколько глотков выпиваю его полностью и чувствую, как мне становится легче.
- Ты как? – обеспокоенно спрашивает парень.
- Спасибо! Мне уже лучше.
- Хочешь еще посидеть?
Прислушиваюсь к себе и качаю головой:
- Пожалуй, нет. Пойдем.
- Только давай сперва вернем стакан.
- Хорошо.
Возвращаем стакан лоточнику, торгующему лимонадом, и сворачиваем на одну из боковых улочек. Успокоившись, прихожу к выводу, что если бабушка, и правда, со мной, один день ничего не решит, а с Йоном мы теперь видимся слишком редко, чтобы прерывать свидание. Я об этом никогда не спрашивала, но уверена, что госпожа Еления - медиум. Если бабушка рядом, она наверняка ее услышит. А если нет, можно будет спросить у госпожи Лавинии – Тана ей наверняка рассказала бы.
Звук моря усиливается с каждым шагом, а затем из-за дороги показывается его голубая кромка. Невольно ускоряю шаг, и Йон не возражает. Переходим широкую улицу, спускаемся по ступеням и оказываемся на узком каменистом пляже. Когда до линии прибоя остается несколько шагов, останавливаюсь и восхищенно замираю, всматриваясь в далекий горизонт. То, насколько море огромно, вызывает у меня благоговение. Понимаю, почему им так восхищаются.
Выводит меня из этого состояния пронзительный крик чайки. Удивленно на нее смотрю, а она кричит снова, подтверждая, что этот звук принадлежит ей. Пожалуй, версия о том, что души моряков становятся этими птицами после смерти, кажется мне правдоподобной. Только, видимо, моряков, которые плохо себя вели при жизни, вот и орут теперь так возмущенно.
- Ты проголодалась? – заботливо спрашивает Йон.
Прислушиваюсь к себе и киваю:
- Пожалуй, да. Завтрак был уже давно, да и я толком не ела – слишком уж волновалась… Точно! У меня же для тебя подарок!
Выуживаю из сумки картину и передаю Йону:
- Я сама ее вышила. Хотела, чтобы у тебя было что-то, напоминающее обо мне. Я понимаю, что получилось не так хорошо…
- Что ты! – перебивает меня парень, поднимает голову, и на его лице расплывается счастливая улыбка: - Сама вышила? Правда? Для меня?
- Да.
- Мне очень нравится! Огромное спасибо!
От избытка чувств Йон прижимает меня к себе. Облегчено выдыхаю - снова зря переживала.
- Спасибо! – еще раз произносит он, затем берет меня за руку и ведет обратно на оживленную улицу.
Через десяток минут доходим до здания с вывеской «Ресторан». Когда Йон сворачивает в сторону двери, тяну его за руку:
- Там же будет дорого!
- Мы посмотрим цены, и если мне покажется, что действительно слишком дорого, просто выберем другое место. Не переживай. Никто не заставить нас заказывать, если мы этого не захотим.
Вопреки моим ожиданиям, Йон не сворачивает в зал на первом этаже, а поднимается по лестнице на второй. Мы попадаем на открытую террасу, пространство которой разделено на небольшие шатры из тонкой белоснежной ткани. Заходим внутрь одного из них и обнаруживаем, что внешняя стена шатра отсутствует, открывая восхитительный вид на море.
Официант приносит нам меню, я его открываю и охаю:
- Тут слишком дорого! Пойдем отсюда!
Йон улыбается:
- Для меня нормально. Я ведь так старательно все это время работал, чтобы не только купить для тебя самый красивый браслет, но и иметь возможность водить в те места, которые хочется, а не на которые хватает денег.
- Но ты наверняка тяжело трудился, чтобы заработать! Разве можно так просто все потратить?
- Я трудился именно для этого. Заказов у меня сейчас столько, что только успевай. Обещаю, что не буду стараться заработать все деньги мира и жертвовать ради заработка отдыхом или сном, так что не беспокойся. Для меня действительно важно дать тебе самое лучшее. Я столько лет об этом мечтал, и вот наконец-то могу это сделать! Пожалуйста, не отказывай мне в этом.
Смущенно опускаю взгляд:
- Но мне много не нужно. Достаточно, чтобы ты был рядом. И все.
- Я знаю, - улыбается он. – Я тоже тебя люблю... Выбирай, что бы тебе хотелось попробовать.
Определиться сложно. И потому, что цены все еще смущают, и потому, что каждое блюдо слишком уж аппетитно описано.
К нашему столику возвращается официант:
- Вы уже готовы сделать заказ?
- Лия? – вопросительно смотрит на меня Йон.
Пожимаю плечами:
- Не знаю… Может быть, ты выберешь?
- Ладно, - улыбается он. – Нам, пожалуйста, грибной суп, мясную нарезку, ассорти из морепродуктов, тарталетки с разного вида начинками, а попозже на десерт по куску шоколадного торта. Сразу из напитков травяной взвар со льдом, а к десерту клубничный лимонад.
Официант кланяется и уходит, а я удивленно спрашиваю:
- И как мы это съедим?
- Если не съедим, можем взять с собой, - улыбается Йон.
- С собой? Как-то неловко!
- Ничего неловкого, - пожимает плечами парень. – Они все равно эту еду выбросят, так что лучше заберем.
- Выбросят? – недоверчиво переспрашиваю я.
Он пожимает плечами:
- Если и не выбросят, то скормят животным.
Официант возвращается буквально через несколько минут и ставит перед каждым из нас по тарелке ароматно дымящегося супа, желает приятного аппетита, кланяется и уходит.
Пробую первую ложку и удивленно качаю головой – вкус очень концентрированный, нежный, и так сразу сложно сказать, сколько в нем ингредиентов помимо грибов. Так вкусно, что даже разговаривать не хочется.
Стоит отправить в рот последнюю ложку, наш стол заставляют остальными заказанными блюдами, кроме торта, который официант обещает принести позже. Когда он уходит, удивленно спрашиваю у Йона, не надеясь на ответ:
- Как им удалось все так быстро приготовить? Или они только разогревают?
- Скорее всего, у них есть стазисный шкаф или пространственный карман.
- Пространственный карман?
- Помнишь, у Таны такой был?
- Точно!
- Давай пробовать.
Остальная еда так же вкусна, как и суп. И, конечно же, осилить ее вдвоем не получается. Приходится сделать над собой усилие, чтобы оставить место для десерта. Взвар на вкус пряный, и в нем чувствуется множество трав, из которых я узнаю только мяту и ромашку.
Дождавшись прихода официанта, Йон просит упаковать оставшуюся еду на вынос и принести десерт.
- Я извиняюсь, господин, но упаковать еду можно только при условии, что у вас есть пространственный карман или корзина со стазисом – на такой жаре еда быстро испортится. Не хотелось бы, чтобы вы отравились. Если у вас нет такой корзины, можем продать одну из наших за серебрушку.
- Спасибо! Так и сделаем, - благодарно улыбается Йон.
Хочется воскликнуть, что это же целая серебрушка, но Йон прав – он сам заработал эти деньги и может решать, на что их потратить.
Торт настолько вкусный, что не отставляю тарелку до тех пор, пока не съедаю все до последней крошки.
- Давай больше так не будем делать! – чувствуя, что переела, произношу я. – Так наелась, что мне сложно шевелиться!
- Могу понести тебя на руках, - хитро улыбается Йон.
- Нет уж! Если меня еще и трясти начнет, еда точно полезет обратно.
- Давай тогда я закажу еще прохладительных напитков, и немного посидим тут. А когда придешь в себя, отправимся дальше.
- Ладно.
Через полчаса мне становится легче, Йон оплачивает наш обед, забирает корзину с остатками еды, и мы снова возвращаемся на берег. Только на этот раз Йон приводит меня к небольшой открытой площади со скамейками, развернутыми в сторону моря и окруженными высокими кустами диких роз.
Потом мы сидим там, болтаем обо всем на свете, целуемся и держимся за руки. Через несколько часов перекусываем едой из корзины и снова болтаем, наслаждаясь прекрасным видом.
В семь вечера Йон грустно вздыхает:
- Если ты планируешь успеть вовремя, нам пора. А я бы так хотел вместе с тобой посмотреть закат!
- Я бы тоже хотела, но сам понимаешь.
- У меня для тебя тоже подарок! - спохватывается парень и достает из сумки деревянную коробочку две на две ладони. - Он не так хорош, как твой, но я надеюсь, что тебе понравится.
Открываю коробочку и восхищенно ахаю – внутри она разделена на небольшие сектора, в каждом из которых какое-то украшение для волос: лента, заколка, красивый гребешок или подвеска.
- Спасибо! Огромное спасибо! – крепко обнимаю парня и всхлипываю от счастья.
- Только не плачь, - с притворной угрозой в голосе произносит Йон. – Это неправильная реакция на подарок!
Так удивляюсь, что слезы высыхают сами собой:
- А бывает правильная?
- Конечно, - довольно улыбается Йон. – Например, поцелуй!
Тут же аккуратно устраиваю коробочку на коленях, обвиваю шею парня руками и целую. Через минуту отстраняюсь и смущенно опускаю пылающее лицо.
- Уфф… - произносит Йон. – Нужно дарить тебе подарки почаще!