Глава 45 Василиса, Руслан

Василиса – Просто сидел и молчал? – хмурюсь, ничего не понимая. Меня до сих пор потряхивает от этой неожиданной встречи с Горским. Он сразу ушел, ничего не объяснив, и мама отвечает загадками. – Ну да. – И вы просто пили чай? – Я пила. А он не притронулся. – Ничего не понимаю. И что он хотел? Он что-то говорил про мое… увольнение? Я стараюсь не выдавать себя. Мне было больно оттого, что я не видела Руслана все это время, а вот сейчас встретила и стало еще больнее. Зачем он приходил? Сначала решила, Горский здесь, чтобы рассказать матери о моем скандальном увольнении, будто мало того, что он меня распинал в кабинете. А может на мою персону уже и дело завели, я не знаю. Но мама молчит о цели прихода Руслана. – Он сказал, что тебе надо забрать кое-какие бумаги! – вспоминает она вдруг. Но зачем для этого приходить? Ничего не понимаю. Мне хочется верить, что Горский поговорить решает, но ведь просто ушел. Я качаю головой и иду в свою комнату, а когда открываю дверь, от взгляда не укрывается, что здесь произошли некоторые изменения с того момента, как я к Ане уехала. – Есть кое-какой нюанс, – слышу позади голос мамы. – Этот Руслан Альбертович пришел сюда еще вчера, он был… пьян. Я писала, но у тебя телефон выключен. В общем, он сказал, что очень устал и в итоге спал в твоей комнате. – Один? – спрашиваю, даже не знаю, зачем. – Не совсем. В обнимку с плюшевым медведем. Я не знала, что с ним делать, но будить не стала. Ты мне объяснишь, что происходит, Василиса? Глубоко вздыхаю. Если бы я сама знала. * * *И все равно до конца дня меня не покидает странное чувство, словно все не такое, каким кажется. Наверное, я просто пытаюсь обмануть себя, поверить в то, чего нет. Что Горский приходил не просто так, что он… Что ему больно, как и мне. Усмехаюсь, падая на кровать и притягивая к себе медведя. Но тут же откладываю, потому что игрушка пропахла туалетной водой Руслана. Боже, неужели это правда? Горский был здесь, искал меня. Ему больно? За гранью фантастики. Любое проявление чувств для него очевидно что-то иррациональное, что надо истреблять на корню. Он считает чувства слабостью, которая толкает на необдуманные поступки и мешает жить. Как, по его мнению, случилось со мной. Макс говорит, Руслан рвал и метал так, что даже до его матери дошли новости. Она наверняка только злорадствовала, Аделина никогда меня не любила… Макс узнал от нее и сразу позвонил. Удивительно, но именно у него не возникло на этот счет ни капли сомнений. Как он сказал, даже в голову не могло бы прийти такое. Кто угодно, но только не я. Как же так вышло, что Макс, которому я открывалась намного меньше, в итоге чувствует меня лучше, чем Руслан? Никогда не забуду, как он смотрел на меня тогда в кабинете. Но зачем же он все-таки приезжал? И вдруг мне вчера не привиделась его машина, раз он действительно был тут, еще и пьяный… А напился… С горя? Ха-ха, Василиса, продолжай придумывать ему оправдания. Он уверен в том, что я его предала, даже если допустить, что ему от этого плохо, он все еще так думает. Не изменил своего мнения, вовсе нет. А это действительно значит, что мы с ним не подходим друг другу. Никогда не подходили. Даже с Максом куда больше общего… Разин, очевидно, за меня переживает. Весь разговор он блуждал взглядом по стенам кафе, подыскивая слова. Изорвал в мелкие клочья салфетку. И даже зачем-то извинился за отца. Смешно. Но я не пожалела, что встретилась с ним, хотя идея не казалась хорошей. Сейчас мне даже неудобно, что я была с ним так резка в нашу последнюю встречу. Думала только о себе, о том, как мне хорошо с Русланом, и как надоело внимание Максима. А в итоге он единственный, кто меня поддержал. Ну и Анька, конечно. Ругалась на всех и вся, целый спектакль разыграла, как она крошит в труху уродов из «Арт-консалтинг». Знаю, что пыталась поддержать таким образом, но легче мне не стало. Самое поганое, что меня совершенно не интересует сейчас, что обо мне могут подумать в компании. Что говорят, как осуждают, презирают. Мне важно мнение одного-единственного человека, и оно не утешительно. Горский размазал меня, превратил в безвольное и слабое существо. Мне ничего не хочется. Совсем. РусланЗакидываю таблетку и запиваю целым стаканом воды, от которого сушняк совершенно не проходит. Блядь, просто треш какой-то. Хорошо, не надо смотреть в глаза Василисе и ее матери, стыдно, пиздец. Такое вытворил… Словно мне восемнадцать, а не сорокет почти. Вот это клинит. Откидываюсь на спинку дивана головой и закрываю глаза. Просто выждать гребанные полчаса, и боль уйдет. И я наконец верну себе возможность адекватно мыслить. Телефон к херам разрядился, просто в ноль. Может, и хорошо, а то я мог наговорить Василисе голосовых, судя по всему, я вчера был в ударе и решил собрать все клише пьяных выходок. А вдруг я наговорил? Блядь! Врубаю стоящий на зарядке телефон, на экран с волос капают капли воды. Холодный душ помог, но ненадолго, поскорее бы обезбол начал работать. А еще не помешало бы пожрать что-нибудь пожирнее. Например, бургер. В голове усиливается вибрация, от которой хочется лечь и умереть, но я упорно жду, пока загрузится телефон. Никаких голосовых и сообщений. Ну надо же, хватило ума или телефон сдох до того, как в пьяном мозгу зародилось подобное желание? На черта я вообще поехал к ней? Это что-то подсознательное, по ходу. Потому что я постоянно думаю о Василисе, как бы ни хотел выбросить из головы, заклеймить как предательницу, начать ненавидеть… Не получается. На экране появляется смс: Дэн. Князев пытался вчера позвонить. Похмелье сразу отступает, я набираю номер. После слива программы я попросил его узнать все, что можно, о Василисе и Назарове. Не просто общую информацию, а раскопать что-то существенное. Должно же что-то быть, где-то пути Василисы и Назарова пересеклись, притом настолько, что она слила ему приложение. Я хочу знать об этом все. – Где пропадаешь? – бодро интересуется Ден, на заднем фоне слышу, как что-то грохается и следом гомон детских голосов, которые почти тут же пропадают, видимо, Дэн ушел в другую комнату. Неужели ему нравится такая жизнь? Куча орущих детей, замотанная жена, бытовуха… Помню его другим, совершенно отвязный малый был, а потом так изменился… Все они меняются, как только оказываются в аркане. А я был в аркане с Василисой? Чувствовал себя в аркане? Нет, совсем нет. Наоборот, мне ее постоянно было мало. Хотелось больше и больше. Все время с ней быть: в офисе, на мероприятиях, дома на диване… Вообще все равно где, лишь бы чувствовать ее тепло, ловить взгляд, слышать смех. Блядство какое, Горский. Дожил. – Узнал что-то? – игнорирую вопрос Дэна, отвечать все равно нечего, не рассказывать же ему о моих похождениях. – Да, есть кое-что. По звонкам выходит они начали общение месяца три назад. То есть до того, как она пришла в твою фирму. Но созванивались редко, буквально несколько раз за все время. Никаких точек соприкосновения, но ты, помнится, сказал, Смирнова назвала его знакомым матери… Проверил ее звонки, по ним выходит, что общение началось примерно в то же время, что и с дочерью, чуть раньше, за пару недель. Вообще, есть ощущение, что они давно знакомы. Мой человек ненавязчиво поболтал с матерью и пришел к такому выводу. И там явно что-то личное, не похоже на то, что это связано с подставой твоей фирмы. Вообще, я под впечатлением, у вас там, оказывается, целый сериал был с Назаровым. – Ты про Аделину? – усмехаюсь я. – Как умудрился раскопать? – Я не сдаю свои источники, – смеется Дэн. – Сам сказал, копать все, что можно, вот и полезли в прошлое. Выходит, ты отбил у него девушку… – Ага, она залетела, и я женился. – А теперь твой сын работает у него в компании. Пора заканчивать сериал, Горский. Дэн смеется, но я не реагирую, уцепившись за его слова. – Что значит, мой сын работает в его компании?… – как дебил, переспрашиваю. – В смысле… Устроился в начале лета… Я не говорил, думал, ты в курсе, он же твой сын. Блядь! Да, он мой сын, и да, я не удосужился даже спросить у него, куда конкретно он устроился. Но «Армада»… «Армада»! Как он вообще там оказался? С чего бы им его брать? А учитывая, что Назаров ко мне неровно, и увы, без доброжелательности, дышит… Не взял бы он его на работу. А что, если… Аделина, вашу мать! – Рус, ты еще здесь? – осторожно интересуется Дэн, словно чувствует, что я закипаю. – Да. Еще что-то есть? – Пока все. – Спасибо, Дэн, ты очень помог. Правда. Я твой должник. – Сочтемся, – усмехается Князев, и мы прощаемся. Я задумчиво стучу телефоном по губам. Вот значит, какой у нас расклад. Мать Василисы, судя по всему, хорошо знает Назарова. Конечно, Дэн сказал, что это не точно, но я его знаю, он бы не сообщил, если бы не был уверен хотя бы на семьдесят процентов. Что-то во всем этом не сходится. Теперь, когда эмоции немного улеглись, картинка перестает клеиться. Я вроде и понимаю, что могло толкнуть Смирнову на такой поступок, но новые обстоятельства никак не вклиниваются. Не врала же она мне все это время, чтобы подобраться ближе? Нет, это уже совсем бред буйно помешанного. Но Назаров, будучи знакомым семьи, вполне мог попытаться воздействовать на девушку. Она отказывалась, но после случая с Марикой… Основная проблема в том, что хотя я и предъявил ей обвинение, имея на руках вроде бы все доказательства, в глубине души по-прежнему не могу поверить, что Василиса способна на такое. Кто угодно, но только не она. Алина, Леха, Макс… Я замираю от того, как неприятно екает в груди. Макс. Нет. Нет, глупость. Немного подумав, набираю Аделину, она отвечает сразу и насмешливо интересуется: – Налютовался? Кто-то уже разболтал, значит. Да что толку выяснять, в нашей среде не осталось никого, по ходу, кто не в курсе случившегося. Калинин, сука, постарался. Тут уж гадать нечего: потопить нас хочет. Вот и двигает «Армаду», чтобы та наше место заняла, пихает везде, вытесняет. И как вишенка на торте, приложение. Сука. – Макс практику в «Армаде» проходил? – игнорирую ее вопрос. Лина пару секунд колеблется, уверен, потому что знает, что будет дальше. – Проходил, и что? – Ты его туда пристроила? – Не надо читать мне нотаций, Горский, – холодно чеканит в ответ. – Если тебе настолько наплевать на сына, что ты не можешь взять его к себе, кто-то должен о нем позаботиться, как считаешь? Да, я попросила Виктора, и что? Не надо было? Надо было отправить Макса в какую-нибудь дыру? – Он должен проходит практику в том месте, на которое тянет. – Ага, ну тянула эта Смирнова, и что, Руслан? Вытянула? Слила приложение, подставила всю компанию, ты видел, как ваши акции упали? – А ты видела, блядь, у кого они выросли? – не выдерживаю я. – Ты вообще на чьей стороне играешь? – Я на стороне своего сына. Кто-то должен о нем заботиться, если родной отец забил на него! И надо будет, я снова попрошу помощи у Назарова, хоть у черта лысого! Она вешает трубку, а я отбрасываю телефон в сторону. Зарядка сдерживает силу полета, и потому он не влетает в стену, а только грохается на пол со столика. Когда поднимаю его, все защитное стекло покрыто трещинами. Аделину я могу понять, она всегда действует в своих интересах и интересах Макса. Но могла бы и сказать. А я не мог спросить сына? Я даже интереса не проявил ни разу. Общие вопросы, на которые получил общие ответы. И привычно этим удовлетворился. Ну да, событие года, Горский – плохой отец. Но не настолько же плохой, чтобы родной сын в качестве мести слил информацию конкурентам? Видимо, настолько, раз я допустил подобную мысль. Хватаюсь за голову, зарываюсь руками в волосы. Какой-то пиздец творится. Будет этому когда-нибудь конец вообще? Макс. Макс. Макс. В голове роем несутся мысли. Как он мог слить? Неужели сын меня ненавидит настолько? Я и не рассчитывал на его большую любовь, и все же не ожидаю, что он способен на подобное. Но если допустить, что это возможно, то каким образом Макс слив осуществил? Сам? Или же руками Смирновой? Хочется зацепиться за мысль, что все случилось в обход девушки. Но ведь факты сходятся. А ее слова о Назарове, их знакомство. Она отвечала на мои вопросы. Черт. Я должен поговорить с сыном, но сначала нужно кое-что проверить. И на следующий день снова наведываюсь в службу безопасности компании, отдаю распоряжение просмотреть по камерам день накануне слива. Объем информации обширный, сотрудникам потребуется время, чтобы проанализировать весь день, ничего не упустив. Мне нужно знать, не приходил ли Макс снова. Потому что по выписанному пропуску он мог. Мне нужно точное время, когда он входил и выходил. Макс мог вернуться? Допустим. Но ведь в кабинет еще нужно попасть. И снова логическая цепочка упирается в то, что у Смирновой был ключ. Так причастен сын или нет? Пока что я не знаю ответа, но в мыслях версию обкатываю. И если причастен, я обязательно это выясню. Поэтому вечером после офиса еду к Аделине. Она открывает дверь и вздергивает брови: – Ну надо же, Горский, я думала ты как всегда просто отделаешься формальным букетом. Хмурюсь, не понимая, о чем она. – Ясно. Цветы утром от тебя пришли, но ты явно не в курсе. Тогда какого черта пожаловал? Имей в виду, испортишь мне праздник… Твою мать, у нее день рождения. Поздравлениями и формальностями занимается моя помощница. Алина, кажется, что-то говорила, но я был слишком занят другими делами и просто отмахнулся. – С днем рождения. Макс тут? Аделина становится передо мной, обозначая, что дальше порога пропускать меня не намерена, что само по себе настораживает. – Если ты хочешь устроить тут разборки из-за… – Где Макс? – перебиваю и вхожу в квартиру, немного подвинув Разину. Ну в самом деле, достали эти высокопарные морали. – Ты обалдел, Горский? Имей в виду, я не позволю… – Ну привет, папочка. – Макс появляется за спиной Аделины, и она умолкает. А сын пристально смотрит в глаза. – Меня искал?