Глава 14 · Визит в столицу — это вам не за хлебом в соседний магазин сбегать
Что-то мне подсказывало, что в «центральный столичный офис», то есть дом, в котором в Огнедаре живет семья Орловых, я еду ненадолго. Поэтому собирать вещи особо не стала. Ирина, конечно пыталась впихнуть невпихуемое и упаковать все, на что падал взгляд этой энергичной девушки, но я быстро ограничила взятое с собой.
Да, таскать конечно не мне, но смысл… Пара дней и я опять сюда вернусь. Вряд ли меня там ждут с хлебом и солью, красной дорожкой и желанием показать всю столицу.
Хотя шкатулку с дневником прихватила. Мы вроде как подружились с Ольгой Александровной, вот я и захотела уточнить судьбу автора дневника. Больно интересная девушка была…
Может и по тайнику как-то сориентируют. Хотя, это родовое поместье свекра, так что — маловероятно. Ему я эти вопросы точно задавать не буду.
А шкатулка… Интересная штука… Мне она нравилась. Нравилось водить пальцами по внешней и внутренней поверхности. Было ощущение, как будто кончиками пальцев щекотно. Забавно так. И расслабляет. Как медитация.
К тому же что-то с этой шкатулкой было не так. Во-первых, с внутренней стороны крышки была выемка, вырезанная под что-то не симметричное. Да еще и эти боковые стенки сужающиеся ко дну шкатулки…
Дневник ложился в нее так, что под ним еще оставалось куча места, зато уголки обложки и края плотно укладывались на своеобразные ступеньки по бокам изнутри. Дневник лежал в шкатулке как вторая крышка.
И опять же вес… Казалось, что тетрадка тяжелее шкатулки!!! А это бред бредовый.
* * *
В столицу мы возвращались шумной компанией. Я, Озерская, Леша, отец Леши и Вольский. Куда же без него?
Охрана в соседнем купе. Без нее тоже никуда. А переглядывания Вольского на перроне при посадке рослыми мужчинами в военной форме наталкивало на мысль, что охраны у нас чуть больше, чем в прошлый раз.
Хотя с таким успехом он мог и бывших сослуживцев встретить.
Легкие признаки паранойи вылезли на свет и уходить пока не хотели.
Правда на это раз Ирину пришлось отправить к охране, а компанию мне составляла Наталья Алексеевна. Было такое впечатление, что это совсем другой человек. Уточняю, что это вообще человек, в смысле, молодая улыбчивая девушка, а не застывший ледяной айсберг. Она улыбалась, шутила и прекрасно поддерживала разговор. Поскольку я была похожа на пингвина из мультика про Мадагаскар: «Улыбаемся и машем!»
Я так и не поняла, с чего вдруг мой свекр так загорелся со мной встретится. Что-то случилось с мужем? Расследование по поводу нашей «находки»? Инопланетяне прилетели? Мой папа затребовал?
Чего ждать-то?
В общем, дело ясное, что дело темное.
В какой-то момент в голове щелкнуло: я могу как-то повлиять на ситуацию? — Нет. Тогда что я нервничаю? Резонный вопрос. Вывод: не нервничать!
Сделав такое открытие, я решила присоединится к разговору. Полностью включится в обсуждение последних столичных театральных премьер, я не смогла. В связи с тем, что ни на одной не была. И хотя у меня были знакомые, которые легко могли обсуждать фильмы, которые они не смотрели, книги, которые они не читали и страны, в которых они никогда не были… Увы и ах, я такими талантам не обладала, поэтому просто слушала. Пригодится потом. Когда-нибудь. Всегда пригождается. В таких случаях ты судорожно пытаешься вспомнить: «ведь говорили же что-то об этом?»
Правда в обсуждение учебных предметов, которые необходимо добавить, расширить и углубить в сфере женского образования, я все же поучаствовала. Не громко, не активно, но все же…
Лешка ничего не понимал, быстро устал и тут пригодилась наша с ним настольная игра, которую я достала из загашника, когда поняла, что ребенок уже послушал взрослых, поел, поспал, а теперь просто умирает со скуки. Хотя как благовоспитанный «почти взрослый» он пытался это скрыть.
Правда, пришлось объединять наши с ним столы, чтобы ее разложить, но его отец, Михаил Федорович быстро подключился и изъявил желание тоже поиграть. Фишек у нас было всего две и те — Лешкины солдатики. Поэтому Михаил Федорович пожертвовал запонкой, а Наталья Алексеевна обеспечивала нам эмоциональную составляющую. Она болела за всех и каждого, подбадривала Лешу, когда у него был пропуск хода и фырчала на Вольского, который решил не сильно отличаться от стенки купе и всю дорогу молчал как партизан.
Леша победил, а я сделал вид, что не вижу, как Астахов-старший поддается сыну. Вот совсем-совсем не вижу. Ни в одном глазу.
С вокзала нас развозило аж три автомобиля: меня и охрану, Озерскую и Астаховых. Игру я отдала им, пообещав периодически заходить в гости. На тот момент, я была настроена обещание сдержать.
* * *
Беседы с Константином Вениаминовичем я не боялась. Опасалась слегка, но не более того. В прошлый раз он произвел впечатление очень умного и внимательного к деталям человека. А уж его способ воспитания, озвученный Ольгой Александровной, «что физические нагрузки прекрасно выбивают дурь» — мне импонировал.
Увидится мы смогли только вечером, когда я уже успела прибыть, привести себя в порядок и даже погулять в парке. Правда в сопровождении ребят Вольского, к которым я уже настолько привыкла, что даже не замечала. Хотя они и не прятались. Совсем.
На ужине никаких подозрительных тем не поднималось. Кстати, Дарьи на ужине тоже не было, поэтому определить сработали ли воспитательные меры от графини Орловой мне не удалось. Но не последний раз я в этом доме. Увижу еще.
За ужином я с удовольствием потренировала свои навыки и протестировала свои познания в области этикета за столом, а также навыки в ведении застольных бесед. Это когда ты говоришь много и не о чем.
В принципе, у меня и с прошлой жизни наблюдались такие навыки, так что сегодня я их просто оттачивала. Получая от этого процесса удовольствие, между прочим.
Все-таки классная у меня свекровь! Мне есть с чем сравнивать.
Первая моя свекровь была уверенна, что ее сЫночка — это ангел во плоти, и мне крупно повезло, что этот ангел обратил на меня свое внимание. Правда после развода, она вычеркнула из жизни и меня (о чем я ни капли не жалею), и мою дочь, которая очень переживала и хотела общаться с бабушкой. Той самой бабушкой, которая заявила шестилетнему ребенку, что такой внучки Аннечки у нее нет.
И это я уже не простила и подала на фиксированную сумму алиментов. С паршивой овцы… Прошло время, ребенок вырос, и сейчас я даже благодарна судьбе за то, что река жизни отнесла от меня подальше эту кучу всего нелицеприятного, которая являлось семьей моего первого мужа.
Со второй свекровью было веселее. Она меня честно предупредила, что сын у нее сложный и даже сказала, что не совсем здоровый. Психически. После чего с чистой совестью сдала его мне с рук на руки и не вспоминала до нашего развода. И то только потому, что после развода ему идти было некуда и он вернулся к маме.
Поэтому мне было с чем сравнивать и на этом фоне я понимала, что со свекровью мне крупно повезло. Насчет свекра — посмотрим!
* * *
— Я бы хотела с вами побеседовать, Алия, в кабинете. Составите мне компанию?
В прошлый раз была госпожа аль-Айяд. Меня понизили или повысили? Отдалили или приблизили?
— Конечно, Константин Вениаминович.
А мне без отчества никак нельзя.
Зайдя в кабинет, я абсолютно естественно прошла и села в кресло напротив рабочего стола свекра. Да, я знаю, что согласно правилам местного этикета, я должна была, стоя у двери дождаться указания куда сесть или быть готовой выслушать все, что он хотел мне сказать стоя. Но в данном случае я сделал так, как привыкла, так, как чувствовала, что это правильно в этот момент. Я не забитая восточная девочка и я пришла договариваться.
Я понимаю, что о моем даре ему уже доложили. Произвести оценку своего дара сама я не в силах. Информации не хватает. Это вам не формулировку в поисковой строке вбить и посмотреть, что выдаст всезнающий яндекс. Поэтому на данный момент я хотела показать, что настроена серьезно. И что с моим мнением надо считаться. Даже если по меркам этого мира мне всего восемнадцать.
Или уже восемнадцать. Некоторые в этом возраст уже рожают. Но слава Богу мне пока не светит! Мне бы с тем, что есть пока разобраться.
— Алия, я хотел бы поблагодарить Вас за помощь в расследовании нападения на курьера имперской службы.
Пауза. Долгая пауза. Может он еще что добавит? Нее, держит паузу.
— Я принимаю вашу благодарность, но не думаю, что я сделала что-то героическое. Я бы в любом случае не смогла бросить раненного человека в беде.
— Матвей Федорович Бехметьев упомянул, что без ваших особых способностей не удалось бы стабилизировать состояние раненного.
Вот мы и подбираемся к самому интересному. К тому, благодаря которому Бехметьев даже уезжать не хотел и все зазывал меня навестить его в Центральной военной больнице. Да мне в любви никогда с такой настойчивостью не признавались!
— В той информации, что передавалась вашим отцом перед свадьбой и фиксировалась при врачебном осмотре, не определялись такие проявления родового дара.
— Сама в шоке, то есть очень удивлена. Мне сложно определить в какой момент и как именно дар проявился впервые, все же магического образования у меня нет… Но возможно это как-то связано с тем, что моя мать — внучка шамана.
Воспоминания о матери и о том, что она рассказывала о своей семье, были покрыты толстым слоем пыли и лежали на самой дальней полке в библиотеке воспоминаний. Но к разговору я готовилась. И если я не дам правдоподобную гипотезу происходящего, то местные замечательные ученые могут додуматься до такого… До такого… Это может меня не просто сильно удивить, но и сильно осложнить мне жизнь.
А оно мне надо?
— Каган увидел, как она танцует. Ей было 14 лет. Нельзя было, чтобы мужчина видел этот обряд, а он увидел. Запомнил, и в 16 лет взял ее женой. Не просто в гарем, а сразу женой. Чем приобрел ей множество врагов. Я подозреваю, что мою мать отравили, но доказать ничего не могу. Я тогда была ребенком. Рассказать о родовом даре было некому, да и чем он активируется… Кто это теперь знает?
— Родовой дар может проявится не сразу. Это точно. Как вы видите свою дальнейшую жизнь Алия?
— Честно? Я хочу учится. Хочу понять, что мне делать со своим даром и как я могу помочь людям. Я ведь могу помочь! Мне просто не хватает знаний. И тренировок.
— Я Вас услышал, Алия. Посмотрим, что можно сделать.
* * *
На следующий день была назначена встреча с графом Вяземским, заместителя начальника главного управления имперской жандармерии.
— Интересно, а причем здесь жандармерия?
— Расследование нападение на курьера еще не закончено и граф Вяземский взял это дело под личный контроль.
Когда начальник местной контрразведки говорит: «взял под личный контроль» — это значит, то граф Вяземский — большой начальник. Интересно, а где мне еще информации про него взять? Еще раз пожалела об отсутствии интернета, но что есть, то есть.
Обсудить с Ольгой Александровной судьбу автора дневника в этот вечер не удалось, поскольку тема заместителя начальника главного управления имперской жандармерии (уф, даже не сбилась!) была более актуальной. Ольга Александровна поделилась общей информацией о том, что Вяземские приближены ко двору, что граф недавно женился, и что его мать курирует то учебное заведение, в котором работает Озерская. Именно графиня Вяземская посоветовала хорошего преподавателя по этикету, когда Ольга Александровна его для меня искала.
Еще раз, уже лично, поблагодарив свекровь за активное участие в деле моего образования и просвещения, я спросила совета по поводу модных тенденций. Выглядеть экзотической восточной девушкой или старомодной провинциалкой мне не хотелось. Мужчины может и не заметят, а вот женщины — сожрут.
Хотя меня укусить сложно, толстокожесть еще в прошлой жизни наросла. Но оно мне надо? Портить нервы из-за чужих поломанных зубов?
Оказалась, я зря переживала. В мое отсутствие мой гардероб обогатился десятком вполне симпатичных платьев. Модных, элегантных и красивых. Классика и в этом мире — всегда в моде.
Все-таки меня ждали…
Приятно.
* * *
Поездка в Жандармерию была интересной и познавательной. Во-первых, я впервые видела столицу. Пусть и из окна машины, но все же. В прошлый раз, пока ехали на вокзал особо ничего рассмотреть не удалось. Сегодня мы ехали долго, не спеша, с заездом за свекром, который почему-то решил меня сопровождать.
Странно.
И это была не последняя странность в этот день.
Во-вторых, увидев проходную жандармерии захотелось плакать. От умиления. Ощущения, что я в родном мире нахлынуло и отступило, оставив на душе не сожаление, а легкое удивление.
Потом была приемная графа Вяземского.
В секретарях у графа сидела худенькая девочка, примерно моего местного возраста. Она сразу же предложила нам чай, кофе и печенье. Граф Орлов прошел сразу в кабинет, а я осталась ждать на диванчике. Есть не хотелось. Совсем. А вот выпить чаю… Неплохая мысль.
Пока мы с чаем наслаждались друг другом, казалось, что время застыло и ничего не происходит. Было так тихо, как будто помощницу Вяземского обучали двигаться беззвучно, как индейцев в лесу. Даже бумага не шуршала.
Никто не звонил, не заходил. Все как вымерло.
Еще одна странность в копилку сегодняшних странностей.
И тут в приемную влетел ураган. Рыжеволосый, энергичный и глубоко беременный.
— Ваше сиятельство, я сейчас доложу!
Тихий индеец рванул к двери в кабинет. Но не успел, точнее не успела.
— Не надо, мой муж уже в курсе, что я здесь.
Что, впрочем, подтвердила и открывшаяся дверь. Услышал он ее заранее? В окно увидел? Почувствовал?
Я опять осталась в приемной одна. Правда, звуков прибавилось. Девушка начала что-то печатать на печатной машинке, притом с такой скоростью, что пальцы летали по клавиатуре. Ого, вот это слепая печать… Всегда мечтала научится, но все время не было повода, а когда нет повода, найти для этого время сложно.
Когда меня, наконец-то пригласили в кабинет, я была спокойная как удав. Если целью того, что меня полчаса продержали в приемной было вывести меня из себя, то не получилось. Человеку, закалённому очередями в больницах, администрациях, приемных министерств и ведомств, полчаса с кружкой чая и без скандалов и истерик — это отдых, а не психологическое давление.
— Проходите, пожалуйста. Их светлости ждут Вас.
Ждут, так ждут.
'- Не ходи туда, там тебя ждут неприятности.
— Как же туда не ходить? Они же ждут!'
И с улыбкой на лице я вошла.
* * *
Кабинет Вяземского впечатления не произвел. Классический кабинет серьезного человека. Только библиотека выбивалась. Не бар в полстены или аквариум с пираньями для расслабления, а огромная библиотека. Однако…
Свекр сидел на диванчике с кружкой кофе, и усиленно пытался слиться с мебелью. Типа я тут мимикрирую и со стороны посмотрю. Причем Вяземского он не боялся, более того, не удивлюсь если они еще и на что-то поспорили. Больно взгляд у него был не серьезный. Лицо — серьезное, как на похоронах, а взгляд… Молнии на суровым северным океаном и солнце, пробивающееся из-за туч.
Если его сын этот взгляд унаследовал — могу и влюбиться. Но это не сейчас. В будущем. Орлов — как будто кино смотрел. Попкорна только в руки не хватает и газировки. Газировки здесь нет, приходится заменять его кофе. Бывает.
А рыжеволосый пингвинчик-ураган двигался ко мне. Причем сам Вяземский сидел за столом и внимательно смотрел на меня, не пытаясь остановить свою беременную жену. Остановившись у двери, я наклонила голову, достаточно, чтобы показать вежливое приветствие равным себе. Я дочь Кагана, как не как. Да и уроки Натальи Алексеевны зря не прошли.
— Добрый день.
— Проходите, дорогая моя.
Девушка-ураган взяла меня за руку, а другой рукой указала на кресло. Странно, показалось, что сейчас я словила укол статического электричества как от наэлектризованной синтетики. Нее, показалось.
Я внимательно посмотрела на девушку, которая видимо была женой Вяземского.
— Спасибо большое за внимание, ваша светлость.
Практически развернувшись к креслу, я увидела, что девушка отрицательно покачала головой глядя на мужа. Видимо какая-то проверка сейчас была. Только я пока не понимаю, прошла я ее или нет.
Забавно переваливаясь, графиня Вяземская уселась в кресло у окна, на столике рядом с которым стоял чайник, нарезка и хлеб. Что ж, мне в ее положении тоже все время хотелось кушать. Понимающе улыбнувшись, я сконцентрировала все свое внимание на хозяине кабинета.
— Добрый день, Алия Исмаиловна. Меня зовут Ярослав Александрович Вяземский и я следователь по особо важным делам. Расскажите пожалуйста все, что Вы знаете о нападении.
Он смотрел на меня очень внимательно и меня посетило четкое ощущение, что этому человеку врать нельзя. Вот нельзя и все тут. Безопасней будет.
Врать я и не собиралась, правда и рассказывать все подробности тоже не собиралась. «Создатель, прикроешь?» Легкий порыв ветра охладил кожу лица. Что ж теперь можно и о выведении парня из комы рассказать. Аккуратно.
— Вы что-то видели или чувствовали в тот момент, когда прикоснулись к Савченко?
Умеет вопросы задавать. Или знает проявления дара. Что-то же должно быть общее? Честно ответила:
— Плохо мне было. Потом. Очень хотелось пить, болела голова, да и общее самочувствие…
— Долго?
— К утру прошло.
— А в момент контакта? Что Вы видели до того, как пришли в себя, но после того как к нему прикоснулись?
Не зря он следователь, ой не зря… И свернуть не дает. Еще чуть-чуть и я ему все расскажу. Еще один порыв ветра. «Думаешь можно?» Ветер поиграл локоном челки и сдул его со лба. Нежно сдул. «Ладно, уговорил». Рассказала, что по снам я еще и хожу… Но про то, что я их еще и тырю — ни за что!
— Там, где я нахожусь, я видела только Пещеру сновидений. Я знаю, что вокруг — сны и что люди, чьи сны я вижу — они спят.
— Или в коме.
— Или в коме, — подтвердила я, — но мне не так часто попадаются люди в коме, так что я там сама еще не сильно разобралась и многого не понимаю. Чувствую, но не понимаю.
— У Вас и раньше была сильно развита интуиция?
— Была бы она сильно развита раньше… Мне бы удалось избежать многого, о чем я ни вспоминать, ни говорить не хочу.
— Это было не в первый раз?
— Не в первый.
Теперь я спокойно согласилась и посмотрела на свекра. Ну точно! Попкорн! Заслушавшись, он не замечал, что пьет из пустой чашки. Но перехватив мой взгляд вздрогнул и поставил чашку на блюдце.
— В моей стране есть такое гадание на кофейной гуще. Надо только чашку перевернуть, поставить на блюдце, оставить ненадолго, а потом посмотреть, что отразилось на стенках чашки. Попробуем?
Орлов перевернул кружку, мы все молча, но очень заинтересованно ждали.
— Ну вот, а мне можно только чай, — грустно сказала графиня Вяземская. — А чужую кружку можно использовать?
— Нет только свою.
— Даа, — резко выдохнул Константин Вениаминович. Что бы он там не увидел, ему это не понравилось. И вопросов никто задавать не стал.
Пока мы ждали результатов гадания на кофейной гуще, я решила про себя не рассказывать. А то странно как-то звучит: «Удалила собственные воспоминания». Полная перезагрузка.
— Алия Исмаиловна, то что я сейчас озвучу очень важно и возможно очень сильно повлияет на вашу жизнь.
Я вздохнула, кивнула графу и изобразила максимальное внимание и послушание. Хотя… Глаз задергался, послушание не получилось. А так как у меня и раньше с послушанием были вопросы, я не удивилась.
Но глаз после воспоминаний о прошлой жизни дергаться перестал.
— Понимаете, что если все обстоит именно так, Вы не только можете влиять на сны?
Понимаю. Я уже поняла, что с моим даром все не так просто и Создатель не зря мне его подселил. Не замеченной точно не останусь. Вон сколько начальников местных силовых структур, включая собственного свекра, мной заинтересовались.
— Я так поняла, что те воспоминания и сны, с которыми я взаимодействую… Похоже человек их забывает. Хотя Савченко помнил. И работала я пока только с тяжелыми снами, я бы сказала, кошмарами. Человеку становилось легче. Я не знаю, как это называется…
— Лекарь душ.
— Лекарь душ?
— Предварительно именно он. Очень редкий дар. О нем уже не слышно около двух тысячелетий. Род, который им обладал официально уничтожен.
— Уничтожен? Почему?
— Потому что уважаемая Алия Исмаиловна, таким же образом можно и убирать другие воспоминания, например, что кто-то где-то что-то видел или что-то знал… Влияние на разум.
— Вы считаете, что я могу стирать все виды воспоминаний???
— Возможно.
— Тогда я действительно опасна.
Ну, Создатель, ну удружил! Не мог что-нибудь попроще подсунуть! Как я теперь твои артефакты буду искать с таким-то контролем!
Тихий издевательский смех, который похоже слышу только я…
— Есть какая-нибудь клятва, которую я могу принести императорскому дому, что никогда не буду делать это во вред людям, Империи и императорскому роду? Я готова.
— Мы обсудим это с императором Павлом, и я рад, что Вы готовы сотрудничать.
Ага, готова. Я что — дура? Я же оружие массового поражения! Хотя, это я слегка преувеличила. Не сильно массового, но сильно скрытого поражения.
И пусть я не знаю всех своих возможностей и у меня есть определённые ограничения (человек должен спать или быть без сознания), но не контролировать такой дар слишком опасно…