Глава 16.

– Блин, Тарелкин сегодня совсем озверел, – Лиза энергично размешивает сахар в чае и со звоном бросает ложку в раковину. – Еще одно замечание и у меня будет минус пятьдесят процентов от премии!

Она опирается на столешницу позади и отхлебывает из кружки. Опять сегодня опоздала. И попалась.

– И чай говно. Ну что за день!

Громко хлопает чашкой по столу, разливая липкий чай.

– Когда уже капсулы для кофемашины привезут? – спрашивает у меня с наездом.

Каюсь, забыла проверить запас и заранее заказать. Весь офис меня сегодня проклинает. Хуже пятницы не придумаешь.

– Сегодня, – беру бумажные полотенца и вытираю за ней.

Могу понять ее негодование, Тарелкин реально лютует, ловит сотрудников на малейшем нарушении дисциплины – и сразу рубит рублем. Да и в целом особенно невыносим. Хочется верить, что виной тому хоть отчасти задетая мной гордость. Хоть на грамм причиненный ущерб его непробиваемому эго.

Меня немного отпустило, как только была поставлена безвозвратная точка, но это не значит, что мне не хочется немного крови. Меняю на свои слезы.

– Может на него длительное воздержание так действует? – выдвигает едкую версию подруга.

У меня из рук выскальзывает чашка и со звоном катится по столешнице, расплескивая все к чертям. Дьявол. Знаю, что вопрос был без намека, но, когда что-то скрываешь, кажется, весь мир хочет тебя подловить на лжи.

А эта тайна должна умереть со мной. Просто обязана.

– Не знаешь, не намечается на горизонте у босса новая подружка? А то мы так долго не продержимся, – отрывая целый ворох полотенец от рулона, принимается помогать мне вытирать стол.

– Откуда мне знать, – равнодушно пожимаю плечами. Или нервно?

– Ты всё всегда знаешь, – смеется, подталкивая меня локтем в бок.

– Не знаю, – выкидываю в мусорку грязные салфетки и иду за своей кружкой.

Перерыв на «выдохнуть» вышел каким-то еще более напряженным. И весь день сегодня – один сплошной оголенный нерв, на который жмут все, кто ни попадя. Даже Лиза неосознанно.

– Ладно, забудем о гневных начальниках. Ты сегодня чего такая заведенная? Не воспользовалась вчера моим подарком?

Блин, подарок.

Я морщу нос, подбирая слова для извинений. Мне было вчера совсем не до того и Лиза все понимает без слов.

– Так и знала, что ты про него забудешь! – восклицает, праведно негодуя.

– Черт, прости, – строю щенячьи глазки. – Вырубило сразу, как пришла. Наверное, организм как мог боролся, чтобы не заболеть.

Из меня просто отвратительная лгунья. Но в последнее время я поднаторела и теперь я просто отменная отвратительная лгунья.

– Ты все равно выглядишь так себе, – хмурится.

– Ну спасибо, – хмыкаю безрадостно.

А я так старалась спасти лицо косметическим арсеналом.

– Глаза прям больные.

– И еще раз спасибо.

Подставляю чистую чашку под кулер, снова набирая горячей воды. Я сегодня весь запас бухгалтерии опустошу, подворовывая мятный чай. Но он капец как успокаивает расшалившийся желудок и нервную систему заодно.

– Просто крепись, я тебя прошу. У меня такие планы на эту субботу, – молит она.

– Даже если мне придется закинуться арбидолом и энергетиками, я планы не отменю. Аленка билеты сдавать отказалась.

При упоминании моей школьной подружки, с которой мы стараемся поддерживать связь даже сквозь года, и которую я не могла не пригласить на намечающуюся тусовку, Лиза кривится. Она ее не знает, но заранее недолюбливает, потому что в целом плохо переносит конкуренцию. Травма детства: ее сестра всегда перетягивала все внимание на себя и теперь Лиза не выносит соперничества.

Но соревноваться ей не с кем, Аленка – друг по удаленке, с которым мы видимся от силы раз в год и уже давно не являемся хранительницами темных секретов друг друга. Обмен мелкими новостями и только нам понятными мемами – наш потолок. Наверное, с годами наши тайны стали темнее и ими так легко не поделишься ни с кем.

Но мы все еще держимся за эту дружбу, соединяющую нас прошлых и нас настоящих. И обе стараемся изо всех сил, чтобы этот мост не порушился. Это кажется важным.

– Тебе она понравится, – улыбаюсь подруге, отпивая из кружки. – Вы обе совершенно чокнутые.

– И что это говорит о тебе? – хохочет Лиза.

– Что я не умею выбирать друзей?

– Что тебе не хватает в жизни треша! – вдохновлённо подытоживает она.

Ну да. Я очень скучно живу.

В доказательство телефон на столе начинает вибрировать, а затем раздается зубодробящее «Сейчас будет вынос…». Я хватаю мобильник прежде, чем весь офис узнает, от кого этот звонок.

Боже, что за чуйка у этого человека? Стоит только отойти от рабочего места – я срочно нужна.

– Да.

– Софья, зайди, – звучит требовательное от босса.

А затем гудки.

Даже ответить не дал. А если бы я отошла в туалет?!

Я выдыхаю свое раздражение, подхватываю чашку с недопитым чаем и, попрощавшись с Лизой до конца рабочего дня, иду к рабочему месту. Даже не утруждаю себя тем, чтобы оставить чай на столе, прямо с кружкой захожу в логово зверя.

Снова беснующегося.

– Где ты ходишь? – бросает раздраженно.

– В туалете, – отвечаю спокойно, отпивая из чашки. – Можно? – интересуюсь спокойно.

Думает, он один тут бесится? У меня самой внутри все сбилось до отвратительного месива: эмоции, чувства, мысли, планы. Хочется швырнуть в него вазой с этими злополучными розами и проораться в лицо. Хочется запрыгнуть на стол и заткнуть его поганый рот своим, чтобы стереть все неправильные слова. Хочется все откатить назад и ничего вообще не начинать, чтобы избежать этого отвратительного отката. Но вместо всего этого у меня остается одна только пассивная агрессия на его сверхактивную.

И смотреть за тем, как гасят Тарелкина мои слова – отдельный вид удовольствия.

Да, я вру. Все-таки прокачала этот навык за последние недели. Но интимный факт, который я выдаю, хорошо переключает эмоции раздраженного босса, и он берет себя в руки. О таком не хочется слушать, это превращает безликого помощника в человеческое существо.

– Перенеси встречу с «Грейндж Гарден» на понедельник на двенадцать. Планерку перенеси с десяти на девять, – принимается надиктовывать задачи. – Все бумаги на подпись принеси сейчас, я через полчаса уеду до конца дня. И сделай мне чертов кофе.

Я торопливо делаю записи в телефоне, а потом аккуратно произношу:

– Капсулы еще не привезли. Может чай? – готовясь к очередной атаке.

Следует тяжелая пауза, заставляющая меня поднять взгляд на босса. Взгляд у него ничуть не легче повисшей тишины. Он откидывается на кресле и приглушенно-обвиняюще произносит:

– Ты стала рассеянной в последнее время.

Один-единственный чертов раз что-то забыла. Один-единственный.

– Если тебя что-то отвлекает… наверное, стоит расставить приоритеты.

В моих приоритетах сейчас кинуть в него что-нибудь тяжелое. Тот самый камень, что он закинул сейчас в мой огород, например.

Я перевожу дыхание, гася вспыхнувшее негодование. А потом киваю, покорно соглашаясь. Пусть понимает это как хочет: что я расписываюсь под собственной безалаберностью, или что подтверждаю наличие у меня отвлекающего личностного фактора на работе. Но чтобы он себе не надумал, именно приоритеты я расставила сегодня с утра.

Я выбрала себя.

– Сделать вам чай? – хладнокровно повторяю вопрос.

– Не надо.

– Могу я сегодня уйти пораньше? – чем черт не шутит. – Если вы уезжаете…

– Нет, – обрубает меня.

Кажется, с особым раздражением.

– Сиди на телефоне.

– Хорошо, – я киваю. – Это все?

Снова поднимаю на него взгляд. Тарелкин все еще хмурится, задумчиво разглядывая свою руку, застывшую на ручке верхнего ящика стола.

Пытается придумать мне задач, чтобы я не справилась к полуночи?

Хреновая из него выходит мачеха.

– Всё, – наконец выдыхает он, снова подбираясь в кресле и утыкаясь в ноутбук.

Я отмечаю про себя напряжение в его плечах и странно сжимающуюся в кулак правую руку. Но это больше не моя проблема. Я просто помощница. Надо помнить об этом.

Подхватываю кружку с чаем и выхожу за дверь.

Остаток дня следует посвятить тому, чтобы решить: найду ли я в себе силы продолжить работать на этого человека. Пока это видится совершенно невозможным. Он совершенно невозможный.

И не уверена, что готова снова это терпеть.

Кажется, все безвозвратно изменилось.