Глава 20 · Семья — это не только ценный мех, но и два-три килограмма легкоусвояемых неприятностей…
Если гора не идет к Магомету, то что? Правильно, Магомет идет к горе. Вольский сегодня отсутствовал, видимо был занят на обеспечении безопасности приема, поэтому ребята-охранники из сегодняшней смены и были огорошены вопросом:
— Дмитрий, а скажите, что такое «Танцовщица Востока»?
Мамочки, что же они так зависают-то на этих словах! Ну что ж, поможем нашим замечательным мужчинам адекватно отреагировать и ответить хрупкой нежной мне.
— Театр? Кабаре? Бордель? Автосервис?
Ой, увлеклась! Красавчик Дмитрий, не полуоборотень, а вполне себе целый оборотень-медведь, сглотнул. Я видела, как дернулся кадык. Надеюсь, это не реакция на слово «автосервис».
— Мужской клуб. Самый лучший и дорогой в столице.
— Ага, — я задумалась. И мои мысли моему мужу вряд ли понравятся… Точнее, точно не понравятся.
— Там играют в карты? Встречаются с любовницами? Смотрят стриптиз?
Медведь покраснел. Какая мимимишная картинка! Накачанный брюнет с короткой стрижкой, которому я даже до плеча не достаю, а за плечи даже обнять не смогу, рук не хватит, смутился от одного моего вопроса! Ну ладно, не от одного.
— А что такое «стриптиз»?
— Раздевание под музыку, — несу я просвещение в массы.
— Танцы под музыку. Игры. Все вами перечисленное. И специальные номера на втором этаже.
Сволочь! Этот так называемый муж сравнил меня с элитной проституткой!
Что ж похоже выполнение супружеского долга откладывается надолго. Пусть за ним в «танцовщицу» ходит.
Я даже приплачу!
А что? Хорошая мысль!
— Дмитрий, мы едем в «Танцовщицу Востока»!
— Алия Исмаиловна! Так же нельзя! Вам там нельзя появляться! Это не удобно!
Не удобно штаны через голову надевать. Но это я вам говорить не буду.
— А я и не появлюсь! Пригласите мне в автомобиль владельца данного заведения. У меня для него есть очень денежный заказ!
Пришлось подключить свою охрану. Вы когда-нибудь видели краснеющих оборотней? Нет? А я видела. Чем не повод для гордости?
Владельцем оказалась женщина в возрасте. Ухоженная, хотя и полноватая. Беседовать в машине она отказалась напрочь, что и понятно. Безопасность — наше все. Но в ее рабочий кабинет меня провели тихо, незаметно и с охраной, которая перестала краснеть, как только появилась угроза моей безопасности. Задворки лучшего борделя города — не самое безопасное место. Особенно для меня в моем нестандартном сарафане и взглядом метающим молнии. Было бы где рядом сено, точно загорелось бы…
Вру. Не загорелось бы. Ходящая по снам, немного менталист. Могу влиять на людей: достаточно сильно, когда они не в сознании, слабо — когда они в сознании. Да и там — проснулся и где мое влияние? Нетути.
Это вон ребята могут кто поджечь, кто потушить. Единственный раз, когда сработало — это с фонтаном, да и то случайно… Потеряла контроль, вода — хороший проводник, вот и вырубил мой контроль местные магические фонтанные пробки. Пока нашли, пока разобрались…
А так я только могу эмоциями поделится… Или информацию какую подсмотреть… Или травму магическую могу убрать… Или кошмар стырить, то есть прихватизировать, то есть забрать безвозвратно…
Правда эмоций сейчас у меня вагон и маленькая тележка. Наверное именно поэтому сейчас со мной никто не спорит. К счастью. Для них.
Нанять танцовщицу, обговорить условия, назвать адрес, заплатить и решить проблемы с пропуском через охрану мне удалось легко. Для чего пришлось собственноручно написать, что данная девушка является подарком на одну ночь для Владимира Константиновича Орлова. Услуги оплачены женой вышеупомянутого графа. Обязательства вернуть утром. Адресовала Вольскому.
Даже если и не пропустят, то уж доложить — доложат. Сегодня в поместье праздник, народа много, внимания не привлечёт. Надеюсь — затея удастся.
Я как воспитанная восточная жена позабочусь о сексуальной жизни мужа. С танцами, песнями и всем остальным по прейскуранту.
Вот такое исполнение супружеского долга.
Не думала, что меня так его слова заденут… А я ведь только начала привыкать к нему. К тому, что он рядом, к ненавязчивой заботе, к тому, что он следит, чтобы я вовремя поела, и провожает меня в ближайшее кафе, так как после процедур у меня иногда есть только силы, чтобы сидеть. Да и то, я бы предпочла полежать. А организм требует еды. В эти моменты он брал меня под руку и вел. Я никогда его не звала, но он всегда знал о том, что мне плохо.
И тут…
Все, домой. Завтра буду разбираться. Получилось — не получилось, понравилась моя замена в супружеской спальне — не понравилась.
Все — завтра. Сегодня сил уже нет. Ни на что.
* * *
Вот дура-а-а-а-к!!!
Что спровоцировало его на такую грубость, Владимир не понял. Как что-то темное застило глаза, ударило под дых и застопорило дыхание. И почему-то захотелось сделать больно. Больно этой хрупкой брюнетке с огромными ясными глазами, в которых хотелось потеряться и не найтись.
Почему⁈
Ревность?
Один танец с известным бабником, который когда-то неплохо претворялся лучшим другом? Всего один танец! Да его сестра таких танцев на каждом приеме десятками танцует! Это работа! Представить род в выгодном свете. Ничего более!
Алкоголь? Бокал вина не мог привести к такой потере контроля. Они с парнями ящиками отмечали сданные экзамены, свадьбы и особые события в их жизни. И никогда ему не срывало крышу!
Контроль, которым он так гордился слетел мгновенно! Почему эта девушка вызывает в нем такие сильные эмоции?
Этот зашкаливающий вихрь любви, нежности, желания спрятать, забрать и набить морду любому, кто только появится рядом! Разрывающая душу ярость, которая поднялась из глубины и накрыла с головой остатки здравого смысла, который просто испарился. Мгновенно. Было ощущение, что он смотрит на себя со стороны и произносит эти жестокие и глупые слова.
Да его раньше на такие сильные эмоции никто и никогда вывести не мог! Даже, когда он чуть не вылетел из училища! Даже когда сошедшая с ума от потери сына женщина обвиняла его в том, что он ее сына не уберег! Даже когда бывший друг подставил его так, что на кону была репутация не только его, но и всего рода Орловых!
Он всегда знал, что контролирует ситуацию. А тут… Где контроль?
Он сорвался, вот дурак!
Надо обязательно извиниться.
Правда, пока эта умная мысль нашла дорогу к погруженному в непонятную вату и туман мозгу, Алия уже успела уехать домой.
А он успел получить от отца. По делу в общем-то получить, поэтому даже не спорил. А смысл?
Завтра надо обязательно извиниться.
Или сделать вид, что ничего такого не было? Вряд ли она знает, что такое «Танцовщица Востока». Может сделать вид, что это была шутка?
На душе стало хмуро и противно, захлюпало и проскрежетало как железом по стеклу. Самому противно. Он столько раз вытаскивал ребят из пасти монстров рискуя жизнью, а сейчас трусит извинится перед женой?
Бррр… Не его это мысли, не его.
Чувство вины и какого-то раздрая преследовало его до часа ночи. До тех пор, пока проводив вместе с матерью последних гостей он усталый добрался до своей комнаты в родительском доме. Точнее комнат. Не ярко освещенная гостиная. И взгляд цепляется за девушку в восточной одежде…
Что за???
— Да что б вас…! Да кто ж такое…! Да вы что с ума все посходили!!!
Побеседовать с женой сразу по горячем следам не дал отец.
— Ты уверен, что два часа ночи — это лучшее время для беседы с молодой женой? Особенно учитывая, что по традициям Каганата она ничего такого не сделала?
— Да как не сделала! Да эта танцовщица!
— У них в норме, если старшая жена подбирает мужу наложниц. А тут — танцовщица плюс специальные услуги. Все в пределах традиций.
— А охрана где была? Тоже в пределах традиций посторонних на территорию пропускать?
— Это не посторонние. Это подарок. Есть письменное разрешение от твоей жены. Охрана проверила подарок: оружия нет, ядов и влияющих на разум веществ не обнаружено, и пропустили.
— Подарок??? Мать вашу!!!
— Не ругайся, уж твоя мама точно не при чём. А я тебя предупреждал, что про ваш мужской клуб говорить молодой жене с которой хочешь помириться — это верх дурости.
— Но откуда она узнала⁈
— Охрану допросила. Ты знаешь, у моей невестки оказывается очень интересные навыки открываются по выуживанию информации. Я уже подумываю, а не взять ли ее к себе на работу? По словам ребят, она сама обо всем догадалась. Они просто молчали. Почти все время. И еще я не знал, что они могут краснеть. Ты знал?
— Да при чём здесь это⁇
— Не при чём. Давай ты сейчас спать. А завтра пойдешь мирится с женой: драгоценности, цветы и много-много извинений. А когда закончишь извиняться за свои слова, будешь извиняться за то, что долго извинялся. С твоей мамой срабатывает, так что учись, пока я жив.
* * *
Утро было ярким, энергичным и… подозрительным. Подозрительно тихо начиналось утро, учитывая то, как энергично и общительно протекал предыдущий вечер.
На свежую голову идея отправить мужу девушку для развлечения такой уж хорошей идеей уже не казалась. Да и причина моего эмоционального срыва, а это был именно он, тоже была не такой уж ясной и однозначной.
Во-первых, Владимир даже в ту ночь, когда сбежал, не производил впечатление истерички, способной оскорбить на пустом месте. Оскорбить грубо, нарываясь на скандал с битьем посуды и пощечиной. А он бы ее отхватил, если бы я сразу была в курсе ситуации.
Не похоже на него было такое поведение.
А во-вторых, моя чересчур острая реакция, после того как я хорошо выспалась и еще лучше подумала, тоже не казалась для меня нормальной.
Сейчас, успокоившись, я была готова к любому развитию событий. Прямо как какой-то генерал еще во времена первой мировой: «Мой центр отступает. Мой правый фланг отходит. Положение превосходное. Буду атаковать».
Так что — прорвемся.
Если честно я боялась, что муж заявится ко мне еще ночью, поэтому на всякий случай придвинула к двери тумбочку с обувью. На шкаф сил не хватило, а вот просунуть ножку стула в ручку двери — вполне. Отодвигание тумбочки утром было более длительным, чем ее задвигание вечером. Видимо вчера был всплеск адреналина, а сегодня — увы и ах!
Выходила я из квартиры осторожно и оглядываясь. Была даже мысль уборку отменить. Ирина, отправленная мне Ольгой Александровной, приезжала, пока я была в больнице, убиралась, готовила и потихоньку подготавливала мне одежду на следующий день. Вещи в шкафу менялись, всегда были чистые и выглаженные. Еда — горячая в специальных стазисных ларях. У меня их было два: для горячего и для холодного. Меньше чем наши холодильники, но мне хватало.
И вот выползаю я из подъезда с диким нежеланием скандалить с мужем на глазах у всей улицы, если он меня тут ждет. А мужа нет — видимо мое нежелание на него тоже подействовало. Аккуратно двигаюсь в больницу. Наверняка около нашего Семена Архиповича мужа встречу.
Тоже мне памятник Пушкину елки зеленые. Или не встречу…
Встретила…
— Доброе утро, Владимир Константинович.
— Доброе утро, Алия Исмаиловна. Нам надо поговорить.
Прямо дежа-вю. Не будем портить вырабатывающийся шаблон разговора.
— Надо. Пойдем-те в сад. Хотя, нет, не в сад, — увиденное мне крайне не понравилось, — Мы с вами пойдем в смотровую. Семен Архипович, попросите, пожалуйста Бехметьева срочно подойти в третью смотровую. Надеюсь она свободна с утра пораньше.
— Конечно, барышня!
Не знаю, о чем в этот момент думал муж, может ожидал членовредительства с моей стороны. Не зря же в смотровую потащила: сама стукну, сама залечу. Но он молчал. До двери в смотровую точно.
— Я бы хотел извиниться.
Ага, а я в свою очередь готова была громко и истерически орать, поскольку не понимала, что делать. Не понимала от слова «совсем».
— Извинишься. Потом, — я перешла на «ты» и даже не заметила, — А сейчас ответь: как самочувствие? Что болит? Есть какие-то необычные проявления или симптомы?
— Нет.
Удивленный муж смотрел на меня абсолютно спокойно, а у меня в голове тараканы бегали в панике с плакатами «SOS!», «Спасайте нас в первую очередь!», «Армагеддон наступает!»
Увидев Бехметьева, я почувствовала, что узел внутри меня немного ослаб. Вот он! Гений медицины! Он обязательно найдёт выход! Матвей Федорович Бехметьев — специалист по боевым ранениям, ментальным травмам и еще кучи направлений. Ну не может быть, чтобы он не знал что это за гадость!!
— Матвей Федорович, посмотрите на ЭТО!
И я нежно провела рукой над правым виском мужа не касаясь того, что напугало меня до инфаркта. Точнее — пока я держусь, но инфаркт уже стоит за углом, потирая ручки в ожидании моего панического срыва.
— Ничего не вижу, — Бехметьев снял с полки с книгами чехол для очков и достал оттуда очки с темными стеклами и водрузил на нос.
— Алия Исмаиловна, можете описать, что Вы видите? Я, к сожалению, вижу не очень четко, а нам с Вами нужны детали.
— Детали?
Соберись немедленно!
Привычная гимнастика: вдох-выдох, осознание себя в текущем моменте: ветка дерева бьется в окно, запах чего-то дезинфицирующего и палец на ноге болит. Ударилась.
— Знаете, я обычно не вижу четких картинок. Слизь в виде шапки при ментальных повреждениях больше чувствую, чем вижу. А тут вполне такой четкий рельефный черный скорпион. Хвост тут на виске, а все остальное вот сюда на затылок уходит. Причем он какой-то… Знаете, как будто нарисовали на бумаге сначала контур чернилами, а потом раскрасили карандашом. А потом часть стерли ластиком. И вот там, где стерли ластиком видно только контур, а там где рисунок карандашом… Он шевелится как живой и трогать я его боюсь.
— Шевелится, говорите?
* * *
Быстрее всего в смотровой материализовался Сергей Сергеевич, все-таки его кабинет был просто дальше по коридору. Материализовался он с шумом и немножко с грохотом. Влетел в смотровую. Почти снеся входную дверь. Я его таким взъерошенным никогда не видела. Уж не знаю, что ему сказали, когда приглашали осмотреть нестандартного пациента, но вечно спокойный и хладнокровный врач был явно взволнован.
— Что видишь?
Матвей Федорович сразу взял быка за рога, ну или крокодила за хвост… То ли Строганов с Бехметьевым уже сегодня виделись, то ли переданная информация так повлияла, но поздороваться они забыли. Оба.
— Затемнение вижу. От виска на затылок. Здесь узкая полоска, здесь расширяется, а здесь… Вроде расширенно, но какое-то неплотное, просвечивает. В любом случае — это просто затемнение. Четкой картинки нет.
— А вот у Алии Исмаиловны картинка очень четкая. Скорпионообразная такая картинка.
Теперь трое мужчин включая мужа безотрывно смотрели на меня. Я почувствовала себя шашлыком на первомайских праздниках. Пока еще на шампурах над углями, но уже такой аппетитный…
— Еще раз опишите, что видите и, если были какие-то изменения, тоже.
Да нет никаких изменений! Если только выражение лица мужа, который пока не мог понять, как ему реагировать на все происходящее: возмущаться, что не дают помириться с женой, радоваться, что нашли какую-то редкую гадость или опасаться того к чему эта гадость может привести…
Сочувствую, я и сама не понимаю что чувствовать и как реагировать! Но почему-то мне кажется, что именно этот милый скорпиончик повлиял на наше поведение вчера.
— Сергей Сергеевич, — решила я озвучить то, что уже давно хотело сорваться с кончика языка, — то, что Вы видите… Это толькоВваша особенность или все врачи вашего уровня могут? Просто пытаюсь понять, то ли я такая уникальная, то ли просто… Доросла.
Строганов вздохнул.
— Вы — уникальная, Алия Исмаиловна, и Вы — доросли. То, что вижу я — это родовая особенность, но то что видите Вы… Когда все настолько четко — это тоже очень интересный феномен. Насколько я ощущаю эта… — он замолчал, подбирая подходящее слово и покрутив кистью руки в воздухе, — эта штуковина находится на Владимире Константиновиче не меньше суток, а увидели Вы ее только утром ведь так?
— Так…
Я задумалась. Ведь по уму я должна была еще вчера эту… в отличии от Сергея Сергеевича мой эквивалент того что я вижу был не цензурным, ну вот, в общем я должна была увидеть это еще вчера. Но не увидела.
— Может вчера что-то произошло? Что-то что могло поднять ваш уровень?
Ага, строительный кран бы неплохо подошел… Я переглянулась с мужем. Что-то конечно произошло, но вот озвучивать это посторонним…
— Возможно какой-то эмоциональный всплеск?
К делу выпытывания подробностей нашей личной жизни подключился Матвей Федорович.
— Вчера было день рождение моей матери. Прием. Алия в первый раз присутствовала на приеме такого уровня. Возможно это и спровоцировало.
Я благодарно улыбнулась мужу. Все-таки какой он у меня лапочка, сразу кинулся защищать! Да и ощущения рядом с ним… Сила, надежность, безопасность…
— Скажите, а что это такое? На мне?
Теперь уже переглядывались Бехметьев и Строганов. Переглядывались, но молчали. Партизаны! Мать вашу!!!
— У нас есть только подозрения, но я уже вызвал Аристарха Евграфовича и графа Орлова.
— Есть подозрения, что эта штука искусственного происхождение и используется для контроля сознания?
Ого! Сделать такой вывод на основе минимума информации! Да он молодец!
Правильность вывода подтвердили выражения лиц профессора Бехметьева и доцента Строгонова. А уж эмоциями от них пахнуло… Если бы это был запах алкоголя, то при такой концентрации надо было бы закусывать. Восхищение, азарт, любопытство, вина, злость, желание кого-нибудь придушить… Ааа, последние это, наверное, мое.
Это какая же нехорошая личность решила моего мужа по контроль взять⁈ Дайте посмотреть на этого самоубийцу! В последний раз!
Пока я только тренировалась убирать кошмары, а не насылать. Ну вот и попробую! А то, кто его там знает, объемы моего внутреннего сейфообразного шкафа или шкафообразного сейфа никто не измерял!
— Алия Исмаиловна, успокойтесь пожалуйста!
А? Что?
Почему-то вокруг меня клубился какой-то непонятный темно-серый туман. А я не в кошмаре, я в реальности.
Это я тут хулиганю?
Выдох, туман рассеялся, а мне захотелось ножкой поковырять пол. Укрепленный магией бетон конечно не поддастся, но может полегчает.
— Алия Исмаиловна, посмотрите, а картинка случайно не стала более четкой?
— Вы думаете я на эмоциях еще один уровень взяла?
— Что-то вроде.
Это Строганов.
— Вполне может быть.
А это Бехметьев. Спасибо за такую веру в меня! Если это сработает, вы же меня постоянно на сильные эмоции выводить будете. Ага, из благих побуждений, для ускорения профессионального роста.
— Картинка, к сожалению, не изменилась. Но вот сил у меня стало меньше…
— Здесь отдохнете пока мы всех остальных ждем или в комнату отдыха?
Посмотрев на мужа, подумала, прикинула, посмотрела в окно, опять на мужа и решила.
— Здесь. Надо же мониторить состояние этого нечто.
Муж мне дорог, а что еще вчера хотелось его скалкой двинуть, так это мелочи. Просто мелочи семейной жизни и правил обороны кухонной скалкой. Ага.
— Мониторить?
Упс. Увлеклась. Спалилась. Вляпалась.
— Следить за возможными изменениями состояния мужа и той штуки, что находится на нем.
— Ааа, ну тогда подождем Орлова и Смоленского и приступим.
Не нравится мне их кровожадный энтузиазм, ой не нравится…
* * *
Странно, никогда раньше ни в той жизни, ни в этой я не чувствовала в себе таких собственнических настроений. Прямо «Мое! Мое! Мое!» А сейчас прямо присвоила мужика. Очень красивого, надо сказать. Мужика.
Аля, он тебя после первой ночи бросил и слинял! — Одна из разумных мыслей орала, стоя с транспарантом «Врешь, не возьмешь!» и пытаясь дать пинок другой мысли, которая подпрыгивала около ярко-красного плаката с надписью: «Красавчик! Берем!»
В конце — концов, работа у него такая. Командировки в местную «горячую точку». Он же потом вернулся, и даже попытался отношения наладить. Цветы там всякие…. Правда с женщинами еще разговаривать надо, а с этим у него плохо. Но это можно скорректировать.
С другой стороны, это может быть такое местное проявление посттравматического синдрома. Извинится-то он все-таки пытался. И попытка меня от слухов защитить тоже засчитана. А то как он постоянно мотался со мной по городу охраняя?
С ним рядом спокойнее. Иначе бы его фраза меня и не задела. Просто больно нам делают именно те, чье мнение нам важно. Была бы я к нему равнодушна, пошла бы ему элитную куртизанку нанимать? Да ни в жизнь!
Погрузившись в свои мысли, краем уха слышу как Строганов с Бехметьевым перешли на обсуждение ситуации в каких-то наукоемких и жутко тяжелых для понимания терминах. До такой степени я пока материалом не владею. Если только в качестве снотворного эту беседу использовать.
Поэтому я взяла стул и села напротив мужа.
Немного взъерошенный. Глаза уставшие. Интересно, он спал сегодня?
Взяла своими руками в плен его правую ладонь и положила ему же на колени. Не на весу же держать? Пальцы холодные.
Посмотрела в голубые, не дающие мне покоя, глаза. Глаза — зеркало души, что там у тебя на душе? Что спрятано? Что готов показать? Вторая ладонь мужа нашла мои руки и большой палец нежно скользнул по коже.
Эй, я не молоденькая девочка! Я опытная женщина!
Только мурашки, разбежавшиеся по коже от этого простого действия со мной не согласились. Предатели.
— Ты хотел поговорить?
— Я хотел извинится.
И мы опять на «ты». Это лучше, чем вчерашний официоз.
— Извиняйся.
— Прости меня, Алия, я сам не понял, почему нагрубил. Как что-то подтолкнуло. Это конечно не оправдание… Но я не хотел.
— Верю. Я сама вчера себя повела… Скажем так, спорно.
Я подняла взгляд на скорпиона. Показалось, что он пошевелился. Ан нет, показалось. Изображение качнулось как марево в пустыне. Что же ты за зверушка?
— Алия!
— А??? Извини, засмотрелась. Ты знаешь, что это такое?
— Подозреваю. Видел один раз.
Видел…
— Когда?
— Был случай. У одного солдата после смерти появилось. Ненадолго. А перед смертью он слегка неадекватно себя вел, поэтому и решили, что это контролирует поведение.
Я вытащила руку и легонько провела в воздухе над скорпионом. Трогать эту гадость категорически не хотелось, но я же не трогаю.
Реакции нет.
Ну что ж тогда сделаем то, что я хочу сделать уже пару дней, но все как-то случая не представлялось. Смотрю на лицо мужа и провожу кончиками пальцев по скуле. Зрачки расширились, он задержал дыхание. Я пропустила между указательным и средним пальцами прядку его светлых волос. Мягкие.
Владимир громко выдохнул. А хвост скорпиона как будто дернулся. Реагирует на эмоции?
Значит на физические воздействия рядом с ним он не реагирует, а на эмоции носителя реакция есть… Трогать его пока не будем. Где же Смоленский с Орловым когда они так нужны???
— Ух ты, а нас оказывается оставили вдвоем.
Все же чувство такта у моих коллег присутствует. Рада.
— Давно уже. Алия, а почему ты не хочешь жить в особняке Орловых? Отец сказал, что квартиру тебе сняли после того как ты сказала, что лучше переедешь в гостиницу.
Положив руки на колени и прикусив нижнюю губу, я начала изучать вид за окном. Интересно, а позавтракать в столовой еще можно или теперь только до обеда?
— Алия?
Врать не хотелось, не известно, как скорпион среагирует на сильные эмоции Владимира. Высказывать претензии и озвучивать, что одной из причин была обида на него и нежелание его видеть… Не хотелось.
— Здесь ближе.
— А что я могу сделать, чтобы ты вернулась в фамильный особняк?
Никогда я еще не была так рада видеть свекра! Да и Аристарха Евграфовича тоже!
* * *
У Аристарха Евграфовича на лице была написана такая радость! Такая радость, как будто его не с неизвестной нечестью или артефактом, или просто непонятной опасной штукой пригласили разбираться, а на вручение приза как «самому-самому крутому перцу» в этой галактике. Да и в соседних тоже. Я, конечно, подозревала, что он своеобразный маньяк до новых знаний, но чтобы настолько…
Его энтузиазм пьянил, как полбутылки шампанского на голодный желудок. Скорпиона он четко не видел, но это абсолютно не мешало ему восхищенно повторять:
— Какая потрясающаяся гадость! Потрясающе! Мне она обязательно нужна! На опыты! Это какой же прорыв! Потрясающе!!!
Мне даже скорпиона на секундочку жалко стало. Ан нет, показалось. Не жалко.
В отличии от Смоленского на лице у Константина Вениаминовича было написано беспокойство и волнение. Слегка отрихтованное ледяным самообладанием и уверенностью, которую он проецировал на окружающих, но я чувствовала другое. Горечь, страх и даже вину.
Не досмотрел.
А вот шкатулка у него в руках интересная! С лилией! Знакомой такой французской лилией. Руки прямо зачесались посмотреть и потрогать. Похоже энтузиазм Смоленского заразный. Хорошо хоть желания лизнуть шкатулку у меня не появилось. Это было бы фиаско.
На мою шкатулку принесённый графом Орловым артефакт, а это был именно артефакт, походил только размером. Такая же большая как будто я альбом с листами А4 планирую туда поместить. Но материал другой. Совсем другой. Интересно, а с весом тоже также? Такие же непонятки. Выглядит шкатулка достаточно тяжелой. И главное такой характерный металлический отблеск… Сталь? Здесь?
— Пришлось задержатся. Экранирующих артефактов мало осталось. Современные мастера не могут пока освоить. Император выделил.
Не замечала раньше за ним таких рубленных, коротких фраз. Как будто он слова экономил.
— Спасибо Константин Вениаминович, — Бехметьев аккуратно перехватил шкатулку. Не похоже, что ему приходится прилагать дополнительные усилия, чтобы ее удержать. Держит кончиками пальцев. Все-же скорее всего, эта шкатулка такая же как моя — тяжелая на вид, но легкая по весу.
— Давайте пройдем в операционную, а Вам, Константин Вениаминович, я бы посоветовал подождать в коридоре. Родственные узы. Эмоциональный конфликт. Можетт помешать.
— А я???
Это что мой вопль?
Птица, сидящая на ветке дерева за окном, в панике шарахнулась куда-то. А не надо тут! Голос громкий, но приятный. Оказывается, я могу на концертах без микрофона выступать.
Вот если сейчас они скажут, что мне тоже надо постоять в коридоре…
— Алия Исмаиловна, да как же без вас-то! Вы у нас будете «мониторить». Я правильно сказал?
— Правильно, Матвей Федорович. Абсолютно правильно.
Посмотрев в серо-голубые глаза мужа и то ли спросила, то ли озвучила факт:
— Если Владимир не против?
Тот закрыл глаза. Вздохнул. С одной стороны, мужчины не любят, когда кто-то видит их слабость. Тем более если это молодая и симпатичная девушка, которая вроде как нравится (точно симпатичная, зеркала не врут). С другой стороны, я сейчас единственная, кто видит все в деталях. Не просто черное нечто, а вполне конкретную шевелящуюся гадость…
— Как я уже успел убедится, моя жена — отличный специалист, поэтому если она посчитает, что ей надо присутствовать на удалении, я не против.
Нерациональное чувство удовлетворения от того, что меня оценили как специалиста, а не просто как красотку, постучало куда-то в сердце. Там тут же открыли.
В операционную я шла, держа мужа за руку. Может со стороны и казалось, что это я его поддерживаю, но на самом деле страшно было именно мне. И именно моя ледяная ладошка сжимала его горячую кисть.
Почему-то именно сейчас я ощутила определенную «точку невозврата». Я так планировала будущую самостоятельную жизнь, развестись, ни от кого не зависеть, построить карьеру, выйти замуж когда-нибудь потом… В принципе, достаточно рабочая схема из прошлой жизни, но теперь…
Может все-таки дать нам шанс?
* * *
Странная штука эта жизнь. Эмоции раскачиваются как качели в детстве.
Раз — и ты равнодушен к навязанной тебе девице. Тоже мне жена! Пять лет службы подальше, развод и найду другую, а эту — на попечение имперского рода. Все же политика.
Два — и ты получаешь страстную ночь от девчонки, от которой этого не ожидал. Ночь, когда кровь горела, когда не мог насытится запахом кожи, мягкостью волос, изгибами идеального тела. Идеального для него. А сумасшедшие ласки, после которых ты чувствовал себя властелином мира?
Три — бои, не прекращающиеся ни на один день, боль от потерь тех, с кем стоял рядом или спиной к спине. Маленькая, не затрагивающая всю империю, война. Тут война, а там балы, приемы, обсуждение платьев и последних новинок, марки машин и кто на ком женился и почему. Твое имя там тоже треплют и тебя обсуждают. А здесь, ты вытаскиваешь с пропитанной тьмой земли друга, надеясь, что успел и что его еще можно спасти. Почти забытое лицо молодой жены, которое появлялось только во сне. Теперь-то он точно мог себе признаться, что это была именно она. И как умудрился не запомнить и не узнать? Он, знающий больше пятниста атакующих и защитных комбинаций, и забывший лицо собственной молодой жены?
Четыре — интерес к необычной красотке, встреченной в больнице. Красавица с необычным редким даром. Ценным для государства даром, так что интерес из поверхностного легко переводится в государственный. Да еще и жена! Его жена. Молоденькая девчонка, выросшая в Каганате с их гаремами и воспитанием! Легкая добыча для такого опытного покорителя женских сердец!
Пять — равнодушие от той, от кого не ожидал. Все же раньше женщины по-другому относились к его ухаживаниям, комплиментам. А тут — айсберг. И азарт! Зацепило… Сильно. Как взрыв.
И нежность… Желание защитить. Завоевать. Доказать, что лучше его нет. Для нее — нет. Точно не в этом мире!
Шесть — ревность. Дикое собственническое желание. Слова, которые не смог остановить, желание прижать к стене прямо там, рядом с кабинетом отца и доказать, что она его. Была, есть и будет. И ни одна сволочь даже пальцем к ней прикоснутся не смеет! Даже в танце!
И семь — раскаяние, сожаление, желание исправить…
Твою мать! Как? Как можно умудриться настолько в это вляпаться???
А сейчас ты лежишь на операционном столе в легких больничных штанах, обнаженный по пояс, на голове находится жуткая штука, которая может вскипятить мозг при попытке её удалить. А ты смотришь в шоколадные глаза своей жены, в которых плещутся золотистые искорки, взявшиеся непонятно откуда. Она держит тебя за руку и что-то рассказывает, рассказывает… Слышишь голос, успокаивающий, умиротворяющий, вгоняющий в сон. Слов нет, есть только голос.
И находясь на грани между сном и явью ты как никогда понимаешь, что это твоя женщина. Такой больше нет. Ее эмоции, ее страхи, ее сила, ее тараканы в голове, в конце концов! Это все она, такая какая есть. И нужна тебе она именно такая.
Вот сейчас только со скорпионом разберемся и никуда она не денется!
* * *
Одежда обеззараживалась в предбаннике операционной. Пусть здесь это называлось по-другому и использовались магические артефакты, но человека просто так с улицы, а точнее в уличной одежде, в операционную не пускали. Сначала обеззаразить, потом натянуть светло-зеленый халат и шапочку, и еще смешные тапки того же оттенка зеленого.
В прошлой жизни, ни в одном месте я не врач, поэтому весь мой сравнительный анализ медицинского обслуживания базируется на знаниях из сериалов и немножко книг. Спасибо «Скорой помощи», «Доктору Хаусу» и «Склифосовскому».
Хотя известные мне по кино и сериалам хирургические инструменты и оборудование тут не использовали, но ранения, переломы, травмы обрабатывали и успешно лечили. Повезло, что я не попала в какой-нибудь каменный век или времена крестовых походов с холодными плохо отапливаемыми замками, деревянными ставнями вместо стекол, горшками и туалетами за ширмами в бальном зале…
Пока мужчины готовились к извлечению артефакта-паразита, я держала Владимира за руку. Я рассказывала ему какие Бехметьев и Строганов хорошие врачи, а потом как мы с Аристархом Евграфовичем сломали фонтан. Нечаянно. Контроль полетел, был большой всплеск, не во сне, а в реальности. Вылетевшие местные магические фонтанные пробки тоже были в реальности.
Он смотрел на меня и улыбался. Сначала взгляд немного помутнел, а потом глаза закрылись.
— Матвей Федорович, по-моему, он заснул…
Удивление в моем голосе можно было мазать на хлеб. Ну, или стены обклеивать… Такое оно было осязаемое.
— Ну, конечно, заснул! Вы со своим даром мне кошку напомнили, мурчали-мурчали, вот он и заснул.
— Да я дар и не использовала!
— Тише, деточка, — Аристарх Евграфович погладил меня по голове. Называется: почувствуй себя кошкой. — Еще как использовала. Успокаивала. Опять контроль потеряла?
Да что ж такое??? Когда? Я же не хотела!
— Хотела, — поправил меня Аристарх Евграфович.
Я это вслух сказала?
— Ты хотела его, да и себя, успокоить. Вот и включила дар не осознавая этого. Работать нам с тобой еще с контролем и работать. А сейчас давайте приступим. В операционную сферу не лезу, а шкатулка — на мне. Давно я с такими интересными артефактами не работал.
Я не знаю, чем пользовались двое местных военных хирургов и один жутко опытный маг, чтобы снять скорпиона. Сама я взгляд от него не отводила, комментируя движения, изменения в цвете, размере, положении. На каком-то этапе он начал наливаться чернотой включая стертые ластиком области. Аристарх Евграфович выругался.
Интересное выражение, надо запомнить.
Голос Бехметьева стал чуть строже. Вокруг летали какие-то разноцветные техники, слышались разные звуки, за исключением местных нецензурных слов. Больше никто не ругался.
Сильно скукожившегося скорпиона сняли, поместили в шкатулку, которую крепко прижимая к груди, Аристарх Евграфович лично повез в лабораторию.
Говорят, там такой спец работает! Всю подноготную вытащит из этой штуки. И еще чуть-чуть. И Смоленский был твердо намерен при этом присутствовать.
Надеюсь лаборатория устоит перед жаждой знаний Смоленского.
Мы же со свекром плавно переместились в палату, куда положили Владимира. Причем мое перемещение не было стандартным, поскольку даже находясь в беспамятстве мою руку Владимир не отпускал.
Надеюсь синяков не будет. А то мы и так в местном обществе знамениты, оказывается.
А пока я чувствую себя вагончиком. А точнее маленьким катером, который прыгает по волнам за огромным лайнером. То ли догоняю, то ли дорогу показываю.
* * *
— Константин Вениаминович, есть предположения, где и когда эту штуку успели подсадить?
На автомате я перебирала выбеленные волосы мужа. Прядку пропустить между пальцами, теперь следующую… Почему-то меня это успокаивало и ощущения были странные… Как будто я стою где-то на грани яви и сна и все никак не могу определиться, где я нужнее. Здесь — рядом с бессознательным мужем или там, где меня опять кто-то ждет. Или что-то. Неприятности, например.
— Утром в это день он был в месте, где стоят очень хорошие системы безопасности. Они должны были бы сработать на такой артефакт.
— Но не сработали?
— Не сработали. И это удивительно. Значит подсадили чуть позже и полностью артефакт адаптироваться и замаскироваться не успел.
— А это артефакт? Мне показалось, что это что-то живое. Оно так ощущалось.
Мы тихо переговаривались сидя в палате моего мужа. Отпускать мою руку он все также не хотел, и это становилось проблемой. Я не могла от него отойти! Ну ладно, еду мне сюда могут принести, а естественные надобности? Рано или поздно придется тихонечко пытаться покинуть бессознательного мужа, при этом выдержав бой за собственную конечность.
— Очень интересный экземпляр. С одной стороны — артефакт, а с другой… Специалисты впервые видят такое. Да еще и с такими характеристиками по скрытности объекта. Ментальные настройки привели Смоленского в полный восторг.
— Ментальное воздействие? Похоже этот дар не такой уж и редкий.
— В том то и дело, что очень редкий. Кроме Вас и Аристарха Евграфовича, у которого этот дар придавлен основным родовым даром, в империи сейчас им никто не владеет. А что касается артефакта… Похоже кто-то сумел встроить в него энергетический каркас существ долины мертвого огня. Как именно и чем это грозит — пока не понятно.
— Но если это полностью неизвестная штука, система безопасности могла ее и не идентифицировать?
— Могла. Но также это могли подсадить и на приеме. Боюсь в нашем доме просто нет таких артефактов, которые хотя бы чисто теоретически могли зацепить эту гадость. Нам повезло, что ты смогла ее увидеть.
— Повезло. Повезло, что уровень поднялся, иначе, я бы тоже не смогла ее засечь
— Засечь?
— Увидеть, услышать, почувствовать… Понять, что она работает.
— Скажи, Алия, я могу надеется, что вы помиритесь с сыном?
Упс, а на эту тему я пока говорить не готова.
— А?
— Ты нам с Ольгой Александровной очень нравишься, и нам хотелось бы, чтобы у вас с Владимиром все сложилось.
Вот можно не так резко это все вываливать, как пыльным мешком по голове? Я еще от прошлой информации не отошла.
— Это сложный вопрос.
— Хотя бы подумай.
Я смотрела в серьезные глаза своего свекра и думала. Думала, думала, думала.
— Обещаю. Подумать.
* * *
Когда Владимир пришел в себя, был уже почти вечер. Небольшая лампа горела на тумбочке, а рядом в кресле с книгой в руках сидела Ольга Александровна.
— Добрый вечер. Пить хочешь?
Попытка кивнуть была не слишком удачной, но Ольга Александровна все поняла и, встав с кресла, явно принесенного в эту палату откуда-то извне, протянула стакан с водой темно-синего цвета. Что из лекарств дало такой оттенок, Владимир даже боялся представить. Запах был терпимым. И вообще, меньше знаешь — легче выпить. Это правило его еще ни разу не подводило.
— Строганов сказал тебя напоить, как только ты придешь в себя.
— Что со мной?
— Ничего серьезного. Повреждений нет, но если бы ты проносил это «украшение» подольше…
— А где Алия?
— Девочка просидела здесь с тобой весь день. Мне ее удалось отправит домой только час назад. Не обижай ее. Она хорошая девочка.
— Я не обижаю.
— Ну как тебе сказать… — Ольга Александровна задумалась, поправляя подушку сыну, — Про танцовщицу я в курсе. Если бы твой отец мне что-то такое сказал… Я бы его отправила. Далеко и надолго. Очень надолго. А она тебя выхаживала. К тому же я от нее слышала одну очень интересную историю. Она ее характеризует.
— Какую?
Владимир боролся со сном, который выполз откуда-то опять, несмотря на то, что пациент вроде только проснулся.
— Как говорила одна древняя королева, у короля без королевы может быть много детей, но не может быть наследников, а у королевы без короля — наследники могут быть. И хочется, чтобы наследники были от тебя.
— Мама!
— Что «мама»? У тебя есть все шансы.
Ольга Александровна выключила светильник и в темноте села обратно в кресло.
— А внуков я очень хочу. Официальных. Так что не подведи.
Подходящий родительский наказ, чтобы под него заснуть.