Глава 12.

– Это что? – удивленно таращусь на бутылку шампанского.

На вид – дико пафосную.

– Благодарность, – расплывается в улыбке Макс. – За принтер.

– Обычно приносят конфеты, – поднимаю на него взгляд и прищуриваюсь, всматриваясь в хитрое лицо. А за подпись на простой бумажке даже шоколад – слишком.

Он же точно с умыслом это делает. Рассчитывает откупорить его со мной за компанию?

– Это так банально, Софико, – на излюбленный манер коверкает мое имя. – К тому же, шоколад ты не любишь, а шампанское – да.

– С чего ты взял? – опираюсь бедром на столешницу и складываю руки на груди.

– Я очень наблюдательный, Софочка, – наклоняется ближе ко мне и опускает голос до хриплого шепота.

Это реально работает? На безмозглых дурочках, может быть?

Говорят, Милана из бухгалтерии совсем недавно пала этой самой кровожадной жертвой. По крайней мере пару раз они точно уезжали с работы вместе. И не так, чтобы она была дурочкой, просто я была лучшего мнения о ней.

– Софья! – прорезает приемную громкий голос начальника.

– Доброе утро, – здороваюсь, выглядывая из-за Макса.

– Доброе утро, Юрий Константинович, – вторит мне Державин, разворачиваясь вместе со мной и какого-то черта умудряясь практически прижаться к моему боку.

Хитрый жук.

Я делаю шаг назад и захожу за свой стол. Этот маневр не укрывается от сверлящего взгляда начальника. Тарелкин сегодня явно не в духе, хотя пятница на дворе. Только такие трудоголики как он могут не радоваться.

– Максим, хорошо, что здесь, зайди, – убивая Державина взглядом, приглашает его за собой в кабинет.

Разворачивается и скрывается за дверью прежде, чем тот даже успевает мяукнуть. Классика.

Но сегодня под раздачей с утра пораньше хотя бы не я.

– О-оу, – тихо произносит Макс, отклеиваясь от моего стола. – Опасно к тебе заходить, Сонечка, – комментирует с порочной улыбочкой в мою сторону.

И вальяжно заходит в кабинет Тарелкина. Ничего не боится, засранец.

Итак, идет третий рабочий день со дня икс. Или лучше его обозначить за игрек, раз он был эпичным повторением предыдущего? Но, как бы то ни было, полет нормальный. Мы ни разу не возвращались к теме внеурочного досуга и неловкости за эти три дня было не больше, чем обычно. Я собой горжусь.

Отодвигаю бутылку, мозолящую глаза, на край стола и открываю почту. С утра на нее привычно обрушивается поток писем, которые мне предстоит разгребать в ближайший час. Но настроение все равно приподнятое. Пятница делает свое дело.

И планы на вечер теперь обрисовались – вот они стоят справа в изящной бутылке с золотистой этикеткой.

Набираю внутренний номер подруги и жду гудков двадцать, не меньше. Опять опаздывает, коза. Хотя чему я удивляюсь, то, что ключей от ее кабинета нет на крючке в приемной еще ни о чем не говорит, она вечно забывает сдавать их на базу и таскает с собой. А потом теряет. Растеряша. Я уже задолбалась ей копию для дубликата выдавать. И прикрывать.

Однажды она заработает выговор. Тарелкин терпеть не может опаздунов.

И только я собираюсь набрать ей по сотовому, подгоняя бодрым напутствием с утра пораньше, как звонит стационарный. Сыскалась.

– Я почти не опоздала! – запыхавшись, орет мне в трубку.

– Ключевое слово: почти, – усмехаюсь в трубку.

У нее на фоне что-то гремит, трещит, а сама она матюгается.

– Я уже открывала дверь, когда ты звонила! – оправдывается. – Ненавижу автобусы. Может купить себе тачку?

А теперь скрипит кресло, в которое с размаху уселись. Этот звук ни с чем не перепутаешь.

– Отличный план. А главное экономичный.

И еще куча «прелестей» вдогонку: пробки, цены на бензин и обслуживание, права, в конце концов, которых у нее нет. Но никто не запретит Лизе оставаться ярой мечтательницей.

– Так че звонила? Меня запалили? Тарелкин уже подписывает выговор?

– Нет, сегодня ему не до тебя, – успокаиваю подругу. – Что сегодня вечером делаешь?

– Ничего. Есть предложение?

– Да, оно стоит сейчас на моем рабочем столе.

– Я заинтригована. Там же не может стоять высоченный полуголый красавец с тягой к спонтанному стриптизу, да?

– Закатай губу обратно, – смеюсь в трубку. – Всего лишь бутылка шампанского. Подогнали в благодарность.

– О, это мы любим. Что за шампанское?

Я беру бутылку и поворачиваю к себе этикеткой.

– Moet Chandon, – читаю я.

– О, прикольно.

– Пробовала?

– Не, но уже гуглю отзывы. И це-ну, – растягивает слова, клацая кнопками. – Ого! Это кто тебе такое подогнал? Оно от восьми штук стоит. Это самое дешевое. Там еще что-нибудь написано?

– Brut Imperial, – читаю мелкую надпись.

– Ну да, самое дешевое от восьми. Капец. Никогда такого не пила.

– Сегодня попробуешь, – хмыкаю, отставляя драгоценный подарок подальше. Поверить не могу, что Макс так разорился. За жалкий принтер. Это явно какая-то игра.

Но кто мне запретит пользоваться его транжирством?

– У тебя или у меня? – интересуется Лиза.

– Давай у меня. Ехать ближе и можно рисом людей из окна посыпать. Сегодня же пятница, в ЗАГСЕ рядом толпа парочек.

– Даже вечером? – удивляется она.

– Да, он до восьми работает. Но там еще фотосессии всякие проводят, развлечений нам точно хватит до дна бутылки.

– Умеешь ты уговаривать. Ты сегодня задерживаться не будешь?

– Не планирую точно.

– Софья! – летит из приоткрытой двери кабинета начальника, словно отрезвляя мой план.

– Все, я побежала, – быстро прощаюсь с Лизой и кладу трубку.

Макс выходит из кабинета все с той же улыбочкой, что заходил. Подмигивает мне и удаляется к себе. Я хватаю телефон и бегу на встречу плохому настроению Тарелкина. День сегодня обещает быть так себе.

– Где мой галстук? – с порога негодует босс.

Да, определенно, так себе.

– Он не отстирался, – сокрушенно признаю я.

Хотя я и не пыталась, сразу отправила его в мусорное ведро.

– Второй раз за месяц, Софья? – гремит босс.

И третий в совокупности.

К чести сказать, в этот раз я окунула его в кофе совершенно случайно. Вчера был напряженный рабочий день, я замоталась и устала. Но раз уж так сложились карты… Все равно надо куда-то деть припас клоунских галстуков, которыми я обзавелась в пылу своего маленького срыва пару месяцев назад. Один уже пристроен, очередь следующего.

И не так, чтобы я все еще мечтала отомстить за вечные подколки моего внешнего вида от шефа, но такой он сегодня неприятный, что галстук цвета мандаринки ему очень будет к лицу. Мой день скрасит точно.

– Я купила вам новый, – отвечаю осторожно.

Хотя на мой взгляд ему и без галстука прекрасно. Еще одну пуговичку на рубашке расстегнуть и…

– Это был мой любимый галстук.

Я в курсе. Четыре раза из пяти на неделе он в нем. Интересно, сколько еще у него их осталось, если сегодня он явился без этой детали гардероба? А на моем счету уже три ликвидации?

Выдерживаю гневный взгляд исподлобья, но продолжаю сохранять молчание. Ну что тут скажешь? Виновна. Каюсь. Но не от всего сердца, не от всего.

– Ладно, неси новый, – наконец раздраженно соглашается Тарелкин.

Я прячу улыбку за плотно сжатыми губами и разворачиваюсь на выход. В ящике стола хранится коробка с самыми стремными галстуками в мире, клянусь. Когда искала их, так в гугл и забила: цветастое убожество. Алиэкспресс не подвел: ничего хуже в жизни не видела.

Никто не видел!

– Пожалуйста, – протягиваю шедевр абстракционизма Тарелкину.

Мне приходится прикусить щеку изнутри, чтобы не рассмеяться. Лицо начальника хоть фотографируй и в рамочку вставляй.

– Что это? – еле сдерживая порыв придушить меня, выдавливает босс.

Как я поняла сей порыв? Бегущая строка на лбу. Огромными жирными буквами.

– Выбрала самый приличный, – хладнокровно продолжаю гнуть свою линию. И почти не вру, из тех, что остались в коробочке, этот и правда самый адекватный. Просто сочно оранжевый с выбитыми светло рыжими кружочками на нем. Почти нейтральный.

Почти.

– У меня сегодня встреча, – словно для недалекой девицы проговаривает медленно. – Подписание договора, – пытается передать мне что-то телепатически.

Но знаете каким сверхважным качеством я обладаю? Виртуозно притворяться дурочкой, когда это нужно.

– Оранжевый приносит удачу, – говорю твердо, потрясывая убожеством перед лицом шефа.

Он шумно раздувает ноздри, но все-таки выхватывает его у меня из рук. Встает с места и идет к стеллажу с зеркальной дверцей, чтобы надеть мой шедевральный подгон.

Кстати, никогда не видела, как его завязывают.

– Что по документам от Псковского завода, пришли?

– Я отслеживаю накладную, сегодня должны доставить.

– Хорошо, – Тарелкин делает петлю, а потом просовывает в нее длинный конец галстука. Движения отточенные и уверенные.

Завораживает.

– Вызови мне Илону Витальевну на десять. И Игоря на три, пусть заправит полный бак. После трех меня не будет, скорее всего до конца дня. Все срочные сообщения пересылай на почту.

Я быстро стучу по экрану телефона, краем глаза не забывая поглядывать на застывшего напротив собственного отражения Тарелкина. Не понимаю эту его тягу вечно затягивать на своей шее галстук. Это какой-то негласный пункт делового этикета, о котором я ничего не слышала?

Я бы ни за что не нацепила на себя такое. Даже под угрозой расправы.

– Слишком яркий, – хмурится босс, оборачиваясь.

Еще бы!

– Нет, в самый раз. Привлекает взгляд, – убежденно киваю головой.

И Тарелкин ведется!

Боже, я сгорю в адском пламени за такие штучки.

Но совесть меня почти не грызет. Это, можно сказать, легкое дружеское подтрунивание. Он же не стесняется комментировать мой стиль одежды. А я не стесняюсь менять его. Все честно.

Рабочий день становится сильно лучше, когда время переваливает за три. Тарелкин, как и обещал, сваливает, в офисе отовсюду слышны праздные разговорчики, смех и даже музыка из парочки открытых дверей кабинетов. Никто не стесняется слоняться по коридорам с чашками кофе в руках и по полчаса беседовать о предстоящих или уже отгулянных отпусках. Лето, плюс пятница, плюс отсутствие соколиного надзора, равно кайф.

Я дописываю ответ на очередной дурацкий запрос, прибираю на столе и даже иду поливать бедный фикус в кабинете шефа, чтобы чем-то занять последние часы работы перед выходными. Когда нет вечно шпыняющего тебя по поручениям босса, дела делают в разы быстрее и высвобождается столько времени, что просто не знаешь, куда себя деть. Это немного подбешивает, но я справляюсь, думая о прекрасном. Мысленно я уже попиваю дорогущее шампанское из красивых фужеров, которые мне подарили на Новый год, но которые не было повода опробовать. Заедаю все это пиццей с ананасами и смеюсь до слез над очередной байкой от Лизы. У нее их запас на три жизни вперед.

Идеальная пятница.

Опрыскав бессмертный фикус босса, который, каюсь, я все время забываю поливать, но с честными глазами каждый раз вру об этом Тарелкину в лицо, немного зависаю возле стола. Того самого. Прошла неделя и, кажется, все это было плодом фантазии, но только до минуты, когда взгляд падает сюда.

Кажется, у меня до сих пор не сошли синяки с тазобедренных косточек.

Коварный стол.

Неистовый Тарелкин.

И почему у меня снова бегут мурашки?

Из приемной громким басом раздается разрывная мелодия моего рингтона. Какой-то особо зычный мужик запевает «Это будет вынос мозга, пра-пара-пара-пара». Я срываюсь с места и несусь к рабочему месту.

Черт. Черт. Черт.

Хоть бы никто не спалил!

Немного запыхавшись, поднимаю трубку:

– Да, Юрий Константинович.

Боже, надо сменить этот рингтон, однажды я поплачусь за свою дерзость.

– Софья, бери печать компании, вызывай такси, я сейчас пришлю адрес, куда нужно приехать.

– Хо-ро-шо, – неспеша выговариваю я, взглядом ища время на часах.

Полпятого! Да он издевается.

И только я открываю рот, чтобы вякнуть, что за полчаса до конца рабочего дня вызывать меня куда-то – совершенный беспредел, он сбрасывает звонок.

Я проклинаю его парочкой метких слов, но все равно иду в кабинет, чтобы взять печать. Видимо, договор на наших условиях они все-таки не подписали и сейчас нужно заверить новый вариант. Но блин… в пятницу вечером?

Запираю кабинет начальника на выходные, быстро вызываю машину, кидаю все вещи в сумку и по пути на выход набираю Лизе.

– Угадай что?

– Ты задерживаешься, – без удивления предполагает она.

– Еду сейчас черти куда, чтобы отвезти печать, – вздыхаю в трубку. – Вряд ли за полчаса справлюсь. Захватишь шампанское? Я как освобожусь – сразу к тебе.

– Окей. Жаль, конечно, с развлекательной программой в виде счастливых молодоженов не срослось, но вид на стоянку у меня – закачаешься. Наверняка кого-нибудь опять побьют за место.

– М-м-м, какая перспектива. А может кино посмотрим? Пиццу закажем…

– Знаю я твое кино, я потом неделю спать не буду. Ладно, поедешь в мою сторону – напиши, закажу что-нибудь.

– Хорошо.

Я кидаю телефон в сумку и захожу в лифт.

Как мне всё это дорого.

Дорога кажется просто бесконечной. Такси завозит меня на какую-то дикую окраину со складами, и в моем воспитанном на старом добротном ужастике мозгу начинают складываться всякие теории заговора.

Может меня тем самым галстуком решили тут порешить? Заманили и…

Но раскрутить эту версию до правдоподобности в своей голове я не успеваю. Во-первых, причин нет, если только я не стала невольным свидетелем того, что видеть и знать была не должна. А, во-вторых, таксист уже завершает поездку, высаживает меня возле какого-то ангара, а на встречу мне уже торопливо идет встречающий.

Старый знакомый, любитель ракообразных.

Я нацепляю на лицо вежливую улыбку, хотя от его напускной просветленной физиономии хочется поморщиться. Не люблю фальшивых насквозь людей. А этот из разряда любителей подковерных игр и хождения по головам – печенкой чувствую.

Но Тарелкин, очевидно, своему чутью доверяет чуть меньше, либо предложение оказалось слишком уж заманчивым. В любом случаем моя задача – просто стоять рядом и подавать ему патроны печать.

– Софья, рад новой встрече. Очень огорчился, когда не увидел вас сегодня на встрече, – совершенно ненатурально отвешивает комплимент Вадим. – Пройдемте, – приглашает меня идти с ним.

– Я нужна не всегда, – отвечаю нейтрально, присоединяясь к его шагу.

Асфальта здесь только подобие, так что пройтись до ангара на каблуках и не переломать ноги выходит с трудом.

– И все же вы здесь, – придерживая для меня массивную дверь, улыбается Вадим.

– И это в пятницу вечером. Вас не мучает совесть, что я здесь по вашей вине?

Протискиваюсь между ним и дверным косяком боком, хотя будь он реальным джентльменом, просто пропустил вперед.

– Только от части, – пожимает плечами бессовестный ловелас. – Ну как жалеть о такой приятной компании после длинного сложного дня.

Он проводит меня через огромное пустое помещение к задней части склада, где виднеется дверь. Я снова ловлю себя на мысли, что я в какой-то ловушке и все максимально странно. Если в итоге окажется, что никакой Тарелкин мне не звонил, а голос его подделали с помощью нейросетей… клянусь, я буду сопротивляться до последнего и пару кадыков вырву точно.

Но потом таинственная дверь открывается и мой надуманный страх улетучивается, потому что в маленьком душном помещении сидит и ждет меня никто иной, как Юрий Константинович. Напряженный, раскрасневшийся, но он родимый.

Пиджак уже сброшен, а идиотский клоунский галстук так и болтается на шее, слепя с расстояния в километр, клянусь. Укол совести как никогда силен, потому что выглядит это все, конечно, до невозможности нелепо. Но я снова оправдываю себя тем, что возможно, это была не просто месть, а стратегический подсознательный шаг. Дезориентация оппонента. Я действовала во благо бизнесу!

Тут же в углу притаилась и Илона Витальевна, заменяющая сегодня меня в роли правой руки Тарелкина. Просто от юриста на этой стадии переговоров действительно больше толку. Она тоже выглядит вымотанной и немного потрепанной. Кажется, из нее выжали все соки.

– Почему так долго? – раздраженно интересуется Тарелкин, принимая у меня из рук печать.

И тут же принимается пропечатывать страницы с собственной подписью.

– Вечер пятницы, – с той же долей претензии отвечаю я.

Выходит настолько отрезвляюще, что Юрий Константинович даже поднимает голову от бумаг. В глазах отражается проблеск сознания.

Трудоголик чертов.

Наверняка мучил тут всех до посинения, а все уже давно хотят домой. Кроме него. Он даже не думал об этом, зуб даю.

– Готово. Илона, возьми наш экземпляр, – обращается он к юристу и встает из-за стола.

Пока Илона Витальевна суетливо просовывает бумажки в папочку, босс стягивает пиджак со спинки стула, передает печать снова мне в руки, а затем приступает к обмену рукопожатиями с каждым из присутствующих.

– Может, отметим заключение сделки? – предлагает ушлый Константин с языком, как помело. – Мы вас всех приглашаем.

Я давлю в себе стон. Только не повтор того кордебалета.

– Благодарю, другие планы. Будем на связи, – вежливо отклоняет предложение босс и решительно направляется на выход.

Аллилуйя.

– Всего доброго, – прощаюсь в тон ему. Прохладно, но вежливо.

Илона Витальевна, кажется, разговаривать больше не в состоянии. Просто идет следом за нами, еле поспевая за широким шагом босса.

– Боже, наконец-то свежий воздух, – обмахивается папкой, едва мы оказываемся снаружи ангара. – Это какой-то особый вид пытки, на три часа запирать людей в маленькой комнатке и даже не предложить воды, пока мы не сойдемся по всем пунктам договора. Я слишком стара для всего этого, – бухтит она.

И хотя ей, конечно, едва за сорок, но прекрасно могу ее понять. Мне кажется все, что здесь происходило – часть психологического давления. Почему пустой ангар на окраине? Зачем было ехать именно сюда, когда спокойно можно было разместиться у нас в офисе с особым комфортом? Почему неглупый Тарелкин пошел им на встречу?

Как говорится, есть вопросики.

– Игорь, отвези Илону Витальевну и свободен, – босс выдает поручение водителю, ожидающего в машине возле ангара.

– Спасибо, Юрий Константинович. Я завтра с утра закину договоры в офис, – рассыпается в благодарностях наша юрист, с трудом забираясь на заднее сидение высокой тачки.

Так, а мы как отсюда выбираться тогда будем?

– Сейчас нам такси вызову, – говорит шеф, подходя ко мне.

Достает из кармана пачку сигарет и зажигалку. Я проверяю откуда дует ветер и делаю шаг на безветренную сторону. Пассивное курение – не то, чем я планировала добить свой организм.

Машина с Илоной Витальевной отъезжает, мы остается на огромном пустом полигоне одни.

Тарелкин поджигает сигарету во рту, убирает зажигалку и глубоко затягивается. Выпускает дым тугим потоком, устало задирая голову к небу, зажимает сигарету между пальцами и свободной рукой вытаскивает телефон из кармана. Это схема затяжка-выдох повторяется еще несколько раз, пока он стучит пальцами по экрану. Сигарета быстро догорает до фильтра, окурок отправляется в железную урну возле ангара, а на смену первой приходит вторая из свежей пачки.

Кто-то снова подсел. И у кого-то, очевидно, был чертовски сложный день.

– Десять минут, – выдавливает из себя босс, сделав очередную глубокую затяжку.

– Что?

– Машина будет через десять минут. Скорее всего та же, на которой приехала ты, в такую глушь они долго добираются.

– Почему встреча вообще проходила здесь? – перетаптываясь в неудобных туфлях, не предназначенных для колдобин, интересуюсь я.

– Они сняли склад под продукцию и хотели проконсультироваться по сделке. Объемы, размещение, логистика.

Тарелкин стряхивает пепел на землю и снова затягивается. Я почему-то не могу оторвать глаз от этой картинки.

– Зачем консультироваться, если уже сняли? – удивляюсь я.

– Сыграть на эго. Позволить почувствовать свою экспертность, чтобы легче было прогнуть под свои условия сделки.

– Прогнули? – выгибаю я бровь.

– Почти.

На губах начальника появляется ленивая улыбка, очередной бычок летит в урну. Тарелкин засовывает руки в карманы и неспешно скользит взглядом по моим ногам вверх. Юбка в этот раз весьма приличной длинны, придраться категорически не к чему! Но смотрит он так, что кажется, я и вовсе без нее разгуливаю.

Я снова перетаптываюсь с ноги на ноги и всматриваюсь в машину, завернувшую в нашем направлении.

Да, этот тот же водитель. Очень вовремя.

Тарелкин открывает мне заднюю дверь и приглашает сесть первой. Я забираюсь в салон и повторно здороваясь с водителем, а следом подсаживается босс. Странно, я была почти уверена, что он сядет спереди. Самоутверждение, статус, все дела.

Водитель подтверждает конечный пункт, и машина двигается с места.

– Нужно заехать в офис, закинуть печать, – устало выдыхая, Юрий Константинович откидывается на сидении и стягивает с шеи уродливый галстук. – Выкинь его, – протягивает мне. – А лучше сожги.

– Как скажете, – прячу улыбку в поджатых губах, а галстук – в сумке. – Можно я не поеду в офис? Выкиньте меня где-нибудь у метро, – с мольбой в голосе прошу я.

Ну седьмой час в конце концов, сейчас еще и на дорогу до офиса потратим черте сколько времени.

– Есть планы? – равнодушно интересуется босс, поворачивая ко мне голову.

Я киваю, игнорируя ожог на щеке.

– Шампанское и транспортные потасовки из окна.

– Заманчиво, – хмыкает Юрий Константинович. – В одиночестве или… – спрашивает осторожно.

А у меня опять мурашки на спине собираются от его низкого голоса.

Он же просто так интересуется, а мое тело словно в раздрае с головой: иррационально предвкушает что-то. Что спросит что-то большее?

Дурочка.

– С подругой. Нас ждет дорогущее шампанское, – нарочито весело отвечаю я. – А если кое-кто не забыл поставить его в холодильник, то еще и охлажденное, – растекаюсь по сидению вниз, устраивая голову на подголовнике.

Взгляд не отрываю от вида из окна. До ближайшего метро совсем близко…

– У меня дома тоже есть шампанское. Цену не проверял, но… точно из холодильника, – голос Тарелкина понижается еще на тон.

Боже, зачем мне это знать? Зачем эта растекающаяся в животе лава?

– Тоже планируете его сегодня испробовать? – все же поворачиваюсь к боссу.

– Может быть, – запястья касаются сухие горячие пальцы и очерчивают чернильную ветку.

Снова.

Темный взгляд неотрывно следит за этим движением.

Электрический ток поднимается по коже и бьет прямо в грудную клетку. Сердцебиение опасно ускоряется, и я совсем теряюсь в моменте. Слабачка.

В салоне машины почему-то резко становится жарко, хотя включен кондиционер. И, кажется, будто здесь резко настал полумрак, хотя за окном белый день.

– Можно взять печать домой. Зачем делать круг, да? – гипнотически говорит он. А потом его взгляд стреляет вверх и встречается с моим. – У меня есть надежный сейф.

И я снова загипнотизирована. Ни слова не могу связать. Только кивать, пока внизу живота разгорается целое пламя, а в солнечном сплетении разворачивается черная дыра.

Кивать и писать Лизе, что наши планы на сегодня отменяются, пока Тарелкин меняет конечный пункт назначения для водителя.

И нас.