Глава 13 · Чужая душа — потемки. Фонарик не забудь!
— Матвей Федорович, можно перевозить раненого?
— Дорогой мой Игорь Станиславович, состояние у больного сложное. Если бы речь шла просто об ударе по голове, мы давно бы уже решили эту проблему. Похоже использовали неизвестный артефакт.
— Версию с проклятьем докрутили?
— Чисто, проклятья нет. Там что-то другое.
Дожили. В поместье, где я формально хозяйка, я нагло подслушиваю. Тайно, из-за угла, прижимаясь к стене и делая вид, что здесь под открытым окном я совершенно случайно на корточках сижу. И это единственный способ узнать хоть что-нибудь. Поскольку «столь юной барышне не стоит забивать голову ненужными деталями и подробностями. Мы позаботимся о вашей безопасности».
О моей безопасности — не сомневаюсь, мне не понадобилось много времени, чтобы догадаться, что у нас в поместье живут и проводят расследование сотрудники свекра. Хотя это и не озвучивается. Просто «дознаватели». Ага, поверила.
И подслушиваю я разговор Вольского и самого первого, приехавшего профессора. Серьёзный такой, седой дядечка.
Мне бы понять, что с парнем происходит. Состояние Андрея Савченко, вылетело из головы отчество, мне спать не давало. Глупо прямо. Я вставала ночью и тихо шла на кухню попить водички через дальнее крыло, где он лежал. Вот просто дорога в кухню там проходит. Ага…
Тихо подхожу к приоткрытой двери и слушаю, пытаясь услышать… Бог его знает, что пытаясь услышать… Ночью там дежурит сестра милосердия, Вера Ивановна. В комнату не захожу. Стою минут пять, а потом действительно иду за водой на кухню.
За эту неделю приехали еще двое светил медицины, но что делать с парнем в подобии комы, они не знают.
Безопасники вообще ходят вокруг кругами. Им бы допросить пострадавшего, а их на порог комнаты не пускают. Хотя, по-моему, можно и пустить. Все равно в себя парень так и не пришел, и, как выясняется, местные светила даже не знают что с ним.
Я тоже не знаю. Но подсознательно чувствую, что могу повлиять на ситуацию. Я же могу попробовать? Пусть не вывести из комы, но хотя бы увидеть нападение. Вдруг это поможет?
Мысль крутиться в голове уже два дня. Я ее рассматриваю то с одной стороны, то с другой. Не хватает информации. И не хватает человека, которому я могу доверять.
Желание попробовать помочь есть. Главное теперь мне надо понять, чем мне это грозит?
Перерыв юридический справочник, я не нашла никаких упоминаний о запретных способностях, дарах, магии. Точнее нашла что-то похожее — менталистика. Жесткий контроль императорской службы безопасности. Редкость проявления. Состоит во влиянии на поведение людей с целью получения выгоды. Мой специфический дар вмешиваться в сны — к криминальным не относился. Там вообще такого нет! Значит это не что-то запрещенное.
И как я поняла, если выясниться, что у меня не только слабый дриадский дар (которым, кстати, я пользоваться так и не научилась), то в семье мужа должны только обрадоваться — дети с большей вероятностью будут магически одаренные. Так что моя ценность как племенной кобылы только подрастет.
Вроде ничего страшного…
В итоге после двух дней размышлений, я все же вытащила Вольского на беседу в библиотеке. А что? Самое удобное место. Тихо.
— Игорь Станиславович, я бы хотела обсудить с вами все что будет происходить в поместье в дальнейшем и судьбу Савченко.
— Алия Исмаиловна, вам не стоит волноваться. Расследование почти законченно, в течении недели удастся стабилизировать состояние господина Савченко и его перевезут в Центральный военный госпиталь и количество людей в поместье уменьшится.
— Мне не мешают люди в поместье. Я с уважением отношусь к профессионалам, которые выполняют свою работу. Я просто хочу предложить помощь в расследовании.
— Помощь? Алия Исмаиловна, вы что-то заметили, когда мы нашли господина Савченко? Или у вас есть дополнительная информация?
— Информации у меня нет, но помочь… Я могу попробовать.
Вольский очень внимательно на меня посмотрел. К счастью, препарирующего взгляда не было. Был легкий интерес и… Несерьезность, что ли. Как будто он считал, что мне делать нечего со скуки, вот я и превеликая к себе внимание. Да я без этого внимания жила раньше и сейчас проживу, только интуиция вопит, что на данном этапе, кроме меня помочь парню некому.
Ежики зеленые!
— Понимаете… У меня есть определенная способность.
Все то же снисходительное внимание на лице.
— Я иногда, при определенных условиях могу видеть воспоминания людей. Сильные воспоминания. Хорошие или плохие, но сильно эмоционально окрашенные. Те, которые вызвали сильные эмоции. А что может быть сильнее, чем момент нападения?
Правая бровь Вольского вылезла на лоб. Не знала, что он так умеет. А повторить такое без скотча я не рискну.
— Вы уже пробовали это делать?
Сразу понимаю что именно «это» и решаю не врать о своей опытности в данном процессе.
— Два раза.
— Два?
— Повода не было. Я могу это делать только во сне.
— Во сне?
Такое впечатление, что сейчас мы играем в сломанный телефон. Или ему просто доставляет удовольствие повторять за мной слова.
Мне понадобилось около часа, чтобы убедить Вольского. Не знаю сколько времени понадобилось ему, но на следующий день после завтрака в комнате, где лежал Савченко собрались все. Три профессора местной медицины, Вольский, четыре безопасника и я.
Медсестре места не хватило и ее попросили выйти в коридор, хотя на мой взгляд — это было зря. Мне тоже могло стать плохо, учитывая, как долго я приходила в себя после работы с Озерской. Которую, кстати, тоже не пустили, даже в качестве моей сопровождающей. Или особенно в качестве сопровождающей… Кто их здесь разберет.
Посмотрев на толпу народа в небольшой комнатушке, Вольский выставил еще двоих безопасников за дверь.
И они послушались без возражений. Ой, непростой бывший полковник занимается моей охраной, не простой.
— Ну что? Приступим?
Действительно, что тянуть. Оглядев серьезные лица присутствующих, я взяла парня за руку и закрыла глаза.
* * *
Туман. Опять туман. Куда ни посмотрю, везде туман. Эй, где моя замечательная пещерка с картинками⁇
Ау! Люди!
Пока я только как ежик брожу в тумане. Не хватает узелка в руках и далекого крика медвежонка: «Ежик!», а потом «Лошадка!»
Представила себе эту картину и улыбнулась. Интересно, а я та, которая сидит рядом с кроватью, улыбаюсь? Почему-то захотелось посмотреть на себя со стороны. Сейчас они все такие серьезные стоят рядом, а я сижу и улыбаюсь…
А вот и не стыдно! Ни капельки.
Резко вынырнув из тумана показался вход в пещеру. Вот странно как-то. Первый раз я в пещеру вхожу, ныряя в темноту. Раньше как-то раз и сразу внутри. Может потому что это кома?
А может потому, что рядом с пещерой он стоит — Андрей Савченко собственной персоной.
Без перевязанной головы и выбритого черепа. Рану промывали и с частью шевелюры ему пришлось попрощаться. Теперь ему точно придется прическу менять. Совсем коротких стрижек я здесь не видела. Надо будет ему предложить. Ему пойдет.
Стоит, улыбается. Худощавый высокий молодой парень в легкой белой рубашке и черных штанах. О, забыла про высокие сапоги для верховой езды. Красавец! Почти как муж!
А его я зачем вспомнила?
— Здравствуйте, Андрей.
Молча улыбнулся, махнул рукой, развернулся ко мне спиной и пошел. Прикольно, не знала, что я могу тут бродить не одна, а в компании. Однако никого сюда приглашать не собираюсь, а устраивать вечеринки — тем более.
Красные цифры притягивают взгляд. Раньше такого не было. Над головой у парня знакомые прямоугольные цифры электронных часов. Электронных, ежики зеленые!
158, 157, 156… Похоже у меня есть ограничение по времени. Надо поторопиться!
Я пока не очень понимаю, что происходит и как с этим управляться. Поэтому пользуюсь старым добрым «методом тыка». Пока срабатывает.
И именно это способ плюс взревевшая противным высоким звуком интуиция просто подбросили меня как на батуте. И я побежала.
Андрей шел впереди меня, я бежала, бежала, бежала, но все равно не могла его догнать. Только цифры беззвучно отщелкивали кусочки времени и мое собственное дыхание перекрывало все остальные звуки. Если они конечно были.
О, вот и знакомые стены! И почти родной черно-белый комикс на стене. Рассматривать некогда, и обогнув Андрея я побежала в конец картины. 78, 77, 76, 75…
Последние метры. Теперь внимательно смотрим и запоминаем.
Смотрим. Внимательно. Внимательно, я сказала!
Постоялый двор. Слежку заметил сразу, но почему-то не отреагировал. Посчитал несерьезным? Узнал кого-то? Специально выводил в поле? На кого-то понадеялся? Не знаю, но сообщение отправил. Успел… И…
Ого, а ведь в сумке-то у него ничего не было. То, что он перевозил, он спрятал! И я даже знаю где!
21, 20, 19… Быстро! Лицо нападавшего! Зараза, он не один! Этого могу не узнать, темень, лицо закрыто, если только по жестам… А вот этот… На Хавьера Бардема похож! Концентрируемся на внешности! Прическа другая!
04, 03, 02, 01…
Выкинуло. С чувством, с толком, с расстановкой и об асфальт. Ощущения во всяком случае были именно такие.
Так еще и дышать тяжело! Воздуха не хватает, дышу так часто, как будто вынырнула с серьезной глубины.
Мне протягивают стакан воды. Все не так уж и плохо. Еще не старость, но стакан воды у меня уже есть, осталась только понять кто такой «везучий». Зрение поднастраивается как современный бинокль и выдает мне картинку: спокойные безопасники, взволнованные профессора: один — со мной, другой рядом с Савченко.
Проверка: все помню? Ответ: все.
Голова только опять болит… И хочется ей об стенку постучать. Раньше помогало кофе.
— Алия Исмаиловна, все в порядке?
Пытаюсь прийти в себя. Не в порядке, мать вашу… Совсем не в порядке.
Если начну ругаться матом — значит все. Туши свет, кидай гранату. Инфаркт от моего лексикона обеспечен.
Меня уже отодвинули от раненого, и профессор вливает в него что-то темно-зеленого цвета. Хорошо, что я это не пила! На вид выглядит форменной гадостью, на вкус — даже пробовать не буду.
— Не в порядке, но я выдержу. Я знаю, где находится то, что вез курьер и мне нужен хороший художник, чтобы помочь нарисовать тех, кто на него напал. Из меня художник аховый. Я художник от слова «худо».
— Художник? Вы меня опять удивляете Алия Исмаиловна.
Ну да, знаю, умею, практикую.
— Я видела нападавших. Жаль только рисую я не очень.
А никто и не говорил, что будет легко.
* * *
— А мне Степаныч не разрешает к этому коню подходить. Говорит, что это «бесова коняга» и что она кусается.
Степаныч — это наш конюх. Добрейшей души человек, который очень любит лошадей и виртуозно ругается местным матом. Об этом я узнала от Ирины, поскольку при мне он не разу не ругался, а послушать хотелось. Все остальные учить меня нецензурной лексике отказались.
Он тоже отказался и ему даже удавалось сдерживаться при мне. Пока удавалось. Но думаю это ненадолго.
— Леша, ну посмотри на эту лапочку! Разве он похож на того, кто кусается? Вон как яблоко хрумкает! А глаза у него какие! Жаль только не знаем, как его зовут. Хозяин в себя еще не пришел.
Мы с Алешкой прятались на конюшне. Ну как прятались… Я подозреваю, что все прекрасно знали где мы, но почему-то к стойлу, в котором содержался конь Андрея Савченко никто не приближался. Вот не могу я понять этот лошадиный шовинизм!
Поэтому таскаю яблоки в конюшню который день подряд!
— А покататься на нем можно?
Я скармливала уже третье яблоко, поглаживая пушистую челку светло-серого жеребца.
— Ну, Леша… У него хозяин есть. Им двоим и решать: что, когда и куда? Лучше давай я тебя на Леди потом прокачу, когда сама освоюсь.
Лешка задумался, но потом, вытащив из кармана еще одно яблоко протянул коню с очень разумным взглядом. Как будто он не яблоко с ладошки ребенка берет, а слушает доклад по квантовой механики. И самое главное: что–то в этом докладе понимает.
— Тетя Аля, а Степаныч говорит, что я лучше тебя катаюсь, поэтому может лучше я на Пятнышке?
Очень умный ребенок. Горжусь прямо!
— Может и лучше. Правда боюсь, друг, нас с тобой сейчас из поместья и не выпустят. Ни пешком, ни на лошади, ни в полете…
— В полете⁇
Пришлось делать самолет из бумаги, учить Лешу и к вечеру в пруду плавало несколько десятков раскрашенных бумажных самолетиков. А учитывая, что он их научился воздухом немного толкать…
Думаю, завтра мы опять будем запускать самолётики.
Распорядок дня у нас немного поменялся. С купаниями пришлось завязывать. Слишком много посторонних мужчин проживало в поместье. Мне-то что, я привыкла к купальникам и черноморским пляжам, а местные бы штабелями от удивления укладывались, увидев меня даже в обычном слитном купальнике.
Побережем нервы служивых и не будем портить мою репутацию безобидной чудачки. Это охрана почти привыкла к нашим «сельским» развлечениям, а уж приезжие… Оно мне надо их в чувство приводить?
Особенно сложно оказалось отбиться от Матвея Федоровича Ярцева. Знаменитый профессор, хирург, специалист по магическим истощением загорелся желанием развивать мои способности и поставить их на пользу родной стране, в смысле Антарийской империи. Для чего, видимо с целью проверить мою стрессоустойчивость, он до вечера пытался вытащить из меня информацию: что за дар, как инициировался, как действует, как проявлялся у родственников и далее по списку из самоучителя «Проведение допроса в полевых условиях».
Врать я не люблю, а вот немного умолчать пришлось…
«Не помню… Наверное от мамы, она рано умерла… Это личное… Уточните у моего отца… У свекра… Не помню… Просто попробовала, рада что получилось…» К вечеру язык был готов отвалится, а на следующий день мы с Лешей уже прятались в конюшне.
— Савченко пришел в себя.
— Оу, Игорь Станиславович, вы тоже к нам решили присоединится?
— Нет, просто хотел напомнить про обед. Вас уже заждались.
— Согласна. Леша, обед пропускать нельзя.
— Я не хочу.
— У меня дома есть пословица, что обед надо отдавать другу. Леша, ты мне друг?
— Тетя Аля, я твой жених.
— А жених разве не может быть другом?
— Может.
— Вот и пошли. Буду делить с тобой обед.
— А зачем?
— Чтобы наступил мир во всем мире и счастье для всех. Пошли?
И мы пошли.
* * *
— Здравствуйте, Андрей. Как Вы себя чувствуете?
— Спасибо, госпожа Орлова. Хорошо.
— Андрей, после всего, что было между нами предлагаю перейти на Алию Исмаиловну.
— Было между нами?
Батюшки, а я и не думала, что мужчины могут так краснеть! Смог. Как помидор. Не будем его смущать, ему еще выздоравливать.
— По дороге мне пришлось вас придерживать, чтобы вы на пол машины не упали. Думаю, не так много девушек могут этим похвастаться.
— Алия Исмаиловна, простите меня.
— За что?
Вот реально не могу понять эти заморочки. Я вообще-то шутила, а парень воспринял всю ситуацию слишком серьезно. Еще чуть-чуть и замуж позовет. Хотя не получится, я уже замужем, а разводы здесь очень-очень редкий случай. Хотя надо подсобрать еще информации, вдруг понадобится.
— За то, что Вам пришлось пережить.
А? Хлопаю непонимающе глазами. Это его чуть не убили! Поэтому то, что я «пережила» — мелочи не стоящие внимания.
— Мне сказали, что если бы не Вы, то я бы мог пролежать в поле до утра и не факт, что выжил бы. К тому же Ваша магия помогла мне выйти из комы.
— Ну в первую очередь, скажи спасибо своему коню, он привлек наше внимание. Как его, кстати, зовут?
— Ветер.
— Ему идет. Он замечательный и очень красивый. Только почему-то его все побаиваются.
— И правильно. Он мьенской породы.
— Какой? У себя дома я про такую не слышала…
— Мьенской. У них привязка на крови только к одному хозяину. И зубы…
— У всех зубы.
— Не у всех они острозаточенные и в два ряда.
— Вау… Странно, не замечала. По-моему, он милашка. И меня он один раз лизнул.
Я задумалась. Это же сколько интересного каждый день открывается. Люди, магия, животные, тайны… Этот мир становится все интереснее и интереснее. Спасибо, Создатель еще раз.
«Пожалуйста» — прошелестело где-то…
Эй! А постоянный контроль — это немного лишнее!
Раздавшийся самодовольный мужской смешок заставил меня запыхтеть как обиженный ежик. Я же такая самостоятельная, такая принимающая все решения вся… А потом я улыбнулась. Как же все что происходит в этом мире отличается от того, что было в прошлом! Приходится постоянно учиться!
И мне это нравится!
Теперь-то улыбка, наверное, засияла у меня на лице.
Правда, Андрей принял мою улыбку на свой счет. Ну ничего. Мне не жалко.
— Ветер знает, что Вы меня спасли, поэтому признал вас как кого-то «полезного для хозяина».
— Точнее, «не совсем бесполезного», вы хотели сказать, Андрей?
Парень покраснел. Засмущался. Я не стала рассказывать о том, что посылку уже нашли. Не стала спрашивать, почему он ее спрятал, а сам один помчался до следующей курьерской станции.
Может инструкции были такие, может юношеская глупость и желание совершить подвиг в отдельно взятом месте. В любом случае, завтра его должны были перевозить в Центральную военную больницу под присмотр профессора Ярцева.
* * *
Хорошо, что хорошо кончается. В поместье опять тихо, спокойно и никого чужих. Даже Ветра забрали.
До начала нового учебного года остаются считанные дни. И Озерская, и Леша скоро уедут от нас. Одна — учить, другой — учится. Боюсь, что станет скучновато…
Тем более, что визиты к ближайшим соседям мы нанесли, но к счастью, без приключений.
Еще никто не уехал, а я уже начинаю скучать.
— Алия Исмаиловна!
— Да, Игорь Станиславович…
Отлавливать меня в парки для беседы? Что-то случилось? Сейчас узнаем. Как-то Вольский себя обычно ведет более степенно. Просто бы подождал, когда я развернусь на тропинке и пойду обратно. А он догоняет…
— Граф Константин Вениаминович Орлов приглашает Вас в столичный дом.
Не поняла? А свекру что от меня нужно???