Глава 43 Василиса

Вылетаю из здания офиса, наплевав на возможные последствия. Мне все равно, что меня уволили, что я должна сдать дела, что-то подписать. В моих мыслях бьется только одна мысль: он считает, что я могла его предать! Я. Его. Предать. Он не порвал со своей бывшей, она ждала его в квартире полуголая. Он даже не извинился передо мной, не попытался объясниться. Вместо этого он решил, что я своровала важный проект и слила конкурентам! Просто бездоказательно! Зацепившись за мое знакомство с Назаровым… А я еще, как дура, подумала вначале: он узнал, что тот мой отец, и переживает из-за того, что они конкуренты. Наивная Василиса! Нет… Горский решил, я такая тварь, что на эмоциях поступила отвратительно. Мне больно от самого осознания того, что Руслан так ко мне относится. Что он спокойно допустил подобную мысль, более того, развил ее и утвердился. Это говорит только об одном: у него никогда не было настоящих чувств ко мне. Он просто развлекался, не пытаясь меня узнать. Потому что, если бы узнал, то никогда не предъявил бы подобного обвинения. Слезы настигают меня за углом здания. Как помешанная, плачу и не могу успокоиться. Навзрыд, громко, хотя и прячу лицо в ладони, сползая по стене вниз. Я убеждала себя, что нельзя питать иллюзий насчет наших отношений. Где-то в глубине души даже готовила себя к тому, что мне будет больно, если мы расстанемся. Но все равно наивно верила, что это что-то большее, чем просто интрижка, пресытившись которой Горский выкинет меня за борт. Как же я ошибалась в нем. Он оказался даже хуже. На долю секунды я понимаю Макса, вечно твердящего о холодности и надменности своего отца. Я столкнулась с этим воочию. Горский растопчет любого, кто встанет у него на пути. Наплевав на чувства, которые питают к нему. Потому что сам он просто не умеет чувствовать. Я не помню, как ухожу от бизнес-центра, как оказываюсь в туалете кафе и умываюсь, как еду на метро домой. Все, словно в тумане. Выполняю набор знакомых действий, переставляю ноги, на большее не хватает. Как хорошо, что мама на работе, я совсем не готова обсуждать происходящее с ней. В зеркале прихожей ловлю свое отражение и отшатываюсь. Плевать на размазанную тушь и опухшее лицо. Меня пугают мои глаза, настолько они безжизненные. Мне становится невыносимо жалко себя. Ту Василису, которая радовалась жизни, шла к своим целям, ждала нового дня. Которая верила в хорошее в людях. Горский умудрился растоптать меня за мгновенье. Стянув одежду, залезаю под одеяло. Дома жарко, но меня трясет. Дико плохо, ни о чем не могу думать, мысли путаются. Наверное, нервы и бессонная ночь дают о себе знать, потому что в какой-то момент я отключаюсь. И это лучшее, что случается со мной за день. Просыпаюсь, когда за окном начинает смеркаться. С трудом поднявшись, морщусь, голова жутко болит. Сходив в душ и выпив таблетку, сажусь в кухне за стол и пялюсь перед собой. Я стараюсь не думать, потому что все мои мысли возвращаются в это утро. Я как будто вижу снова Горского прямо перед собой, его взгляд, полный разочарования и презрения. Как он меня прикладывал словами, ощущение, что ненавидел. Почему, почему он вообще подумал на меня? Как такое пришло в голову? Из-за моей реакции на ту женщину? А на что он рассчитывал? Что я с улыбкой и непроницаемым лицом выслушаю его нелепые объяснения? Он даже не расстался с ней. Такие ему нравятся, да? Холеные, циничные, бесчувственные? Такие нужны, с такими удобно, я только недоразумение, ворвавшееся в жизнь Руслана на короткий период. Захотел, получил. Надоело, выбросил. Он так говорил… Без тени сомнения. Нам нечего выяснять с ним. Однозначно, нечего. Я ни за что не пойду унижаться. Но… Я ведь ничего не крала. Однако кто-то это сделал. И я должна по крайней мере донести до Горского мысль, что я не вор. Что ему стоит поискать предателя среди других людей. Не среди тех, кто его любит. И тут же понимаю, что сейчас у меня нет на это сил. Может, это эгоистично, но мне бы самой по кусочкам собраться, а уж потом искать правду. Я снова плачу, грудь стягивает, дышать тяжело. Так больно. Сколько будет так больно? Я не могу, не могу терпеть. Не вывожу. Не могу. И в этот момент слышу, как открывается дверь. Хочу уйти в комнату, чтобы успокоиться, но не выходит даже встать со стула. Я не помню, когда ела последний раз. У меня просто нет сил, никаких. Мама бросает пакет на пол, увидев меня, и быстро оказывается рядом. Прижимает к себе, я цепляюсь за ее руки, начиная громко плакать. – Что случилось, Василиса? Что случилось? – испуганно повторяет она, я только трясу головой. Я всегда была сильной, и думала, что так и будет дальше. Но сейчас я слабая, и больше не могу справляться одна. – Это из-за Максима, дочка? – выпытывает мама, снова мотаю головой. – Я влюбилась, мам, – произношу сквозь всхлипы. – А он… Он просто воспользовался мной и бросил. – О Господи, – шепчет она и прижимает меня сильнее. – Ничего, малышка, все будет хорошо. Поверь мне, все обязательно будет хорошо. Поплачь, тебе станет легче. Легче мне не становится, но я засыпаю в ночь, после того как мама напоила меня ромашковым чаем. Она ни о чем не расспрашивает, и я благодарна за это. Сейчас мне еще слишком больно. Я даже не верю до конца, что все это в реальности. Всего пару дней назад я была на вершине счастья, вчера вечером полетела в пропасть, а сегодня разбилась на такие мелкие осколки, что и не собрать. С ужасом понимаю, что уже не буду такой, как раньше. Что не смогу поверить мужчине, не смогу сблизиться с ним, открыться. И мне становится больно вдвойне, потому что я осознаю, что пережила моя мама, когда отец принес ей деньги на аборт вместо предложения быть вместе. Долго и счастливо не получилось. Ни у нее, ни у меня. Получилось долго и больно. Потому что я знаю: от этой боли не избавиться быстро. Следующие два дня проходят, как в бреду. Я не вылезаю из постели, не отвечаю на звонки и не захожу в мессенджер. Не готова знать, что происходит там. Меня заклеймили позором в «Арт-консалтинге», выгнали, дали информацию всем работодателям, чтобы Василиса Смирнова оказалась в черном списке? Горский не только меня раздавил, он еще разрушит мою карьеру, не сомневаюсь. Его холодный взгляд я не забуду, там не было ни капли жалости. Я качаю головой и вздрагиваю от звонка мобильного. Бросаю взгляд на экран: Макс. Не Горский. Все эти дни кто угодно, только не Руслан. Он не позвонит, для него все решено, и меня больше не существует. Как бы я хотела возненавидеть его в ответ, но даже этого не могу. Влюбилась, идиотка несчастная. Любовь делает слабой, вот и я стала такой… Слабой и ничтожной. Потому что все равно хочу, чтобы Руслан пришел. Без него я чувствую себя так, словно от меня кусок отодрали. Причем тот, где сердце. Телефон снова звонит. Что Максу надо-то? Вряд ли Руслан рассказал о нас. Теперь уж точно не за чем. Да и вообще, собирался ли он? Или только кормил меня обещаниями? А я слепо верила. – Что? – отвечаю, сама не знаю, почему. Просто Максиму совершенно незачем звонить мне. – Василиса, только не вешай трубку, ладно? – просит он. – Я слышал о случившемся… И… Не знаю, что сказать. Просто треш. – Думаешь, я украла приложение? – Что? Нет, нет, никогда! Боже, Вась, только моему отцу могло такое в голову прийти, он долбанутый. Достаточно посмотреть на тебя, чтобы понять, что ты на такое не способна. Честнее тебя вообще человека не существует. Я горько усмехаюсь. Неправда. Я лживая, я обманывала тебя, Максим, спала с твоим отцом у тебя за спиной. – Пожалуйста, Вася, я умоляю, давай встретимся. Я… Так просто не должно быть… – Я неважно себя чувствую, Максим. – Хочешь, я приеду? – Нет. – Можем встретиться в кафе, которое напротив твоего дома. Пожалуйста, Вася. Это очень важно для меня. Я прошу. Одна встреча. Он так волнуется, что даже голос срывается. За меня? Неужели я все-таки ошиблась в нем? Так глупо… Считала Макса легкомысленным, неподходящим, но именно он сейчас хочет меня поддержать, именно он не поверил слухам. – Ненадолго, Максим, – соглашаюсь все-таки. Он облегченно выдыхает в трубку, словно все это время задерживал дыхание в ожидании ответа. – Я буду через сорок минут, Вась. Спасибо, спасибо, что согласилась. Медленно ползая по квартире, привожу себя в порядок. Спортивный костюм, волосы в хвост, умылась, на глаза солнечные очки, иначе совсем плохо. Когда перехожу дорогу, мне чудится чуть дальше машина Горского, но я только мрачно усмехаюсь. Давай, Василиса, продолжай верить в чудо, нравится, видимо, страдать. Вот и придумываю то, чего нет. Горский не приедет, у него просто нет для этого никаких причин. И вот от этого мне больнее всего.