Глава 21

Ева

Тяжело дышу, выпускаю из носа пар. Почти что. Наблюдаю за Амиром из-за книги и стараюсь не кинуть её в него. Сидит на солнышке, ничего его не волнует. А меня вот злость буквально дерёт. И на него, и на себя.

На него – потому что останавливаться не умеет. Наказывает, потому что ему нравится.

А себя… За то, что возбудилась. Но ведь сначала-то нет! Но потом он куда-то нажал, что-то сделал своими руками, и я… Поплыла. Не хотела. Тело предало меня, отзываясь на ласки Саидова.

И когда приходила к кульминации… Материла его всеми словами.

И вот сейчас до сих пор сижу и расчленяю его в своих мыслях. А он лежит, в телефоне что-то печатает.

Опять нервно одёргиваюсь ткань, прикрывая бёдра и треугольник, в котором пульсирует о одной мысли, что вчера произошло.

– Когда наша экскурсия по морю уже закончится? – решаюсь и задаю этот вопрос, откладывая книгу в сторону. Нашла где-то в комнатке, в ящике. Хоть как-то убиваю время. Нет, море шикарное, бассейн тёплый, музыку включить можно. Еда, вода… Всё есть.

Но ножки уже по земле соскучились.

– Вечером, – отрезает.

Я снова погружаюсь в книгу. Мне его ответа хватает.

Но вот только на буквах сосредоточиться не могу. Глаза всё скачут от предложения к предложению. И я не выдерживаю – встаю с шезлонга и иду к себе в комнату. До вечера сижу там. Амир заходит ко мне пару раз, но я делаю вид, что не замечаю его.

Но в один момент… Не выдерживаю.

– Почему нас так качает? – я держусь за живот, боясь, что меня вырвет.

– Волны поднялись, – отвечает сухо. – Через два часа будем на месте.

Так же быстро, как заходит, он удаляется. А мне опять не сидится. Одеваюсь в лёгкий сарафан, обуваюсь в тапочки – выхожу наружу.

И тут же ветер в лицо ударяет. Только и успеваю шляпку, которая от солнца защищает, придержать.

Как же жарко! Несмотря на ветер! Ещё и качает так, словно шторм. Но… на небе ни облачка. Солнце палит так, что тело всё кипит. В комнате находиться невозможно. Как и здесь. Хотя бы ветер спасает…

Подхожу к небольшому бортику и смотрю в голубое море. Там рыбки плавают.

– Не стой там. Упадёшь, – доносится голос Амира.

Но я не воспринимаю его слова всерьёз. Я же не дурочка, чтобы упасть за перегородку.

– А тут есть акулы? – внезапно спрашиваю. Амир услышит. Стоит рядом.

– Есть.

Я резко отрываюсь от бортика и больше не хочу здесь купаться.

– Лучше бы ты соврал, – говорю честно.

– Они неопасны. В эмиратах редко акулы нападают на людей. У тебя есть угроза помасштабнее, – он усмехается и явно намекает на себя. Я поворачиваю к нему голову, смотрю за тем, как он в одних шортах ест кусочек арбуза. Я тоже хочу. Но пусть один ест.

Внезапный порыв ветра поднимает мою шляпку, которая всё же слетает с моей головы. Я невольно тянусь к ней рукой.

Успею поймать!

Делаю шаг, наступаю во что-то мокрое.

Нога поскальзывается и…

Я не понимаю, как смотрю на улетающую шляпку и лечу вниз. А разве тут не было нигде мотора?.. А перегородка?

Я невольно хватаюсь за живот, боясь сделать хоть движение. Ударяюсь руками о металл яхты, но продолжаю держаться за живот даже тогда, когда ухожу под воду.

Тревога цепкими лапами стискивает сердце, которое сжимается от одной только мысли, что я могу удариться животом. Или спиной. Неважно чем! Но чувствую боль пока что на ногах, немного на руках. И покрываюсь мурашками от тёплой воды, которой успеваю нахлебаться.

Но немного.

Потому что Амир, кажется, обхватывает меня руками буквально через несколько секунд. Вытаскивает из воды и держит на плаву, убирая мои волосы с лица.

– Ева?! – кричит, касаясь пальцем мокрой щеки. Убирает прилипшую прядь волос. – Эй, малышка, ты в порядке?

Я только губы открываю. Сказать ничего не могу. Но судорожно киваю, чувствуя, как щиплет глаза. Слёзы сами вытекают, смешиваясь с водой.

Я испугалась! За малыша! Что могу… Опять потерять.

До сих пор ладонями себя обхватываю и не могу разжать руки.

– Сейчас. Погоди. Только не реви.

Не замечаю, как Саидов помогает мне подняться на борт яхты. Я упала несильно, нет. Но могла спокойно удариться о перегородку. Но… Пронесло как-то. Она невысокая, и через неё довольно легко свалиться. Кажется, это место нужно для прыжков, да?.. Я не знала! Там Амир стоял… И я думала… там безопасно!

Но узнаю это только в комнате. Когда я, заходясь в плаче, прижимаюсь к Саидову, несмотря на то что ненавижу его. Вжимаюсь в его мокрое и горячее тело и плачу, как настоящая девчонка. Зарываюсь ему в грудь и впервые за столько времени… Даю волю слезам.

Я испугалась за малыша. Правда! Тысячу раз пожалела, что попыталась поймать эту долбаную шляпу! Будь она неладна!

– Поплачь, – говорит Амир тихо, поглаживая меня по волосам. – Ничего плохого не случилось. Лишний раз искупалась.

Он усмехается, а мне не смешно.

Всё моментом накатывает. Прожитая мною последняя неделя окончательно бьёт по нервам, и я не выдерживаю. Сначала Амир, человек, которого я ненавидела, нашёл меня, ворвался в мою жизнь. Кража сумки, предательство Аяза, моя беременность…

Всё это произошло так быстро, навалилось в одночасье, что я даже… Ничего не поняла.

А сейчас понимаю, как это тяжело. И реву – впервые за такое долгое время, выпуская все эмоции и слёзы наружу. Пока Амир терпеливо сжимает в своих тисках и разрешает мне рыдать, успокаивающе гладя по волосам.

А дальше… Ко мне прибегает Алла. Достаёт шприц, который я не замечаю и который вонзается мне в плечо. И всё. Дальше, прижатая к большому и твёрдому телу Амира… Проваливаюсь в сон и крепко засыпаю.

* * *

С трудом разлепляю глаза. Хм, странно, я не заметила, как уснула…

Мама… Хватаюсь за голову и мучаюсь от бьющего удара в висок.

Как же мне сейчас плохо и стыдно одновременно.

Я плакала ему в грудь, обнимала и глотала солёные слёзы. Пока он… Просто сидел, выслушивая мои слова, рвущиеся из глубины души. Да, я много чего говорила. Выговаривалась.

И не зря, кажется. Просыпаюсь уже легче. Ощущаю странную лёгкость, несмотря на всё же какую-то тяжесть на душе. Несильную. Теперь там какой-то комочек, а не огромная глыба из-за негатива и проблем.

Поэтому, несмотря на головную боль, ощущаю себя… Намного лучше.

Может, выпить таблетки?

Я открываю глаза, смотрю в белый потолок. Он очень высоко. Не так низко, как на яхте. И здесь как будто прохладнее… Даже завернуться в одеяло хочется.

Приподнимаюсь и на мгновение теряюсь. Я уже не на яхте. А… Где?

Вскакиваю с места, смотрю вниз и… Опять я одета по-другому. Амир опять за своё?!

Так, ладно, чёрт с ним! Где я?

Встаю с кровати, подбегаю к окну, смотрю вниз и теряю дар речи. Частный дом. Внизу огромный сад и открытая стоянка с тремя авто. Как раз рядом с одним из них и замечаю Амира, говорящего с каким-то мужчиной.

И кстати… Я помню тот автомобиль.

Три года назад он чуть не сбил меня в переулке.

Значит, мы в его доме, да? Он не стал меня будить по прибытии? Может, оно и к лучшему. Я выспалась и чувствую себя относительно хорошо.

Только голова болит.

Слышу жалобное урчание и рефлекторно опускаю ладонь на живот, стыдясь. Хотя никого и нет рядом.

Я кушать хочу.

Поэтому по зову желудка надолго в комнате не задерживаюсь и иду на выход из роскошной комнаты, которую, честно, не хочу покидать. Не из-за Амира, нет. Просто здесь так просторно, уютно и тихо… Что уходить никуда не хочется. Но голодный желудок и жажда съесть что-то сладкое – превышают желание остаться.

Я выхожу из комнаты и осматриваюсь по сторонам, задерживая дыхание.

Глаза разбегаются в разные стороны, и я не знаю, куда смотреть первым делом. Тут так всё… Красиво.

Осматриваю всё, что попадается мне на глаза. И в восхищении нюхаю великолепные цветы, стоящие на специальных под ними пьедесталах. Они стоят везде. Все свежие, благоухающие и красивые.

– Что за дикого зверька Амир притащил в дом?

Я вздрагиваю, слыша женский голос. Испуганно выпрямляюсь, отрываясь от неизвестных мне цветов. И поворачиваю голову в сторону женщины. Говорит на английском, не на арабском, как многие в этой стране. И она непохожа на жительницу Дубая. Хоть и загорелая. Довольно славянская внешность. Симпатичная, но… Сразу видно – стерва.

– У меня есть встречный вопрос. Почему в дом пустили такую некультурную, незнакомую с вежливостью хабалку?

У меня внутренний уровень раздражительности поднимается сильнее, чем когда я вижу Амира.

– Так ты русская, – произносит на нашем. Ого. Значит, угадала. – Твой акцент в английском ужасен. Как и произношение.

Ужасен???

Да я была переводчиком в свои девятнадцать в серьёзной компании! Училась одновременно и русскому, и английскому! Наши с Асей родители говорили на двух языках и нас с Асей учили этому с самого детства! Вот мы и связали нашу жизнь с языками. Я стала переводчиком.

А она говорит – у меня произношение ужасное!

Саидов говорил, что акцент милый! И почему-то я верю ему больше!

– Но вопрос всё равно открыт. Амир заделался благотворителем? Тащит всякий сброд домой?

Я сжимаю от злости кулаки. Пальцы сами тянутся к вазе, чтобы запульнуть в её голову.

Я, всегда терпеливая, оказываюсь взбешена за секунду. Будто Саидов покусал.

– А у тебя кривой русский, но я ведь молчу, – парирую.

Она фыркает и руки на груди скрещивает.

– Судя по тому, что достойно ответить не можешь – совсем юна. И как только сюда попала? Ах, я поняла, – брюнетка, которая начинает меня бесить сильнее, качает головой. – Ты новая горничная, да? Пришла мыть полы, заблудилась?

Закипаю от её нескольких слов.

– Всё же я была права. Некультурная, – качаю головой. Чёрт, у меня впервые такая неприязнь к человеку. Не считая Саидова. Неосознанно хочу ей… Подгадить? Господи, что со мной Амир сделал! – Но если по твоему вопросу, то я… Девушка Амира.

Если скажет что-то ещё – скажу про малыша. Прости, крошка, я немного воспользуюсь нашим преимуществом. Посмотрим, как она поведёт себя, узнав о тебе. Амир не даст нас обидеть, что бы ни случилось!

– Правда? – выгибает с иронией бровь. – А я – его жена.

Наверное, я ожидала услышать всё что угодно, но только не эти слова.

Жена.

Жена Амира.

Я и раньше задавалась вопросом, женат ли он – и тогда, три года назад, и сейчас. У них ведь общий сын! Но в первую нашу встречу я не заостряла внимание на том, было ли у него обручальное кольцо… И теперь я была больше обеспокоена тем, чтобы как можно реже видеться с ним, и уж точно не собиралась рассматривать его руки! То есть…

Он привёз меня беременную в Дубай к своей жене?

Зная, что мне нельзя нервничать?

Нам придётся жить вместе? Или ему что-то ещё придёт в голову?

– Чего замолчала? Не ожидала? – язвит, явно ощущая своё превосходство. – Наверное, тебе теперь страшно. Но не бойся, нет. Я тебя не уволю. Наоборот, мы будем видеться очень часто.

Она улыбается, и я понимаю, чего она хочет.

Поиздеваться надо мной.

Я ничего не говорю ей. Поджимаю губы и прохожу мимо.

Не потому, что проиграла, нет.

Злоба и обида всё перед собой закрывают.

– Какая невежливая горничная.

Игнорирую эти слова. Иду по коридору, стараясь не заплакать.

Нервы опять расшатываются.

Но я стараюсь держать себя в руках. Амир… Как же ты… У меня просто нет слов! Зачем он это всё делал? Говорил? Как он решил добиться моего снисхождения, привезя к своей жене??

Ему нормально?

Спускаюсь вниз по лестнице, выхожу на улицу под недоумевающим взглядом какого-то мужчины, рассматриваю машины, которые видела из окна.

Тут же нахожу Саидова. Стоит, смеётся.

Солнце в зените, поэтому воздух вокруг буквально пропитан изнуряющим зноем, и это особенно чувствуется при выходе из прохладного помещения. При вдохе лёгкие будто наполняются лавой, но я всё равно иду к Амиру.

Мужчина, с которым он разговаривает, замечает меня первым. Его улыбка пропадает с лица, а губы что-то шепчут. И он оборачивается.

А я, не ведая, что творю, на эмоциях подхожу к нему и замахиваюсь рукой. Бью пощёчину, скольжу ногтями по его щеке, оставляя видимый и хороший след. Не ожидала, что так получится, но обида и непонимание настолько захватили меня, что я ничего не могу с собой поделать.

– Не понял.

Два разъярённых слова и один безумный взгляд всё равно не тушат мой огонь в груди, который буквально сжигает все внутренности и приводит меня в бешенство.

Саидов хватает меня за руку и поднимает запястье вверх. Не сильно, но мне неприятно.

– Ты переходишь границу, женщина, – рычит.

– Я перехожу?! – голос срывается. – Это говоришь мне ты?! Привёз в свой дом! Беременную! Знаешь, что мне нельзя нервничаешь, и доводишь! Тем, что привозишь меня к своей жене! И это всё ты делаешь после того, как говорил, что нравлюсь тебе? Ты, Амир, эгоист, который не заботится о других!

Я резко замолкаю, видя эти глаза. Не такие, как раньше. Жутко страшные.

Впервые в жизни такие вижу.

Тёмные. Горящие. Душу испепеляющие.

Настолько, что я перестаю дышать. Громко сглатываю и облизываю от волнения сухие губы.

Хочу провалиться сквозь землю.

Только бы убежать и скрыться с его глаз.

– А теперь слушай сюда, Ева, – произносит настолько зло, разъярённо, что на секунду мне кажется – этот голос нечеловеческий. – Я скажу это один раз.

Я вырываюсь от какого-то страха. И очень успешно. Руку он мою не держит, поэтому я делаю шаг назад и разворачиваюсь. Даже слушать ничего не хочу.

– Я уезжаю! И плевать, что ты скажешь!

Я убегаю, чтобы больше не видеть его. Но много пробежать не успеваю. Буквально через два метра мощные руки обвивают моё тело и прижимают к твёрдой и горячей груди.

– Отпусти!

– Угомонись, ненормальная!

А я всё равно брыкаюсь. Саидов несёт меня до первой попавшейся стенки, прижимая к ней спиной. Нависает сверху, одной рукой сжимает мою талию, а второй выше моей головы упирается о дом.

Задираю голову вверх, чувствуя ступнями жжение. Земля горячая, но мне всё равно.

– А теперь слушай меня. Было бы мне плевать – я бы давно тебя выбросил. Не портил отношения с родным сыном и точно уж не терпел бы тебя, Ева. Считай это моим грёбаным признанием в любви.

Я смотрю на него с выпученными глазами.

Какой, к чёрту, любви?

– И я не знаю, о какой жене ты говоришь. Я разведён уже как четыре года. Так о ком ты?

Он впивается в меня взглядом, и я неосознанно опускаю глаза чуть ли не в пол. Смотрю на его руку. Кольца нет.

– Я встретила женщину, когда выходила из комнаты, – говорю уверенно, поднимая взгляд обратно. – Тёмненькая. Загорелая.

– Лана?

– Я понятия не имею, кто это, – огрызаюсь. – И она сказала, что она – твоя жена. И знаешь, твоя Лана выглядела очень убедительно.

Он кивает.

– Всё верно. Она – моя жена.

Сердце падает в пятки, и я уже поднимаю ладони, опуская на его плечи. Хочу оттолкнуть, но замираю, вцепившись пальчиками в его рубашку.

– Только она не уточнила одной детали. Бывшая. Показать справку о разводе?

На секунду расслабляюсь. Но только на какое-то мгновение.

– Тогда что она делает в твоём доме?

– Откуда ж я знаю? – усмехается. – Ты не поверишь, но мы приехали недавно. Тебя переодели десять минут назад. И заметь, это делал не я.

– То есть она не будет здесь жить? – спрашиваю с надеждой, игнорируя всё остальное. Я не хочу ходить под гнётом этой сук… Стервы.

– Нет, – обрубает и отрывается от стены, притягивая меня к себе. – Пошли. Отведу тебя на кухню. Потом поговорим. Но для начала пойду встречусь с Ланой.

Мужчина провожает меня на кухню. И, как и обещал – уходит сразу же, направляясь к своей жене.

Разбираться с ней.

Пусть идёт. И надаёт ей тумаков.

Ой…

Хватаюсь за животик.

Я людям зла не желаю, но ты, малыш… Делаешь меня кровожадной.

Пусть он ей ещё и волосы повыдирает!