Глава 11.

Сон был недолгий, но яркий, как глубокая бездна красок и чувств. Но глаза распахиваю от мгновенно прострелившего чувства тревожности, осадком ложащегося на грудную клетку. Я не сразу привыкаю к темноте в комнате, луна больше не освещает номер.

Зато ускорившееся сердцебиение быстро бодрит.

Спасибо, мозг, что не дал подольше побыть в приятном «между». Сразу в реальность.

Мужская рука собственнически лежит на талии, горячий лоб прижимается к моему затылку. Это невероятное чувство близости. Сумасшедшее. Но есть одно «но». Эта близость никому из нас не нужна.

Классный секс – да.

Последствия – нет.

Ведь так?

Я аккуратно выбираюсь из-под тяжелой мужской руки и выскальзываю из постели. Совершенно голая. Даже не помню, как вырубилась после невероятного оргазма. Второго.

Оставаться на неловкое утро я точно не собираюсь.

Бесшумно продвигаюсь по номеру, собирая по пути разбросанные вещи. Колготки можно выбрасывать, после совершенно животного к ним отношения со стороны возбужденного мужчины. Было улетно.

Сумка. Где же сумка?

Нахожу ее у входной двери. Вынимаю телефон. Пять утра.

Есть время успеть домой и привести себя в порядок, чтобы встретится на нейтральной территории офиса в собранном виде и чувствах.

Вызываю такси, натягиваю одежду, выбрасывая капронки в мусорное ведро, и выхожу из номера, бесшумно прикрыв за собой дверь. В зеркале лифта подтираю растекшуюся тушь под глазами и собираю волосы в подобие пучка без фиксации.

Во всем теле невероятная легкость. Ни одной идиотской мысли.

Такси приезжает очень быстро.

Почему-то такой вариант вчера даже не всплыл у нас в головах. Уехать на такси.

Я сажусь в машину и, любуясь проплывающей за окном дорогой, пытаюсь сформулировать для себя чувства, которые испытываю. Перебираю их в голове один за другим, но кроме эгоистичного удовольствия и небольшого страха ничего нет.

Ни стыда, ни самобичевания.

Видимо, эту стадию я уже прошла.

Было хорошо. Очень. Снова.

Мы оба этого не планировали, но оба хотели. Получилось просто… вау. Алкоголь в первый раз был ни при чем, вчера я ни на каплю не была пьяна. Не представляла даже, что с кем-то будет такая химия. Из всех людей на планете… именно этот человек.

Удивительная насмешка судьбы.

Я не спала.

Смысла ложиться уже нет, так что рассвет я гордо встречаю на своей кухне с чашкой кофе в руках и мурашках по спине от фантомных воспоминаний ночи. Сожаления так и не догнали меня, мчащейся на такси подальше от места преступления.

И я все пытаюсь сама себя осудить и попинать, представляя ужасы последствий, но почему-то всегда прагматичный мозг сегодня отказывается это делать. Обстоятельства не кажутся таким уж катастрофичным. Не как в тот раз. В конце концов, двое взрослых людей провели вместе время. Оба были согласны, практически трезвы и получили удовольствие.

Крышесносное.

Работе это не мешает, вчера на встрече мы в этом утвердились. А дальнейших притязаний я не имею, к отношениям не стремлюсь и все усложнять тоже.

Так какого черта я вообще должна себя обвинять?

Я достаточно взрослая, чтобы иногда позволять себе просто жить и получать удовольствие от момента, не раздувая из этого что-то грандиозное. И не планируя будущее, его фамилию и пятерых по лавкам после одной лишь проведенной вместе ночи.

Или двух.

Я принимаю душ, смывая с себя запах ночи, и привожу себя в порядок. Делаю высокий хвост, наношу на лицо консилер, перекрывающий недосып ночи, надеваю любимый костюм. В зеркале отражается ничем не отличающаяся от обычной версии себя девушка. Это помогает держать спину прямо, когда я вхожу в офис.

Ничего не случилось, ничего не случилось, ничего не случилось.

В офисе привычно не горит свет, я частенько прихожу одной из первых, чтобы подготовить офис к работе. Первым делом включаю освещение, проверяю запас кофейных капсул для персонала, воду в кулере, бумагу в принтерах. Распечатываю и вывешиваю курс рубля к другим валютам на стенде. Готовлю переговорку, потому что сегодня назначены две встречи. Потихоньку к рабочему времени стекается народ. Из ранних пташек, как я.

Как только на часах появляется 9:00, берусь за телефон. Нужно созвониться с Псковским заводом, который никак не пришлет оригиналы подписанных договоров.

Именно в этот момент в приемной появляется Тарелкин. Запаздывает.

Наверное, я ожидала, что он будет слегка помят. Даже не знаю почему. Но он как всегда безукоризненно собран, свеж и в новом костюме.

Успел заехать домой.

В солнечном сплетении что-то тяжело переворачивается, отдавая ознобом в позвонки. Я справлюсь. Это всего лишь мужчина. А я уже определилась с вектором поведения.

В трубке меня, наконец, соединяют с ответственным лицом, поэтому шефу я лишь приветственно киваю, переключаясь на разговор.

– Добрый день, Екатерина. Вы о нас не забыли? – доброжелательно интересуюсь я. Пока. Но если она в четвертый раз скажет «сегодня как раз побегу на почту» – я разозлюсь.

Они не знают о курьерских компаниях?

– Зайди ко мне, – на фоне звучит голос Юрия Константиновича.

Я поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом.

Он подкашивает колени.

– Сделать вам кофе? – шепотом спрашиваю, отодвигая трубку от рта, пока с той стороны звучит все та же заученная реплика.

– Не надо. Просто зайди, – тихо, но настойчиво говорит он, успев прожечь дыру во лбу своим взглядом.

Тарелкин скрывается в кабинете, я успокаиваю чуть подрагивающие пальцы и переключаюсь на собеседника.

На работе – работа!

– Екатерина, – прерываю я монолог с той стороны. – Давайте я вызову вам курьера. Назовите ваш точный адрес, – берусь за карандаш и ищу по столу листочек для заметок.

– Не надо. Я сама сегодня вызову, – пугливо отказывается она.

Да ради бога.

– Тогда жду от вас сегодня номер накладной. Спасибо.

И, не давая ей опять уйти в пространные разговоры-оправдания, вешаю трубку.

Если она ничего не пришлет – ее день хорошим не будет. Гарантирую.

Делаю долгий выдох, выпрямляю спину, поправляю брюки на бедрах и, захватив телефон, иду в кабинет. В груди вибрирует от легкого напряжения, потому что ночь была совсем недавно и тело еще помнит те ощущения. И я немного боюсь, потому что одно дело – то, что я решила в своей голове, другое – то, что думает противоположная сторона. Но я обращаюсь к своей сильной стороне – хладнокровию. Умение держать свои эмоции при себе ни раз спасала мою гордость.

– Доброе утро, – здороваюсь, проходя в кабинет.

Тарелкин стоит спиной к двери и роется в книжных шкафах. Опять ищет сигареты? Окончательно свернул с пути праведника.

Он оборачивается и в его руках оказывается книга, а я слишком плохо теперь о нем думаю. Проходит к своему рабочему месту, присаживается на край стола и внимательно вглядывается в мое лицо.

– Все нормально? – интересуется приглушенно.

И смотрит. Так смотрит… Осторожно.

– Да. Заказать вам завтрак? – продолжаю гнуть свою деловую линию.

И обращение к нему на «вы» даже не кажется идиотским. Все правильно и на своих местах.

– Тебе никто не говорил, что убегать посреди ночи некрасиво, Софья? – с легкой насмешкой спрашивает босс.

Сбивая мне дыхание.

Разве он не хочет поиграть в игру, в которой между нами вроде как ничего и не было? Зачем примешивать все это в рабочий процесс?

– Все средства для укладки, одежда и косметика у меня дома, – объясняю сухо.

– Я бы отвез тебя…

– Мы бы опоздали, – резко отрезаю возможность растечься в никому не нужном джентльменстве. – У вас встреча в девять двадцать, – берусь за телефон и зачитываю план работы на день из заметок.

– Хорошо, – обрывает меня шеф, отталкиваясь от столешницы. – Как только придут – пригласи их.

Он огибает стол, чтобы пройти к креслу, хлопает зажатой в руке книжкой по столешнице, я разворачиваюсь на выход.

– Закажи обед на двоих, Софья. Нужно поговорить, – летит в спину.

Меньше всего хотелось бы вести с ним эти разговоры. Особенно тратить на это свой законный обед.

Но я не привыкла оспаривать его поручения. Если он считает, что нужно… Я гибкая. Подстроюсь.

Коротко киваю и удаляюсь из кабинета, тихо прикрывая за собой дверь. В приемной уже ждут гости.

***

– Сонечка, дорогая, мне бы выбить цветной принтер. Не знаешь, как это сделать? – на столешнице повисает ПорноМакс.

Я удивленно изгибаю брови.

– Могу предложить тебе эскорт, чтобы подзаработать.

– Думаешь, я настолько красив? – кривит этот свой красивый, как у черта, рот.

– На принтер тянешь, – безразлично пожимаю плечами.

– Ну язва же. Обожаю. И как тебя такую к рукам до сих пор никто не прибрал?

Макс складывает руки на столешнице и наклоняется ближе ко мне.

– Какие-то все короткорукие попадаются. Давай ближе к делу, а? Я тебе чем помочь могу с твоим принтером?

– Говорят, ты кофе-машины новые выбила. Дар у тебя к Тарелкину подход находить. Может подсунешь мою бумажечку-запрос?

– У самого кишка тонка?

– И тонка, и толста. Просто предпочитаю сократить путь к цели там, где это возможно.

– Оставляй свою бумажечку, – стучу пальцем по папке на подпись. – Но ничего не обещаю.

– Ты ангел, – расплывается в широкой и до невозможности порочной улыбочке.

Не ту он отрасль для работы выбрал, такая карьера в журналах для взрослых могла состояться. Хьюго Босс не ищет себе нового амбассадора?

– Что-то еще? – спрашиваю со вздохом, потому что он никуда не уходит, так и висит сверху, мешая работать.

– Что-то изменилось, – наклоняет голову набок и всматривается в меня с хитрым прищуром. – Я имею непреодолимое желание снова попытать удачу и предложить тебе приятно провести вечер в моей компании.

Я громко фыркаю от смеха.

Подкат не засчитан.

– Макс, только желание тебе иметь и остается. Я все еще не согласна.

Эти разговоры, кажется, становятся легкой традицией – раз в несколько месяцев точно соскальзывают с красиво изогнутых губ.

Я поднимаюсь с места и иду к стеллажу с папками сзади меня. Нужно найти распечатанные сканы договора от Псковского завода. Что-то не нравится мне, что с оригиналами такая хрень тянется.

– Да, желание, определенно, очень острое, – продолжает свою песню Макс.

Его взгляд на заднице не почувствовать сложно. Извращенец чертов.

– Подсказать, где у нас уборные? – оборачиваюсь с папкой в руке.

– Зачем, Софочка? – все так же улыбается он.

И так коверкает мое имя, что извечный клич Тарелкина – медом для ушей кажется.

– Сбросить острое желание. А то терпеть, говорят, вредно.

Державин заливается громким смехом, прокатывающимся по приемной. Даже смех у него какой-то особенно порочный выходит. Умеет же, подлец.

– Пойду подумаю над своим поведение, – все еще смеясь, говорит он. – А ты не забудь о бумажечке, – постукивает пальцем все по той же папочке.

– Угу.

Скатертью дорога, боже.

– Доставка, – в приемную заходит мальчишка в ярко-зеленой куртке, сменяя Державина с его поганым языком.

– Да, спасибо.

Откладываю папку с договорами и принимаю заказ. Пакеты с едой еще теплые и издают потрясающий запах. Кажется, аппетит возвращается.

И все ближе время икс.

Серьезный разговор.

Это вызывает легкое волнение в животе.

– Блин, только не говори, что ты сегодня опять меня кинешь! – словно почувствовав курьера, прибегает Лиза. – Я хотела полюбоваться на айтишников! – опирается на стойку и шумно втягивает носом воздух. – Лапша, да? А мне не заказала, бесстыжая женщина. Я умираю, как есть хочу.

– Прости, замоталась, не подумала о тебе, – строю жалобную мордочку перед подругой. Ее легко пронять. – Сегодня без обеда, будем с Тарелкиным какие-то шибко важные вопросы решать под лапшу, – картинно закатываю глаза, показывая, как мне самой все это дорого.

Это не вызовет подозрений. Такое и правда бывало раньше.

– Бедняжка, – тут же становится на мою сторону. – Что за деспотичная особа, – опускается до шепота. – Поесть нормально не дает. И на айтишников полюбоваться.

– На айтишников любоваться нравится только тебе, – фыркаю от смеха.

– Ничего не знаю, это все ложь и провокация, – нарочно громко заявляет она, оглядываясь. – Не пали контору! – шепотом ругается на меня. – Ладно, я в столовку, пока не пропустила самое интересное.

И так же легко, как впорхнула, Лиза убегает. Оставляя на моих губах легкую улыбку. У нее дар приносить с собой настроение.

Кидаю взгляд на часы и, работая на опережение знаменитого клича из кабинета, хватаю пакеты и иду к начальнику. Он разговаривает по телефону, но кивком разрешает мне пройти. Я раскладываю еду за длинным переговорным столом, за которым обычно усаживаются все главы отделов на собраниях.

Юрий Константинович встает с кресла и с прижатым к уху телефоном огибает свой стол, чтобы подойти ближе. Продолжает однозначно отвечать собеседнику, осматривает содержимое пакета и хватает со стола китайские палочки. Быстро их распаковывает и, схватив ближайшую к себе коробочку, начинает мешать содержимое.

– Да, Илона, и нужно проверить пункты касательно отгрузок и неустойки, – продолжает вещать в трубку.

– Это моё, – вырываю у него из рук лапшу, которую он схватил.

Начальник удивленно и слегка растерянно впивается в меня взглядом. Сверху вниз. Он подошел очень близко, смяв мою зону комфорта до пары сантиметров, но привычного дискомфорта это не вызывает. Мне вполне комфортно ощущать тепло его тела, его запах и энергетику в считанных сантиметрах от себя самой. Это открытие.

– До пяти успеешь просмотреть? – все так же пялясь на меня, спрашивает у собеседника в трубке. – Хорошо. Жду. Софья! – возмущенно обращается уже ко мне, едва разговор заканчивается.

Сотовый отлетает по столешнице на середину стола.

– Здесь рыба, – объясняю, всовывая ему в руки нужную коробку. – А вот ваша курица с баклажанами.

Берусь за вторые палочки, с хрустом разъединяю их и отодвигаю для себя стул. На достаточном расстоянии от излюбленного места шефа, но не на противоположной, выстраивая обычную дистанцию. Это кажется глупым сейчас и может показаться даже каким-то ребячеством, намеренно выстраивать такую границу в личном разговоре.

Тарелкин привычным жестом закатывает рукава и берется за свой WOK. Несколько минут мы в тишине едим.

– И что мы будем делать, Софья? – наконец, озвучивает шеф.

– Есть? – поднимаю вверх палочки с накрученной стеклянной лапшой.

– Есть?

– Я зря заказала обед? – раздраженно выдыхаю.

– Ну давай сначала пообедаем. Не оставлять же тебя без еды, и так ветром сносит.

И прямо вам в постель. Радовались бы.

Или я не очень?

Как-то я не смотрела на себя взглядом Тарелкина. То, что он очень даже… о май гад… это понятно. А как я? Дотягиваю до уровня? Или нужно подтянуть матчасть? Я давненько не практиковалась.

– Если ты продолжишь смотреть таким взглядом, Софья… – приглушенно вздыхает Тарелкин.

Я даже не поняла, что пялюсь на него. Соберись, Соня.

– Нужно решить, как работать дальше, – твердо продолжает Тарелкин. – И…

Я выдерживаю его взгляд и так же твердо отвечаю на невысказанное продолжение.

– Как раньше. Не вижу причин что-то менять.

– Не видишь? – наклоняет голову набок, будто всматриваясь в меня глубже.

– Нет.

– Хорошо.

– Хорошо, – киваю я, возвращаясь к лапше.

– Что по встрече с Кирсановым? Подтвердил? – после недолгой паузы спрашивает босс.

– Да, завтра на три.

– Отлично. Внеси в мой планер.

Я утвердительно киваю, продолжая накручивать лапшу на палочки. Это странно, что я чувствую себя комфортно сейчас? Никакой неловкости или волнения. Просто рабочий обед. Обычное утверждение планов на день.

Как будто ничего и не было.