Глава 14.

Тарелкин

– Доброе утро, – тихий стук в дверь перекликается с таким же тихим голосом.

Хотя ее появление я почувствовал за мгновение «до». Это странное чувство. Когда даже на расстоянии с кем-то ты ощущаешь его передвижения, тихую поступь и как вздымается грудь от дыхания. Слишком глубоко пробралась.

И когда только успела?

Я отрываюсь от записи плана на день (чернилами по бумаге – традиция, которой я не изменяю) и поднимаю взгляд на Софью. Хочется улыбнуться, но из легких будто выкачивают весь воздух. Не помню момент, когда она стала такой красивой.

И момент, в котором теперь представляю ее под собой. И сверху. И тихий стон, который пробирается тебе под кожу с каждым толчком.

Это смертельно мешает работе.

Но так скрашивает эту чертову жизнь.

– «Шина Гроуп» уже здесь, – говорит этим своим кротким голосом, от которого башню сносит.

– Пригласи, – отодвигаю кресло, чтобы подняться и встретить гостей у двери.

Она выходит, оставляя кабинет наполняться своим весенним запахом, который сегодня кажется насыщеннее. И глубже.

Почти неделя прошла с последней ночи. Оттягивать их – особое удовольствие, но вместе с тем и мазохизм. Когда хочется много и часто. И каждый гребаный день.

Авдеев с сопровождающим проходят в кабинет, Софья тактично прикрывает за ними дверь.

– Ну и ноги у твоего секретаря, Юрий Константинович, – фамильярничает Авдеев, едва слышится хлопок двери.

Как они меня все задрали, черт возьми.

– Где такие взять, не подскажешь? А то у моей и полюбоваться нечем, одни только когти, как у орлана.

Он низко смеется над собственной шуткой, протягивая мне руку для приветствия.

Мы сотрудничаем уже лет пять, он был одним из первых клиентов, кто взял оптовые закупки, но теперь это больше обуза, чем надежный партнер. Взять хотя бы его манеру вести себя на встречах по-панибратски. Ненавижу переход на личности в деле. И когда трогают моего помощника.

– Эта та же, или снова новенькую взял? На лицо, честно говоря, даже не глянул, – продолжая веселиться, отодвигает для себя стул и присаживается. Его молчаливый спутник повторяет действия четко за ним.

И кого он привел мне сегодня? Новый мерч? Логист? Закупщик? Его персонал сменяется каждые полгода и каждого он считает необходимым представить мне лично.

– Та же, – коротко отвечаю я. – Я коней на переправе не меняю, – устраиваюсь в кресле напротив.

Тонкий подкол в свою сторону он не замечает, либо считает это весьма забавным. Как бы то ни было, он снова заливается душевным хохотом, выбешивая до синих мушек перед глазами.

– Я так понимаю, вопрос по которому ты вчера звонил, так и не решен? – подталкиваю его к делу.

Иначе он начнет растекаться мыслью по древу. Его любимое хобби: обсудить всю семью до пятого колена, прежде чем перейти к делу.

– Да не, вчера все порешали. Косяк с температурным режимом был.

Тогда какого черта ты тратишь мое время?

– Тогда чем могу помочь сегодня? – пододвигаю кресло ближе к столу и касаюсь мышки, чтобы оживить экран ноутбука.

Любой его вопрос обычно решается пятью минутами в табличке ексель.

– У нас тут претензии убыточные пошли по одному производителю, хотелось бы разобраться, где косяк. Может у кого еще были по ним вопросики.

И к его речи с замахом на девяностые я сегодня тоже не готов. Хочется просто послать решать вопросы как всех – через отдел сопровождения. Но таких крупных клиентов повесить пока не на кого. Кадры пока не подготовлены.

Я внимательно выслушиваю витиеватое изложение проблемы, помечая себе кратко основные моменты, которые нужно проверить. Составляю протокол встречи, чтобы потом мы не возвращались к одним и тем же вопросам в сотый раз, и отправляю ему на почту.

И все равно это растягивается на два с половиной часа, смешиваясь с анекдотами и жалобами на тяжелый кадровый вопрос, чтобы в итоге вылиться в решение направиться с вопросами напрямую к производителю.

Я набираю Софье по внутреннему, чтобы она связалась с Калининским ЛКМ и договорилась о встрече, но она трубку не поднимает. Впервые. Очень невовремя.

– Да, такие кадры только для украшения, к сожалению, – наблюдая за тем, как я берусь за сотовый, комментирует Авдеев. – Если б денег было не жалко, посадил парочку – пусть радуют глаз, скажи? – снова заливается хохотом, а я раздражением.

Набираю Софье на мобильный, но и там она не отвечает, хотя вечно таскает с собой этот дебильный гаджет. Не лучший день для потери телефона.

Приходится под идиотские шуточки Авдеева тратить время на поиски контактов и созваниваться с руководством КЛКМ самому. Нам обещают выписать пропуск и ожидают в течение часа.

– Кстати, это Андрюха, – когда мы собираемся выезжать, представляет мне своего молчаливого спутника Авдеев. – Сын мой. Перенимает дело, так сказать.

Хорошо перенимает. Ни слова не вставил за два часа.

– А ты что, как? Решился уже с женой на наследника?

– Нет, – предпочитаю умолчать о разводе. Личному здесь не место.

– Пора бы уже, пора. Тоже не молодеешь. Кому все передавать будешь? – похлопывая меня по спине, идет следом на выход.

Болезненная тема только подбрасывает бревен в огонь. Потому что к этому возрасту в моем жизненном плане действительно было все. И жена, и двое детей. А еще бизнес, который работает сам, на пассиве. Но воз и ныне там. А я все еще здесь, не способный кому-либо передать бразды.

В приемной Софьи тоже не оказывается. Зато на ее столе красуется и забытый телефон, и пошлый букет цветов.

Так вот, что за запах сегодня примешался к ее.

Объявился старый поклонник?

Вряд ли. Сопляку такое не по карману, да и отправился бы этот веник ему прямо в рожу, вместе с кошачьим шипением. А этот букет явно понравился ей.

И почему это возводит мое раздражение в куб?

Какого-то черта Авдеев лезет со своим сынком ко мне в машину и продолжает иметь мне мозг по пути. Если бы за рулем был я, а не водитель, эти двое уже летели бы через лобовое стекло.

– И вот я Машке своей говорю: пошла бы, как брат, в юридический, пристроил бы тебя потом к себе бумажки перебирать. Но нет, она на диза-а-айнера пошла. Рисулькает там что-то все время. Тьфу. Может хоть замуж ее пристроить удачно выйдет, а то помрет деваха с голоду со своим дипломом диза-а-айнера, – бесконечно мелет языком с заднего сидения Авдеев.

Я продолжаю кивать, показывая, что слышу его, но масла в огонь не подбрасываю. Иначе мы дойдем до темы интимной эпиляции его жены. Не в первый раз. А я сегодня это не вывезу.

На телефон приходит сообщение от Юли:

«Котик, я к часу подъеду, ты же помнишь, нам надо сегодня документики подписать»

Как быстро можно от «монстра» вернуться обратно к «котику», если бывшей жене от тебя что-то нужно. Я кидаю взгляд на наручные часы. Могу не успеть.

«Подъезжай к половине второго, я еще на встрече»

«Хорошо»

И даже поцелуйчик в конце.

Я начал забывать, как ловко она умеет манипулировать настроением. Как виртуозно она создавала вот этими маленькими уловками праздник внутри. Ласковыми словечками, цветастыми смайликами, легким смехом, нежностью. С ней было очень легко. Пока не стало очень сложно. Почти сразу после свадьбы оказалось, что требовательная она гораздо чаще, чем понимающая. Нетерпимая, чаще чем ласковая. Ревнивая – чаще, чем любящая.

И это все уничтожило.

Я так и не понял, какая она на самом деле – та, которую я встретил, или та, что отказалась брать мою фамилию. А может она была права и это я – монстр, который превратил ее в такого человека? Может со мной действительно невозможно жить?

Эти размышления прерывает звонок от Софьи. А поскольку я заведен утренним выносом мозга от Авдеева, корректировкой дня из-за этой неожиданной поездки и тем, что она не оказалась рядом, когда была нужна, разговор выходит раздражительный.

Она раньше меня не подводила.

А сегодня, видимо, улетела куда-то в мечтах из-за сраного букета.

Вот почему это всегда плохая идея – смешивать работу и личную жизнь. Ты либо не можешь работать в полную силу из-за эйфории, либо из-за неконтролируемого бешенства. Застилающего глаза.

На Калининском заводе мы долго не задерживаемся, потому что главного по производству сегодня на месте нет и нам предлагают изложить все претензии в письменном виде, а они на них ответят. Такой ответ Авдеева устраивает, он страсть как любит официальные бумажки с «диагнозами». Только зря катались. Мы возвращаемся к офису, где он пересаживается на свою тачку, прихватив с собой сынка. Сдается мне, что этот жлоб просто экономил топливо, катаясь на моей машине через полгорода.

В любом случае, я выдыхаю с облегчением, когда провожаю взглядом его персону.

Надо срочно передавать его менеджерам. Думаю, Державин с ним должен справиться. У пацана хорошая хватка.

В приемной снова пусто.

Где ее черти носят весь день?

Я стараюсь обуздать свой иррациональный гнев, в конце концов, всё работает как прежде, дела делаются, офис кипит жизнью. Дело во мне. Она лишь раз за два года не оказалась там, где мне нужно и меня уже накрывает. Такого бы не случилось, не примешай я сюда гребаные эмоции.

Снова. Те же. Грабли.

Чертов идиот.

Существует ли исход со счастливым концом у всего этого?

А мысли уже скачут в вечер пятницы, где… да, существует счастливый финал. И не раз, и не два. А целая ночь финалов. Где рабочих проблем не существует, будто они отделены от нас непроницаемой стеной. И пока эта стена держится – это может функционировать.

Держи чертову стену.

В работе я успокаиваюсь. Когда тебе нужно решить три тысячи вопросов в минуту – многое уходит на второй план. В том числе и ненужные мысли.

– Юра, юбки твоей секретарши становятся все короче, ты опять за старое? – со звонким хохотом врывается в кабинет Юля.

Легким движением руки она прикрывает дверь и проходит в кабинет. Прошло столько лет, а это всё все равно ощущается хорошо знакомым. Даже ее слова. Когда-то она доводила меня до пика одним этим своим: она в таком виде, чтобы было удобнее залезать под стол, Юра?

– Ты договорилась с юристом? – встаю из-за стола, накидывая пиджак.

Лучшая тактика ухода от очередного конфликта – переключение темы.

– Да, он нас ждет к двум. Юра, – останавливает меня ладошкой, когда я подхожу ближе. – Спасибо, что согласился. Мне так надоела эта юридическая грызня. Я просто хочу жить дальше.

Ее взгляд снова лучится неподдельным счастьем. На дне этого взгляда нет привычной ненависти ко мне или разочарования. Нам нужно было пройти через ад, чтобы снова стать счастливыми. Жаль, что это оказалось возможным только вдали друг от друга.

А может, оно и к лучшему.

– Я уже запланировала ремонт на кухне, – весело говорит она, когда мы выходим из кабинета.

Кто бы сомневался. Эта квартира – яблоко раздора на столько месяцев – значит для нее гораздо больше, чем для меня. Она влюбилась в нее с первого взгляда. Понимание, что было неправильным пытаться отыграть на ней накопившуюся обиду и разочарование от неудавшегося брака, и устраивать затяжную дележку этой квартиры, пришло ко мне только недавно. Когда окончательно отпустило. Эта квартира по праву ее. Я покупал ее для нее.

– Помнишь, дизайнер втюхал нам этот дорогущий мрамор? Он бесит меня каждый божий день, клянусь, – смешно расширяет глаза, как всегда, когда говорит с эмоциями.

Я непроизвольно улыбаюсь. Ничего не меняется. Она по-прежнему не подходит к кухне просто из-за того, что та ее бесит? Для меня все это слишком сложно.

Удивительно, насколько проще становится общаться, когда между вами больше не стоят взаимные упреки и ожидания. Мы спокойно доезжаем до юриста, я подписываю все необходимые документы о передаче прав собственности на квартиру бывшей жене и так же миролюбиво, как встретились – прощаемся. На этот раз есть четкое ощущение, что навсегда.

Эта глава жизни, наконец, закрыта. Она оставила опустошение в груди и рухнувшие надежды. Но когда-нибудь и эти чувства пройдут.

По возвращении с обеда я снова не застаю Софью на рабочем месте. Неуловимая.

Ее тихое присутствие сейчас очень бы скрасило день.

Рабочий процесс закручивается в круговорот дел и встреч, писем, звонков, снующих туда-сюда сотрудников. Я с трудом сосредотачиваюсь на разговоре с эйчаром о предстоящем корпоративе, потому что уже мысленно на новой встрече, на которую впервые беру с собой сотрудника сопровождения.

Мне нужно подготовить его, чтобы снять с себя часть функционала. Я давно задумываюсь о реорганизации отделов и функционалов. Нужны только хорошие кадры.

Державин – отличный кандидат. Он нравится мне своей хваткой, четким пониманием своих сильных и слабых сторон и амбициозностью. Но есть в нем один недостаток, который вымораживает меня до костей. Вечное стремление завладеть вниманием моего помощника.

Даже сейчас, в ожидании меня, он повисает на секретарской стойке и безбожно клеит ее.

Чертовы короткие юбки. В день, когда она перестанет умышленно сексуализировать себя, ее наконец начнут воспринимать серьезно. Увидят то, что вижу я. Огромный потенциал, а не объект для дрочки.

– Софья, пожалуйста, – аккуратно прошу ее без свидетеля, ушедшего вперед. – Больше в таком виде на работе не появляйся.

Я не всегда смогу защищать тебя ото всех.

Мы отправляемся на встречу с очередными потенциальными клиентами, когда телефон снова разрывается звонком от эйчара. Боже, мы же только расстались. Иногда она слишком инициативная, хотя именно это качество для меня в руководителе отдела по работе с персоналом и является самым ценным. Она закрывает дыры, на которые у меня нет ресурса.

– Юрий Константинович, забыла отчитаться! – как всегда громко рапортует в трубку Лидия Сергеевна. – Софью коллективом поздравили, приказ на премию я подготовила, вам в папочку тихонько вложила.

Поздравили?

День рождения.

Черт.

– Спасибо.

Я зажимаю переносицу пальцами и устало прикрываю глаза. Я редко испытываю дискомфорт от того, что не помню такие даты. У меня больше сотни сотрудников в подчинении и каждый, конечно, одинаково ценен. Просто для этого и существует эйчар.

Но Софья…

Вот откуда цветы. И это сумасшедшее платье. А я идиот.

Она еще очень молоденькая и для нее, конечно, эта дата имеет вес и смысл. И ей важно, чтобы ей уделили внимание. Хотя дело даже не в возрасте, всем женщинам это важно.

А она женщина.

Еще рано ставить клеймо «моя»?

Но внутри все зудит от одной этой мысли. Потому что «моя». Хоть и в очень спорном пока смысле.

После встречи с потенциальными клиентами я отпускаю Державина домой. Рабочий день почти подошел к концу, он держался молодцом. Повышение не за горами.

По дороге в офис глаз цепляет одна из витрин торгового центра. Вылизанная до блеска и утопленная в золоте. Да, это то, что нужно.

Я не мастер готовить подарки и поздравления, всегда справлялся с этим через «купи, что ты хочешь». Но Софье не вручишь карточку с такими словами. Она не жена и не подружка. И больше, чем секретарь. Она больше, чем кто-либо в моей жизни на данный момент.

И, пожалуй, впервые в жизни я точно знаю, что хочу, чтобы было в ее руках. На ней. На ее запястье с тонкой вязью чернил.

Никогда не думал, что смогу так увлечься рисунками на коже. Но, боги. Как меня возбуждают эти невесомые линии на тонком запястье и целая вселенная между острых лопаток. Это хочется украшать.

На работе Софьи уже нет, хотя обычно она меня дожидается. Это отзывается легким уколом в грудной клетке. У нее есть жизнь за пределами этого офиса. Это нормально. Нельзя об этом забывать, как бы не хотелось привязать ее к себе на двадцать четыре часа.

Я достаю сотовый, и несколько минут кручу его в руках, чтобы принять решение: звонить или не звонить. Все же этот вечер её. Врываться в него кажется неправильным, но острое желание перебарывает глупый рационализм.

Она не отвечает.

Захожу в свой кабинет и оставляю коробку с подарком в верхнем ящике своего стола.

Значит, завтра.