Глава 10.

Лифт мерно стучит, поднимая нас на третий этаж.

В голове легкая затуманенность, которую никак не удается списать на единственный бокал вина. Меня кроет от ощущений. Эмоции вышли из-под контроля и устроили мне дофаминовый приход.

От одного лишь касания. И взгляда.

Он просто держал мою руку, пока просил официанта узнать о свободных номерах. Просто смотрел в глаза, допивая вино. И просто шел рядом, едва касаясь плечом, когда нас провожали до лифта, выдав карточки от номера.

А теперь мы едем наверх. И меня лихорадит.

В его руке две карточки.

Значит ли это раздельные номера, или… двум постояльцам положено две?

Больше Юрий Константинович меня не касается. Мы стоим близко, очень близко, так, что волоски на руках приподнимаются от наэлектризованности. Но оба словно замерли перед грозой. Кажется, пошевелись кто-то из нас, скажи слово – не избежать природной катастрофы.

Лифт тихонько звенит, дверцы бесшумно распахиваются. На спину ложится раскаленная мужская ладонь, подталкивая вперед себя. Следует секундное прокатывание пальцев по позвонкам и касание исчезает.

В животе что-то плотно сжимается. Боже, мое тело сходит с ума.

Мы выходим в тесный коридор, устланный бежевым ковром, который прекрасно скрадывает звук наших шагов. Напрасно. Каждый шаг вторит гулко бьющемуся сердцу.

– Триста четырнадцатый и триста шестнадцатый, – озвучивает босс цифры на карточках.

Я вздрагиваю от неожиданности. От его тихого голоса волна дрожи прокатывается от затылка по спине и к ногам.

Значит, номера два.

Хорошо.

Правильно.

Навыдумывала.

Дура.

Мы останавливаемся возле двери с цифрой триста четырнадцать.

– Мой или твой? – все так же тихо спрашивает босс, кивая на этот номер.

– Мне без разницы, – отвечаю в тон хрипло.

– Тогда... – прикладывает карточку, протягивает ее мне. – Проходи.

Я открываю дверь и вхожу в темный номер. Начальник остался позади. Глаза сразу падают на огромное не занавешенное окно, в которое заглядывает полная луна. Очень яркая. Настолько, что можно рассмотреть очертания номера. И огромной кровати.

Сзади хлопает дверь.

– Ну как? – горячее дыхание на затылке.

Все же вошёл следом. Сердцебиение ускоряется, мешая дышать полной грудью. Я чувствую близость раскаленного мужского тела даже сквозь одежду. А он даже не касается меня.

– Подходит? – снова горячий шепот, оставляющий ожог на чувствительной коже шеи.

О чем он спрашивает?

Я разделяю пересохшие губы, но изо рта вырывается только хриплый выдох. Воздух горячей лавой затекает в лёгкие и обжигает всё внутри.

– Номер, Софья? – настойчивый шепот переходит на ушко. Рука властно ложится на талию.

Жарко.

Мурашки волной стекают от уха по шее и до самого низа живота. Боже. Меня знобит, будто от температуры. Я совсем не принадлежу себе сейчас. Совершенно отделена от тела, которое своевольно делает шаг в несколько миллиметров назад, чтобы впаяться в мужчину позади. Как мечтала.

– Замечательный номер, – хрипло шепчу я, ощущая невесомое касание чужих губ на коже.

Невыносимо острое возбуждение простреливает до самых кончиков пальцев. Он делает это. Он делает.

– Мой или твой? – продолжает бессмысленный диалог босс.

Разве все не очевидно? Я умру в этом номере сегодня. Совершенно точно.

– Вы хотите его себе? – срывающимся голосом спрашиваю я.

– Очень хочу.

Мужские пальцы неспешно тянут мягкую ткань блузки, заправленную в юбку, добираются до кожи и обхватывают обнаженный живот. Клеймят касанием.

Будто издалека я слышу собственный стон. Бесстыдница.

Снова позволяю себе чувствовать.

И даже не пьяна.

Только им.

Проворный язык очерчивает ушную раковину, подгибая мои колени, а вторая рука скользит по бедру, задирая юбку. Все снова случается стремглав. Только что я стояла посреди коридора гостиничного номера, сжимая в руках карточку, а уже через мгновение прижата к стене и окончательно обезоружена поцелуем.

Глубоким, влажным и жадным.

Боги, как целуется это дьявол.

Его руки совершенно безжалостны: собственнически трогают, властно скользят. Он касается груди – я выпускаю стон прямо в захватнический рот. Прокатывается пальцами по шее – я скребу ногтями жесткую ткань рубашки на его спине.

Горячо. Дико. Прекрасно.

Так прекрасно.

Мужские губы покидают мой рот и отправляются путешествовать по горлу. Я касаюсь затылком шершавой стены и издаю только один звук: стон. Много, много стонов. Череда.

Молния на юбке с тихим звуком скользит вниз. Ткань невесомым облаком приземляется у ног. Охрененная юбка. Снимается одним движением. Я, не теряя секунд, выбираюсь из нее и скидываю туфли, оставаясь стоять на мысочках. Идеальная высота.

Коридор кружится.

Мы перемещаемся ближе к кровати.

Я ненадолго выныриваю из абсолютного вакуума, когда в лицо бьет лунный свет. Тарелкин сзади. Его пах крепко прижимается к бедру, руки проворно расстегивают пуговки на моей блузке, а губы… Он очень многозадачный человек. Во всем.

Дыхание совсем сбивается. Я не понимаю, как раньше это казалось таким простым: вдох-выдох. Это ужасно непростая задача.

Блузка летит на пол, лопаток касается влажный рот. Я падаю на кровать, упираясь ладонями и коленями в матрас. Сзади прижимается уже обнаженное мужское тело, продолжая покрывать поцелуями плечи, спину. Рука обхватывает живот, крепче вжимая меня в разгоряченное тело. Кажется, он обводит языком созвездия, выбитые у меня на позвонках. А говорил, ненавидит чернила на теле.

Щелкает застежка бюстгальтера, и я остаюсь в одних колготках.

Ненадолго.

Совсем ненадолго.